– Господь всемогущий! – Дэниел прикусил губу, чтобы не выругаться крепче. Капли дождя стекали у него по спине, пока он метался между черной ночью и желтым светом лампы, под которым мисс Биди, до нелепости миниатюрная, склонилась над раздувшимся детским трупом.

Дэниел оглядел прозекторскую в поисках доктора Крофта. Наверняка наставник просто попросил подать ему инструмент. Или отлучился за чистым скальпелем. Дэниел готов был поверить любым объяснениям, но пятна грязи на фартуке девушки, черная кровь у нее на руках, скальпель, зажатый в пальцах, опровергали любое из них. Молодой человек бросил саквояж и захлопнул дверь.

– Что происходит? – спросил он. Его ужас эхом отражался от каменных стен.

Нора заговорила снова, уже не так воинственно:

– Ее принесли гробокопатели. Время всегда поджимает… А где доктор Крофт? Он часто просит меня подготовить тела…

– Самостоятельно? – Дэниел подошел ближе, всматриваясь в ее темные глаза, и его потрясение сменилось сочувствием. – Ну да, разве что помыть, – признал он, – но уж вскрывать-то их он не может вас заставлять. Бедное дитя! Как вы, должно быть, испугались.

Мисс Биди вскинула подбородок, и свет лампы странно изменил ее нежное лицо в этой жуткой комнате смерти.

– Испугалась? Чего, помилуй бог? Девочка совершенно безобидна. Страдания, которые привели ее сюда, ненавистны мне, но проявить хоть капельку уважения – это самое малое, что я могу для нее сделать…

– Да ведь вам совершенно незачем самой заниматься вскрытием. – Дэниел тоже натянул фартук и, стремясь утешить, хотел коснуться плеча девушки, но та, как обычно, отреагировала болезненно и обидчиво. – Пожалуй, я сам здесь закончу, – решил Гибсон. – А потом поговорю с Хорасом. Такое больше не должно повторяться.

– Даже не смейте. – Она уронила скальпель на стол, и ее руки, всегда такие уверенные, задрожали.

Это была уже не просто резкость, а открытое противостояние.

Дэниел прищурился.

– Ваши действия не просто нелепы или неприличны. Они незаконны.

– Неприлично ухаживать за больными? Неприлично выяснять причины их страданий? – повысила голос Нора.

– Когда вскрытие делает неподготовленная девушка? Да, полное безрассудство. – Тут Гибсон впервые внимательно всмотрелся в разрез. Точный. Кожа разведена правильно и хорошо закреплена. Смутное сомнение спутало мысли, и он забыл все, что собирался сказать. – И часто вы этим занимаетесь? – Он не видел, как вспыхнули глаза девушки, но ее упрямо вздернутый подбородок и молчание нервировали его. – А вы знаете, что даже через крохотную царапину в вашу кровь может попасть трупный яд и начнется гниение? Порез – это смертный приговор.

– Где вы сегодня задержались? – тихо поинтересовалась девушка, снова потянувшись за скальпелем.

Дэниел не хотел ничего рассказывать, но и не собирался позволять ей резать жирные кишечные спайки, на что Нора, похоже, решительно настроилась. Гибсон первым схватил ранорасширители и неохотно признался:

– Я был в Холборне.

– Вас вызвали? Я не слышала звонка.

– Так его и не было. За мной приехали как раз в тот момент, когда я вернулся из Ричмонда, и отвезли на сложные роды.

– Мальчик или девочка?

– Ни то, ни другое. Выкидыш.

Нора замерла на мгновение.

– Сожалею.

– Уже четвертый раз, – покачал головой Дэниел. – Это было ужасно. – Он снова посмотрел на труп. – Я займусь вскрытием. Идите наверх.

Однако Нора, вместо того чтобы отступить, наклонилась вперед, перекрывая ему вид на ребра.

– Доктор Гибсон. – Звук собственного имени слегка рассеял туман в отяжелевших мозгах, и молодой человек сосредоточил взгляд на решительном лице собеседницы. – Понимаю, это вас шокирует, но доктор Крофт годами готовил меня к тому, чтобы ему ассистировать. Я присутствовала на сотнях вскрытий и сама ухаживаю за пациентами. Я вам не беспомощное дитя. Да и вообще, по правде говоря, это вы в нашем доме посторонний, а вовсе не я.

Дэниел перекладывал ранорасширители из руки в руку, пытаясь выиграть лишнюю минуту и осознать не только резкие слова девушки, но и их неприятный смысл. Не может быть, чтоб она действительно так думала.

– Мисс Биди, не сомневаюсь, что ввиду пагубного соседства с лечебницей вам приходилось сталкиваться с самыми ужасными ситуациями. Но я вас не обвиняю: я вам сочувствую. И считаю, что столь юной и хрупкой девушке едва ли следует позволять бродить по прозекторским. Вам оказали медвежью услугу.

– Медвежью услугу? – переспросила Нора.

– Да. Доктор Крофт пренебрег своим долгом защитить вашу хрупкую…

– Еще раз назовете меня хрупкой, и я докажу, насколько вы ошибаетесь.

Оба, раскрасневшись и упрямо сжав губы, мерили друг друга упрямыми взглядами.

– Я определенно больше не удостою вас этим эпитетом. Однако вам здесь не место, – подчеркнул Дэниел.

– Это мой дом. И мне здесь самое место, тогда как вы здесь пока чужой. У вас нет права мной командовать, а поскольку тело Люси добыто неправедным путем, ее вскрытие для вас не менее незаконно, чем для меня.

Тут она была права, но Дэниел не собирался уступать.

– На врачей закон не распространяется. Если вас, милочка, поймают за таким занятием, то обвинят в колдовстве. Как думаете, стоит ли ждать снисхождения? Повезет, так отправят в приют для умалишенных, а если судья будет в плохом настроении, могут и в тюрьму упечь. – Должно быть, ему все-таки удалось задеть Нору за живое: на ее застывшем лице промелькнул страх. – Это не игра, мисс Биди. Вскрытие делается в просветительских целях и должно проводиться с предельной осторожностью, чтобы выяснить причины болезни и смерти, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– У нее сильно увеличен аппендикс. Я его нащупала. Думаю, внутри камень, но надо еще осмотреть легкие и сердце.

Она говорила с ошеломляющей уверенностью. Дэниел опустил голову и закрыл глаза, словно прося Бога послать ему сил.

– Вы не врач. Я сам осмотрю органы, – рявкнул он.

– Я лечила девочку вместе с доктором Крофтом и хотя бы ради нее обязана выяснить причину смерти.

Их взгляды схлестнулись над прикрытым лицом мертвого ребенка, и каждый изучал другого, как препарат или новую болезнь. Дэниел отвернулся первым.

– Ну это же просто нелепо! – буркнул он, показывая на растерзанный труп, на разлагающиеся органы, которые, поблескивая, выпирали из живота, словно перезрелые фрукты. – Вам вообще не следует находиться со мной наедине, а тем более посреди ночи. Моим сестрам, например, такое никогда бы и в голову не пришло.

– Что ж, уверяю вас, что миссис Фиппс тоже не придет в голову явиться сюда в качестве моей дуэньи. Да в этом и нет необходимости: я совершенно не нуждаюсь в вашем обществе, а если вздумаете навязываться, так я вполне способна себя защитить. – И ее взгляд скользнул по скальпелям, острым как бритва и готовым к употреблению.

Как ни странно, отвращение, прозвучавшее в голосе девушки, укололо Дэниела.

– Вам ничего не угрожает, – бросил он в ответ.

– Тогда отдайте мне ножницы.

Красноречие покинуло его.

– Нет.

– Очень хорошо. – Нора потянулась за пилой. – Я пришла сюда первой. Коль скоро вы намерены остаться, лучше смиритесь. И кстати, время идет. Если вы не собираетесь идти спать, нам лучше заняться работой. – Она подняла пилу, и Дэниела аж передернуло от столь вопиющей неженственности. Девушка замешкалась, ее рука с пилой зависла над ребрами. – У меня будет больше шансов сохранить желудок в целости, если вы…

Он не стал дожидаться окончания фразы и отдал ножницы.

– Спасибо. – Нора просунула пальцы в кольца, разглаживая фартук свободной рукой. Только что девушка казалась Дэниелу воплощением цинизма, но в ласковом жесте и в заботливости, с которой она укрыла ножки ребенка, сквозила теплота. Ее запястье нежно белело на свету, пальцы почти ласково ощупывали суставы и хрящи.

Дэниел даже сглотнул от страха. Он вдруг узрел совершенно новый вид женщины. Мисс Биди вскрыла ребра так же спокойно, как его мать среза́ла розы в саду. Дважды девушка прикладывала ко рту носовой платок, но ни разу не пожаловалась на вонь.

Кровь выходила из вен черными сгустками. Дэниел вздрогнул и посмотрел на руки Норы. Они не всегда действовали уверенно, но сдаваться не собирались.

Девушка вытерла губкой сгустки и протянула Гибсону большую серебряную лопатку, чтобы вынуть легкие. Но едва он взял инструмент у нее из рук, как дверь с треском распахнулась и в операционную ворвался ветер, почти погасив лампы и разбрызгав по порогу дождь.

Прячась от дождя, доктор Крофт – а это был он – так низко надвинул шляпу, что не видел ничего, кроме мокрого пола, поэтому неизбежно споткнулся. И тут же закричал:

– Если колледж угробит еще один труп на этого дурака!.. Ему отдали беременную проститутку, которая умерла от сифилиса! – Крофт стащил с головы шляпу и, кинув ее вместе с зонтиком на стопку книг по анатомии, обвел наконец обиженным взглядом операционную. – А? Что такое?

Ни Дэниел, ни Нора не ответили. Словно дети, застуканные в кладовке со сластями, они замерли в нерешительности.

Крофт еще сильнее нахмурился и наморщил лоб, но вдруг узнал светлые волосы, торчащие из-под полотна, которым Нора прикрыла маленькое личико.

– Что случилось?

– Три дня назад она внезапно потеряла сознание. Ловкач Том решил, что вы захотите узнать почему.

– И? – поторопил ее наставник.

– В аппендиксе твердое инородное тело. Я его еще не достала. В грудной полости пока ничего необычного.

Крофт взял скальпель и стал прощупывать кишечник.

– Прибавь-ка света!

Нора отложила легкое, которое держала в руках, и поправила одно из зеркал.

Хорас быстро взмахнул ножом и, словно фокусник, поднял руки, демонстрируя воспаленный аппендикс.

– Действительно, камешек размером с горошину и… – он проворно провел пальцами по разрезу, а потом указал на зазубренный край, почерневший от инфекции, – вдобавок перфорация. Наши промывания каломелью ее бы не спасли.

Дэниел кивнул. Он уже видел подобные вскрытия, и они всегда приводили его в уныние, хоть и были весьма поучительными. Когда проблема оказывалась в аппендиксе, ничего поделать было нельзя.

– Замечательный экземпляр. – Крофт благоговейно положил аппендикс в тазик, который ему протянул Гибсон. – Нужно обязательно выяснить химический состав камня. Вы оба молодцы. – Он ухмыльнулся. – Теперь, когда мы сможем работать все вместе, получится намного эффективнее.

Дэниел уловил самодовольную улыбку, промелькнувшую на лице мисс Биди. Похоже, она была вполне удовлетворена. И вид у нее был такой, словно она вела счет и не сомневалась, что преимущество за ней.

* * *

Гибсон не разделял оптимистичных воззрений доктора Крофта и не изменил своего мнения ни в ту ночь, ни на следующий день. Следовало бы раньше осознать всю серьезность ситуации. Безрассудно уверенный в себе, наставник наверняка отвергнет любые сомнения, которые лишили бы его дополнительных искусных рук и компетентного медика.

А уж мисс Биди была компетентна до ужаса.

Теперь Дэниел стал многое замечать. Побеседовав с пациентом, девушка шептала Крофту на ухо свои соображения, прежде чем наставник приступал к осмотру. Если мисс Биди и не ставила диагноз сама (а Дэниел не сомневался, что она это сделала бы не колеблясь), то, по крайней мере, значительно упрощала работу Крофту. Неудивительно, что Хорасу удается распознать столько разных непонятных симптомов. У Дэниела же, который два года отучился в Сорбонне, а потом еще три года перевязывал раны в больнице университетского колледжа, никак не получалось догнать наставника, несмотря на все старания. Вот уж, верно, мисс Биди посмеялась в душе, когда он поставил миссис Лобб неверный диагноз. Теперь Дэниел понял, что он не единственный ученик Крофта, и даже не самый опытный.

Стараясь держать себя в руках, Гибсон принял еще полдюжины пациентов. Что бы там ни думала эта мисс Биди, а невежественным болваном он не был. Знал свое дело, пусть и не так хорошо, как их наставник. Более того, знал и уважал закон. Если слухи о причастности мисс Биди к вскрытию трупов дойдут до тех, кто не сочувствует эмансипации, Крофта могут не только уволить из Святого Варфоломея, но и выгнать из Королевской коллегии хирургов. А если доктора решат штрафовать за каждый случай найма неквалифицированного помощника, он попросту разорится. Глупо подвергать себя такому риску, когда студенты выстраиваются в очередь ради той работы, что выполняет мисс Биди. Всегда есть люди, готовые помочь.

На мгновение Дэниела одолело искушение отложить стетоскоп и пойти рассказать кому-нибудь о нарушении. Не Викери – его Дэниел ненавидел, – но вокруг хватает здравомыслящих людей, которые согласятся, что это нужно остановить. Но затем Дэниел подумал об аппендиксе, о десятках других прекрасных препаратов, которые наставник привозит отсюда в больницу, где врачи целыми отделениями их тщательно изучают и исследуют. Он увидел переполненный лекционный зал и услышал негромкий смех Хораса, великодушно признающего свои ошибки перед толпой студентов. Да обыщи Дэниел каждый уголок королевства, он не нашел бы более выдающегося и честного учителя.

«Нет, Дэниел, – мысленно сказал он себе, – ты порядочный человек. Не доносчик».

И все же так продолжаться не могло. Нужно поговорить с доктором Крофтом как мужчина с мужчиной.

Гибсон дождался, когда лечебницу закроют, а Фиппс позовет мисс Биди наверх. Целый час он репетировал свою речь, и как только они с Крофтом надели сюртуки и отправились в больницу – пешком, поскольку Хорас больше любил ходить, чем ездить в своем дорогом экипаже, – Дэниел высказал все, что думал.

Наставник молча слушал, пока они не свернули на Кок-лейн.

– Я считал вас человеком непредубежденным. Потому и пригласил. – Он пожал плечами и засунул руки поглубже в карманы пальто. – Если же нет, если для вас это слишком, тогда и оставаться незачем.

У Дэниела отвисла челюсть.

– Хотите сказать, что расторгнете наше соглашение?

Крофт лишь пожал плечами, как будто его спросили, хочет ли он солонину на ужин. Увернувшись от пешехода, спешащего навстречу, Дэниел еле удержался, чтобы не остановить Крофта, ухватив за фалды сюртука.

– Мои родные пришли в ярость оттого, что я вообще решил стать хирургом, и разозлились еще больше, когда я отказался от практики в Ричмонде. Я бросил всё, чтобы присоединиться к вам.

– Тогда будет странно, если вы сбежите из-за Норы. Она исключительная помощница.

– Допустим, но она некомпетентна…

Крофт грозно уставился на стажера.

– Никого, кто учился у меня, нельзя назвать некомпетентным.

Дэниел запнулся, хотя возмущение и злость зашкаливали. До следующего угла они дошли в полном молчании, не глядя по сторонам, где размытыми пятнами спешили мимо прохожие. Нет, понял Гибсон, нужен другой подход.

– Я не хочу покидать Грейт-Куин-стрит, – сказал он, подавив гнев, – но вы же не думаете…

– Я думаю о многом. Но никого не прошу верить мне слепо. Если моя работа не является для вас достаточным доказательством, то и на ваше одобрение я не рассчитываю. Скажу только одно: удача любит смелых. – Нахмуренные брови Хораса дали понять, что он считает разговор оконченным.

Добравшись до больницы, они расстались и весь день избегали друг друга. А по возвращении домой Дэниел, все еще кипя от ярости, переоделся, но в столовую не пошел. Вместо этого он оставил в холле записку: «Сегодня вечером я ужинаю в Ричмонде. Извините, что не предупредил заранее».

А вещи можно будет забрать потом, если он решит не возвращаться.

* * *

Дэниел вышел из наемного экипажа, поднялся по ступенькам к входной двери родительского дома и замялся, протянув руку к дверному молотку. Он приехал спонтанно, его никто не ждал, а мать не любила сюрпризов, особенно таких, которые могли помешать ей рассаживать гостей.

«Ты ее сын, – попытался убедить себя Дэниел. – Тебе не нужно приглашение. Даже если у нее гости».

Он виновато улыбнулся Форджу, их флегматичному дворецкому, который открыл дверь.

– Добро пожаловать домой, доктор Гибсон. – Фордж принял у него шляпу, перчатки и пальто.

– Родители уехали? Или уже ужинают?

– Велено накрывать к восьми часам.

Хорошо. Значит, полчаса в запасе есть.

– Скажешь матери, что я приехал, хорошо? – попросил он.

Фордж кивнул, но воздержался от замечаний, даже если опасался, что новость вызовет переполох. Подняв пальто Дэниела, дворецкий понюхал ткань и пообещал почистить.

– Ты прав, это необходимо, – смутился Дэниел. – Боюсь, я отвык замечать подобные детали.

Воспитание не позволяло Форджу согласиться, при этом он достаточно хорошо знал Дэниела, чтобы понять, чего тот хочет.

– Мисс Лилиан в саду.

– Спасибо, Фордж. – Дэниел зашагал прочь с почти искренней улыбкой. Он чувствовал себя уже гораздо лучше.

* * *

В саду ровно подстриженная живая изгородь отбрасывала на террасу четкие тени в лучах заходящего солнца. Дэниел глубоко вдохнул сладкий воздух, напоенный ароматом жимолости. По запахам Грейт-Куин-стрит он сейчас нисколько не скучал. Здесь было тихо: никакого уличного шума или звона колоколов. Вместо помоев, выливаемых из окон многоквартирных домов, с верхнего этажа лился золотистый каскад сонаты Шуберта си-бемоль мажор, создаваемый пальцами его сестры Джоан. Не особенно большой, но ухоженный сад был разбит так, чтобы обеспечить уединение: высокая живая изгородь разделяла его на «комнаты». Дэниел бродил от скамейки к пруду, потом к беседке, увитой розами, ничего не делая, просто слушая, дыша полной грудью и забывая горести. В конце концов он добрался в дальний угол сада к заросшему мхом итальянскому фонтану, где и нашел Лилиан.

И не одну.

– Дэниел! – Лилиан вскочила и пошла к брату, раскинув руки и широко улыбаясь. – Наконец-то ты сбежал оттуда.

Дэниел поцеловал сестре руку, но невольно скользнул взглядом ей за спину, в тенистый уголок у фонтана, к разбросанным юбкам из лиловой тафты, к тонким рукам в перчатках и склоненной головке, которую с удовольствием воплотил бы в мраморе каждый скульптор, итальянский или любой другой.

– Привет, Мэй.

И только тогда девушка поднялась, чтобы поздороваться:

– Доктор Гибсон.

Что ж, если она хочет соблюдать формальности, отчего бы и не подыграть ей. Дэниел поклонился:

– Мисс Эдвардс.

– Как поживаете?

– Мне повезло найти вас здесь. Я не думал… – Но тут Лилиан так весело и заливисто засмеялась, что говорить уже было незачем. Она отвела подругу и брата в укрытую листвой нишу, усадила рядом с собой и проговорила без перерыва следующие четверть часа. Ни для кого не было секретом, что Мэй застенчива, а Лилиан любит поболтать. Она отругала Дэниела, что тот ни разу не прислал весточки, посоветовала ему подстричься и угостила потоком сплетен. Гибсон, конечно, не возражал, хотя его не волновало, где Эштоны провели отпуск, кого они видели в Танбридж-Уэллсе и когда Лора Эванс обручилась с капитаном лейб-гвардии.

Куда важнее, что Лилиан вошла в дом первой, предоставив брату с Мэй неторопливо следовать за нею. А Дэниелу и нужно-то было лишь несколько мгновений в сгущающейся темноте. Он накрыл ладонью руку Мэй, которую она положила ему на плечо, пока они шли к дому, наклонился и прошептал:

– Я скучал по тебе.

– И я скучала, – прошелестела она в ответ, и шорох атласной ленты показался ему дразнящим прикосновением. – Но ты так и не ответил на мое письмо.

– Мне даже поспать не всегда удается, – повинился Дэниел.

– Расскажи побольше, – попросила девушка, сжав ему руку, но Дэниел, конечно же, и не подумал откровенничать.

Во-первых, не было времени. К тому же он не стал бы марать ее слух жестокими историями из жизни клиники. Вместо этого он заявил:

– Ты прекрасно выглядишь, – и они отправились ужинать.

* * *

Было почти два часа ночи, когда Дэниел вошел в дом на Грейт-Куин-стрит. Крофт был в операционной, скрепляя проволокой птичьи кости.

– А где же мисс Биди? – поинтересовался Гибсон.

– Я отправил ее спать. – Крофт довольно долго молчал, всматриваясь в Дэниела и анализируя выражение его лица.

– И она согласилась?

– Нора устала.

Дэниел предположил, что у нее имелись на то причины.

– Я не был уверен, что ты вернешься, – заметил Хорас, сражаясь с маленькими косточками на кончике крыла, так похожими на человеческие пальцы.

– Я сам не был уверен, – признался Дэниел.

Крофт продолжил работу, обронив:

– Мне нравятся честные люди.

Дэниел подошел к табуретке рядом с наставником и сел.

– Помочь?

– Почему ты вернулся?

Дэниел и сам толком не знал почему. Обещание, данное самому себе. Желание поссориться с матерью, вдруг возникшее ближе к концу вечера. Он пожал плечами:

– Любопытство, любовь к риску…

– Хорошему хирургу нужно и то, и другое, – заметил наставник и протянул Дэниелу кости и проволоку.

– Вот и я так думаю.

Хорас только усмехнулся.