После неудачного разговора с Дэниелом Нора уже почти не надеялась, что Хорас спокойно ее выслушает. Подхлестывая себя, на пределе сил она загнала наставника в угол в библиотеке и попыталась говорить с уверенностью, которой не ощущала. Остановившись в нескольких футах от Крофта, она твердо произнесла заранее заготовленную фразу:

– Я решила поехать в Болонью, чтобы своими глазами убедиться, так ли там здорово, как обещает профессор.

Наставник постучал по странице и что-то проворчал. Ей пришлось повторить, прежде чем он поднял взгляд, а затем подождать еще, пока собственные мысли не выветрятся у старика из головы и не освободят место для ее заявления. Наконец доктор Крофт нахмурился и досадливо сморщил нос.

– Сейчас мне некогда. Возможно, через несколько лет.

– Вам? – переспросила Нора в замешательстве. – Да нет же. Я вовсе не имела в виду, что вам нужно бросить работу и сопровождать меня. Я поеду туда одна и поступлю в университет.

– Немыслимо. – И Хорас недобро рассмеялся.

Девушку захлестнула волна ледяного разочарования.

– Но вы же сами сказали профессору Перре, что идея блестящая!

Хирург стиснул зубами трубку.

– Да, блестящая, только сейчас не время. – Он пренебрежительно махнул рукой. – И как я буду без тебя управлять клиникой? Несколько месяцев еще можно продержаться, но год, а то и два… Ты нужна здесь.

– Я пленница? – тихо спросила девушка.

Доктор Крофт разжал губы, и незажженная трубка упала ему на колени. Если бы Нора не сталкивалась всю жизнь с его вспыльчивым характером, то сейчас вздрогнула бы, когда он вскочил и рывком повернулся к ней лицом, а бумаги, рассекая воздух, в беспорядке разлетелись по полу.

– Следовало бы хорошенько отругать тебя за такие слова.

– И я не стала бы вас винить, – согласилась она. – Швыряться своими трудами вас может заставить только очень сильное потрясение. – И оба посмотрели на разбросанные листы. – Я действительно решила поехать. Запрете меня здесь, где я считаюсь преступницей, или упрячете в Суффолк, где нет ничего, кроме банальных развлечений? Чего вы хотели бы для меня?

Крофт прищурился и, двинувшись вперед, рявкнул:

– Хочу, чтоб ты вернулась к работе!

– Сэр, так и я хочу того же, но шансов на это больше нет! Меня оклеветали. От всего отстранили. Всё запретили. За мной наблюдают. – Слезы никогда не трогали воспитателя, однако Нора уже не могла удержаться и плакала навзрыд.

– Это пройдет, – пробормотал наставник, но девушка не поняла, имеет он в виду ее идею уехать или ее позор. И в молчаливом несогласии покачала головой.

– Мне пора в клуб. – Доктор Крофт собрал бумаги и прошел мимо нее, но она шагнула в сторону, встав между ним и дверью.

– А вот чего я совсем не хочу, так это упустить свой единственный шанс, и если так и случится, я вас никогда не прощу.

Он сдвинул брови, угрожающе нависшие над глазами, и на мгновение у Норы перехватило дыхание. Она с трудом сглотнула.

– Будь я мужчиной, вы бы разрешили.

– Я больше десяти лет потратил на твое обучение, и сейчас вот так просто отдать тебя…

– …Было бы еще одним из многих проявлений вашей доброты ко мне.

Хорас вздрогнул.

– Меня ждет доктор Томпсон.

Правда это или просто предлог, Нора сказать не могла. Она не двинулась с места, пока входная дверь не закрылась, но не с обычным для доктора небрежным хлопком, а со зловещим тихим щелчком. Некоторое время спустя – девушка не знала, прошли секунды или минуты, – ее вывела из оцепенения миссис Фиппс, внезапно положив руку на плечо.

– Пойдем-ка, милая, выпьем по чашечке чаю.

Нора медленно сосредоточилась на экономке, словно приходя в себя после эфирного сна.

– Нет, спасибо. У меня тут уборка, и я хотела бы закончить ее в одиночестве.

Сжав губы и до скрежета стиснув зубы, она поднялась на чердак и собрала огромную кучу мусора, дабы никто не догадался, как тяжело у нее на сердце. Когда стемнело, Крофт и Гибсон продолжали играть с ней в прятки, поэтому Нора с помощью слуги вытащила мусор в сад за домом и подожгла его. Скрестив руки, она смотрела, как вспыхивает и разгорается костер, а затем вернулась в дом, покрытая пылью и пропахшая дымом. Девушка попросила принести к себе в комнату бадью с горячей водой, после чего заперлась, погрузилась в исходящую паром воду и долго сидела, наблюдая, как лопаются и исчезают мыльные пузыри. Когда кончики пальцев побелели и сморщились, а вода остыла, Нора почувствовала себя одновременно расслабленной и собранной. И решения своего не изменила.

* * *

Дэниел вернулся домой рано утром, намереваясь переодеться и снова отправиться в больницу еще до того, как проснется Нора. Его беспокоили слова, которые пробурчал Хорас над стаканом виски за уединенным столиком в клубе (Дэниел сам выбрал место в уголке, поскольку учитель был слишком раздосадован, чтобы помнить о приличиях). Крофт не считал план Норы уехать в Италию мимолетной прихотью.

Взявшись за ручку двери лечебницы, Гибсон заметил, как юный слуга, замотавшись в грязный халат, сгребает остатки костра в клумбы с розами миссис Фиппс.

– Что тут случилось, Питер?

Мальчик покачал головой.

– На вашем месте я бы держался подальше от мисс Биди, сэр. Она нынче в таком состоянии…

Да, наверняка, и Дэниелу пришлось признаться себе, что ему на ее месте было бы не лучше. Как он поступил бы, если бы не удалось уговорить родителей отправить его в Сорбонну? Он тогда пригрозил записаться в армию, и мысль, что единственный сын поступит в простые ученики военного хирурга, заставила мать с отцом смягчиться. С тех пор, учитывая, что в медицине они понимали очень мало, да и вряд ли хотели понимать, Дэниелу удавалось добиваться своего с меньшими трудностями.

Однако Нора не могла пойти в армию. Да и других возможностей добиться желаемого у нее было совсем мало. Если Хорас откажет… Гибсон направился к себе, но вместо того, чтобы сменить рубашку, постучал в дверь смежной комнаты.

– Доктор Крофт! – позвал он.

Нет ответа. Дэниел толкнул дверь. Хорас сидел за столом и лихорадочно делал записи посреди беспорядка.

– Что? – откликнулся он сразу, удивив Гибсона, который привык повторять несколько раз, прежде чем ученый его услышит.

– Она несчастна.

Крофт что-то проворчал в ответ.

Дэниел присел на край стола.

– Нельзя вот так просто взять и отправить ее в Суффолк, словно пальто сдать на летнее хранение.

– Тут совсем другое, – возразил Хорас, перестав сердито царапать пером.

– Но она думает именно так, – заметил Дэниел. – И я ее, пожалуй, понимаю. Я бы сделал все, чтобы удержать ее здесь, но сделал бы столько же и даже больше, чтобы она стала счастливой.

«Даже если при этом потеряю ее», – прибавил он про себя.

– Ты чертов дурак, Гибсон. Мы же не будем про нее ничего знать: чему она учится, чем занимается, не угрожает ли ей что-нибудь.

– Верно. К тому же она на вашем попечении, сэр. Это ваши деньги и ваше решение, но, думаю, вы и сами понимаете, что должны ее отпустить. – Как очень талантливый человек, в своей области Хорас Крофт был на высоте, но в быту оставался опасливым, упрямым и погруженным в собственные мысли, отчего в обычной жизни часто приходил в замешательство от самых простых рассуждений. Впрочем, Дэниел уже высказал свое мнение, и высказал искренне. Поздно менять решение.

* * *

Дом вибрировал от яростной тишины. Норе претила даже мысль о встрече с Дэниелом, хотя он дважды пытался подловить ее в библиотеке.

– Не усложняй мне задачу, – бросила она, когда наткнулась на него, выскакивая за дверь с прижатой к груди книгой. Правда, прибежав к себе, читать она оказалась не в состоянии, поэтому отложила научный том до утра. Девушка решила встретиться с доктором Крофтом после завтрака, когда он от души выспится (если сумеет) и насладится крепким кофе.

Однако, когда Нора нашла наставника в столовой, ни Морфей, ни ароматы Аравии явно не улучшили его настроения. Впрочем, учитель был один, и Нору порадовало, что она не столкнулась с обоими мужчинами одновременно. Лицо у доктора было серым, хотя, насколько она знала, ночь ему удалось провести дома и не пришлось мчаться по вызову в больницу Святого Варфоломея или на очередные роды. Ее воспитатель всегда предпочитал прямые разговоры, поэтому Нора не сочла нужным подводить его к острой теме постепенно.

– Почему вы меня не отпускаете? – спросила она, пристально глядя на свой тост и очень тщательно намазывая его сливовым вареньем.

– Это было бы безответственно.

– По отношению к кому? Вы не обязаны заботиться обо мне.

– Я в ответе перед здравым смыслом. Отправлять английскую девушку на другой конец света неразумно.

– На другом конце света находится Америка. А Италия…

– Я знаком с географией, – сухо перебил доктор Крофт. – Но почему ты сама так решительно настроена покинуть нас?

– Это вы захотели отослать меня. Если я не нужна…

Профессор отставил чашку с кофе и тяжело, с возмущением вздохнул.

– Элеонора Биди, большей глупости я от тебя еще не слыхал. Ты нужна! – И он для выразительности стукнул по столу, отчего звякнули чашки. – Но я понимаю, что тебе здесь плохо и тоскливо, и хочу, чтобы ты была счастлива, невзирая на всю эту адскую суету, которая рано или поздно уляжется.

– И вы хоть на секунду могли подумать, что я буду счастлива в Суффолке? Вы правы, уехать мне нужно, но итальянский вариант дает мне хотя бы некоторую надежду.

– Ты уверена?

Нора проигнорировала его скептически поднятые брови.

– Да, уверена. К тому же вовсе не обязательно ехать одной: вы можете нанять мне компаньонку. Или я отправлюсь с профессором Перрой, а когда придет время возвращаться домой, мне не составит труда присоединиться к какой-нибудь другой заслуживающей доверия компании. – Доктор Крофт сам объездил множество мест, а Дэниел больше года провел во Франции. – Я же не горы Патагонии собираюсь исследовать.

Хорас задумчиво крошил хлеб на тарелку.

– А как же Дэниел?

– При чем тут он? – удивилась Нора и откусила большой кусок тоста.

– А ты не будешь по нему скучать? Я думал…

Его осторожный вопрос и лукавый взгляд стали последней каплей. У Норы вдруг пересохло во рту, она сглотнула и отложила тост.

– Так это вы?

– Не понимаю, о чем ты. – Наставник говорил с тем же нарочито недоуменным безразличием, как и в тот раз, когда Нора упрекала его, что он испортил рубашки.

– Вы велели ему сделать мне предложение?

– А он сделал? – Хорас даже приподнялся со стула.

От изумления девушка замешкалась с ответом.

– Он попросил меня остаться и позвал замуж.

– Ну а почему бы и нет? Ты идеально ему подходишь!

Нора уставилась на него.

– Милая моя…

– К вашему сведению, доктор Крофт, свидетельство о браке не является медицинской лицензией. А я пока еще надеюсь получить и то и другое.

Хорас стряхнул крошки с рубашки на стол.

Девушка продолжала настаивать:

– Уверена, пока я буду в Италии, другие скандалы затмят наш. А когда я вернусь, у меня появится шанс погасить долг перед вами. Подумайте об этом! К тому же во время учебы я могу присылать вам записи лекций и переводы статей.

Профессор охладил ее пыл угрюмым вопросом:

– А если я не дам тебе денег?

Нора заправила прядь волос за ухо и бесстрашно встретил его мрачный взгляд.

– Тогда я буду сидеть возле маяка в Суффолке и обсуждать со старушками модели платьев, пока меня не соизволят призвать домой.

На лице у Хораса застыл неподдельный ужас. Когда пожилой ученый с чувством выругался, девушка поняла, что нанесла победный удар. Доктор Крофт сплел пальцы, некоторое время смотрел на них, затем взглянул на нее:

– Ты уверена, что вы с Дэниелом не можете…

– Прямо сейчас мне нечего ему предложить, кроме скандала. Позвольте мне сначала чего-то добиться. – Нора говорила ровным голосом, но внутреннее напряжение неумолимо рвалось наружу, понуждая сдерживать дыхание. Крофт уже дрогнул, но если ей не удастся его убедить…

– Не понимаю, почему ты так настаиваешь, – буркнул он, приглаживая волосы. – Могла бы просто…

Нора вскочила, сдерживая неожиданный всхлип.

– Вот в чем огромное преимущество мужчин, перед которыми открыты все возможности в мире. Вам меня не понять.

Однако наставник понял достаточно и не стал ее задерживать, когда она выбежала из столовой.

* * *

Когда Дэниел в два часа ночи вернулся и повесил плащ на вешалку, из-под двери библиотеки все еще пробивался свет. Гибсон вошел и обнаружил, что на столе разложена проволока, а Хорас мрачно разглядывает кучку костей.

– До сих пор вожусь с совой, – буркнул он.

– Значит, Нора по-прежнему полна решимости уехать? – Вопрос был явно лишним: если бы упрямица сдалась, ее воспитатель не хмурился бы над до сих пор разрозненными косточками, собрать которые для него было не сложнее, чем сложить башню из детских кубиков.

Ученый вздохнул, а Дэниел придвинул себе стул и сел.

– Это твоя вина, – проворчал Крофт. – Будь ты настойчивее, мы не оказались бы в такой ситуации, хотя не уверен, что в ее возрасте стоит спешить замуж.

Они давно привыкли друг к другу, поэтому Дэниел не засмеялся и не поморщился.

– Да я больше всего на свете хотел бы жениться на ней, – признался он. – И все-таки, будь у меня деньги на ее обучение, сам отправил бы ее в Италию.

Крофт удивленно приподнял бровь.

– Нора права, – пояснил Гибсон, – у нее должен быть выбор.

– Даже если она выберет этого итальянца? – прищурившись, поинтересовался Хорас. Дэниел замялся. Он ни в чем не был уверен, но в последние дни его охватила мрачная покорность: он постепенно смирялся с тем, что ничего не добьется, даже если измотает себя до предела. Можно пойти к Норе, упасть на колени, а потом зацеловать ее до потери сознания или, если Хорас упрется и не даст денег, дождаться, пока она смирится с неизбежным, но ни один из этих вариантов не радовал, особенно когда вспоминалось воодушевление, которое они испытали в ночь операции Прескотта: прилив лихорадочной решимости, отчаянная бравада, невероятная синхронность. Поженись они сейчас, могли быть вполне счастливы. Но этого было бы недостаточно, особенно после того, как впереди замаячило куда более блестящее будущее.

– Я спрашивал о профессоре Перре. Его знают и уважают, – сказал Дэниел.

– Допустим. Но можно ли ему доверять? – протянул Крофт.

– Уверен, что можно доверять миссис Фиппс, – ответил Гибсон.

Хорас чуть не поперхнулся.

– Хочешь, чтобы я лишился их обеих?!

– Норе поддержка нужна больше, чем вам, – тихо возразил молодой врач. В Италии его любимой понадобится близкий человек, который будет заботиться о ней самым лучшим образом. – Или хотите, чтобы Нора поехала совсем одна?

Старик в ответ прикусил губу.

– Можем на время нанять экономку, – продолжал Гибсон. – Моя мама порекомендовала нескольких. – На самом деле его мать пришла в восторг, узнав, что мисс Биди собирается в Италию.

– Любая, какую мы наймем, через неделю уволится, – заявил Хорас. – Фиппс – единственная, кого мне удалось уговорить остаться.

– Значит, нам придется изменить подход к работе, – пожал плечами Дэниел.

– Ну а сама-то Фиппс, по-твоему, согласится уехать? – скептически поинтересовался Хорас.

Дверь библиотеки распахнулась без единого щелчка, поскольку была не заперта, и внутрь, схватившись руками за щеки, ворвалась миссис Фиппс.

– Ах вы, старый болван! Неужели вы решили, что я отпущу ее одну?! – Женщина с такой яростью одернула кружевные манжеты, что чудом не оторвала их. – Уж как-нибудь управлюсь со всякими там самонадеянными итальянцами.

Впервые за несколько дней Дэниел усмехнулся.

* * *

– Ты к ужину-то спустишься?

Нора оторвалась от учебника итальянской грамматики и оглянулась на миссис Фиппс, стоявшую в дверях ее спальни.

– Спасибо, я не голодна. – И ногой подтолкнула под кровать пустую тарелку. Экономке не следовало знать, что во время занятий ее воспитанница грызла печенье и зеленые яблоки. Пусть лучше все считают, что она морит себя голодом: вдруг поможет? Миссис Фиппс бросила на девушку умоляющий взгляд, поэтому та отложила книгу в сторону и отряхнула юбки.

– Я приду, но есть ничего не буду, – предупредила она.

На полпути по лестнице у нее потекли слюнки от аромата жареного гуся. Яблоки с печеньем – это, конечно, вкусно, но так себе еда, и… Девушка замедлила шаг на последних ступеньках и оглянулась на миссис Фиппс. Та победно улыбалась, явно довольная тем, что ей удалось уговорить воспитанницу сесть за стол, но это было еще не все. То же острое чувство, которое позволяло Норе замечать малейшие изменения в состоянии пациентов, теперь подсказывало ей: что-то происходит.

Она шла в столовую навострив уши и настороженно прищурившись. Через многие месяцы просветительское влияние Дэниела все же победило безалаберность хозяина дома. Стол украшала новая, хрустящая и белоснежная скатерть, а миссис Фиппс исполнила свое давнее желание и устроила ослепительное представление в сиянии свечей и блеске идеально отполированного серебра. И никаких костей или препаратов. Хорас и Дэниел уже пришли и стояли за своими стульями, но не угрюмые или недовольные, а скорее напряженные и торжественные. Не успела Нора вымолвить хоть слово, дверь снова открылась.

– Простите. В конце улицы перевернулся фургон и перекрыл движение. – В сопровождении мальчика-слуги в столовую влетел профессор Перра, поправил манжеты, откинул фалды фрака и занял место напротив Норы, пока Дэниел отодвигал для нее стул.

Девушка бросила на Гибсона испуганный взгляд, но он лишь коротко улыбнулся, пряча взгляд, и завел разговор о новом случае в больнице.

Тему поддерживали до тех пор, пока профессор Перра, даже не успев доесть первое блюдо, не отложил вилку.

– Что ж, это все очень интересно, но я, конечно же, приехал по другому поводу. – Он улыбнулся Норе. – Мисс Биди, я полагаю, вы приняли решение?

Девушка с трудом проглотила кусок, едва не застрявший в глотке, и обрела способность говорить.

– Я бы очень хотела заниматься и учебой, и исследованиями серьезно, – пробормотала она, – и поехать в Болонью, но…

– …Но беспокоится, что ее будет очень не хватать здесь, – закончил Дэниел. – И она права. Так и случится. – Он говорил тихо, но именно таким голосом он всегда утешал страдающих пациентов.

– Расстаться с ней даже на короткое время мучительно, – добавил доктор Крофт, сидевший во главе стола. – Голубушка, ты уверена, что хочешь поехать?

Нора уставилась на учителя широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам, и пролепетала:

– Да, если можно.

Доктор Крофт нахмурился, глядя в тарелку, и с несвойственной ему медлительностью принялся разделывать нежного гуся.

– Что ж, в таком случае езжай. И имей в виду: мы отпускаем тебя только потому, что Фиппс пообещала за тобой приглядывать.

Девушка вцепилась в край стола, переводя взгляд с Хораса на итальянца, затем на миссис Фиппс и наконец на Дэниела. Именно его лицо, такое заботливое и мужественное, убедило ее, что это не шутка.

– Год или два пролетят быстро, – сказал он.

– Пишите мне как можно чаще, – попросила Нора, слегка задыхаясь. – И обязательно длинные письма, – добавила с ноткой строгости, глядя на доктора Крофта.

– Это Дэниел предложил, чтобы миссис Фиппс присоединилась к тебе, – проворчал тот. – И взял на себя труд подыскать временную экономку.

– Заменить миссис Фиппс, конечно, невозможно, но мы постараемся найти кого-нибудь подходящего, – пообещал Гибсон.

– Как же вы управитесь в Италии? – спросила Нора у экономки, чья очень прямая спина и напряженный подбородок отнюдь не свидетельствовали о воодушевлении предстоящей поездкой.

– А здесь-то я как управлялась, когда самым главным было беспокоиться о тебе? – фыркнула миссис Фиппс.

– Но…

Тут вмешался профессор Перра. Широко улыбнувшись, он поднял бокал:

– Вот и чудесно. За вашу новую жизнь, мисс Биди!

Нора отпила немного, слишком взволнованная и потому способная лишь пробормотать общие благодарности всем собравшимся. Потому она чуть отвернулась от остальных, не сводя глаз с Дэниела.

– Я жду писем не реже чем каждые две недели, – повторила она, на этот раз более повелительно.

– Обязательно буду сообщать обо всех наших нудных подробностях, – обнадежил Дэниел.

– Для меня они не нудные. – Она протянула руку под столом и уцепилась мизинцем за большой палец возлюбленного.

Крофт смущенно закашлялся, но Гибсон не отдернул руку, а погладил остальными пальцами кожу девушки, огрубевшую от щелочного мыла.

– Нам нужно основательно собраться, – заявила миссис Фиппс. – Знаю, времени мало, но я уже заказала нам одежду полегче.

Нора судорожно сглотнула.

– Опять вы что-то замышляете против меня.

– Не против, а для, – поправил Дэниел. – Надеюсь, ты не возражаешь, поскольку собраться в Италию будет потруднее, чем в Суффолк.

* * *

«Похоронная процессия», – мрачно думал Дэниел, пока они шаг за шагом пробирались сквозь толпу к доку Святой Катарины. Завидев группу моряков, спешащую мимо, молодой хирург крепче сжал локоть Норы и притянул ее поближе. За моряками шла женщина, неся в фартуке буханки свежеиспеченного хлеба, которые оставляли в воздухе завитки белого пара. Даже Хорас, против обыкновения, молчал, ведя миссис Фиппс сквозь пахучую шумную толпу. В одном из многочисленных пабов, оформленных в морском стиле, раздался взрыв смеха, и Дэниел с трудом подавил желание развернуться и утащить любимую домой.

Вместо этого он внимательно оглядел костлявую руку миссис Фиппс, в чьих сжатых пальцах, похоже, таилась сила орлиных когтей. Да уж, рядом с такой компаньонкой Нора будет в безопасности. Но не успел он с облегчением улыбнуться, как еще сильнее нахмурился, стараясь прогнать предательские видения, как итальянские студенты-медики нашептывают его невесте на ушко приглашения на практику, на свидание, замуж… Он потряс головой, однако навязчивые образы продолжали крутиться в воображении. Нора с беспокойством подняла на него взгляд.

– Я выучусь очень быстро, – произнесла она тихо, чтобы из-за окружающего шума ее мог услышать только Дэниел.

Он кивнул. Спорить бесполезно. Она очень скоро почувствует магию лекций: знания изо всех уголков земного шара, научные открытия и откровенные выдумки, которые даже не успеваешь проверить экспериментом, поскольку тут же находится очередная сенсационная теория. Дэниел и сам удивился, когда в груди вдруг защемило. Он с тоской вспомнил лекционный зал Сорбонны, крикливые перепалки между преподавателями, яростно ругающимися на площадном французском, раскрасневшиеся лица студентов, дерущихся за возможность посмотреть на вскрытие. Чего бы он только не отдал, чтобы поехать с Норой в Италию! Но он уже не первокурсник. Ему двадцать шесть, и нужно выстраивать практику и выправлять репутацию. Поспешный отъезд в Италию с Норой не принес бы никакой пользы его пока еще шаткому будущему, да и по отношению к Хорасу это было бы вопиющей неблагодарностью, ведь ученому, оставшемуся без своих женщин, нужно помогать обустроить быт.

«До чего же короткая улица», – подумал Дэниел, когда они добрались до набережной. Он надеялся, что путь окажется длиннее и ему предстоит еще много шагов рядом с Норой. Девушка широко распахнула умоляющие глаза и перевела взгляд с Дэниела на Хораса, словно ища спасения.

– Очень хорошо, – проворчал старый наставник. – Ваши чемоданы уже загружены. А в увесистой сумке миссис Фиппс припасены все мыслимые и немыслимые виды вкусной выпечки. – Экономка невольно улыбнулась и крепче прижала к себе сумку. – Осталась только отвратительная церемония прощания, и можно будет вернуться к работе.

Однако голос у него дрогнул, а блеск в глазах выдал печаль, несмотря на сварливые речи. Старик явно чуть не плакал, и Гибсона охватила жалость. Наконец Крофт прокашлялся и так сильно одернул сюртук, что швы едва не лопнули. Нора бросилась к наставнику, но не обняла, как ожидал Дэниел, а обхватила усатое лицо старика ладонями и расцеловала в обе щеки.

– Милый вы мой, родной! Будьте здоровы, и да благословит вас Бог. – Крофт удивленно фыркнул и смутился, а девушка, заботливо обняв его за плечи, продолжила: – И перед выходом из дома обязательно проверяйте, правильно ли застегнут жилет. Смешно, когда у взрослого мужчины одежда наперекосяк.

Хорас сконфуженно хмыкнул и стряхнул ее руку с плеча.

– А ты, маленькая вредная чертовка, не спорь со своими итальянскими профессорами. Ну, разве что они когда-нибудь ошибутся.

Нора повернулась и встретилась глазами с Дэниелом. Поняв, что им хочется попрощаться наедине, Крофт деликатно отвел миссис Фиппс в сторону и заверил, что в ее отсутствие непременно будет следить за чистотой столового серебра и целостностью штукатурки.

Едва влюбленные остались одни, Нора взяла любимого за обе руки.

– Уверен, что мы поступаем правильно?

В его мозгу пронеслось множество ответов, которые всплывали на поверхность серебристыми рыбками и, сверкнув блестящими плавниками, вновь исчезали под рябью.

– Вполне, – ответил он. – Но расставаться все равно тяжело.

– Жутко тяжело, – согласилась девушка.

– Боишься?

Она взглянула на лабиринт канатов на корабле, помолчала, слушая крики матросов, спорящих, как погрузить витраж, и торжествующе улыбнулась.

– Еще как. Но и благодарна.

– Будет нелегко, но ты ведь и не хотела бы иного, как я понимаю. – Гибсон улыбнулся. – Ты создана для учебы. И всю жизнь готовилась к этому. – Солнечный свет восхитительно играл в ее карих глазах. Дэниел окинул взглядом ее скромное платье, хрупкие плечи, узкую прямую спину и, не удержавшись, обхватил руками за стянутую жестким корсетом талию, отчаянно жалея, что не может прижать любимую к себе так крепко, как хочется. – Я не жду никаких обещаний. Пусть все происходит по воле твоего сердца.

На лице Норы отразилось замешательство, брови сошлись. Она пробормотала, запинаясь:

– Конечно. И я не жду от тебя…

Дэниел невежливо прервал ее поцелуем. Одной рукой он продолжал крепко прижимать ее к себе, а другой обхватил хрупкую шею, поддерживая затылок, и страстно впился в губы девушки, запрокинув ей голову назад. Выразить свои надежды и намерения словами он не мог, но был не в силах обуздать пылкие чувства.

Нора откликнулась всем своим существом, и пусть объятия продлились всего несколько секунд, Гибсону стало легче. Он словно сбросил тяжкую ношу, которую тащил много миль.

– Когда ты вернешься, я буду стоять здесь, – пообещал Дэниел, поглаживая ей затылок большими пальцами и с трудом подавляя желание впиться в эти губы еще одним долгим поцелуем. Но надо было все-таки произнести слова, в которых они оба нуждались.

– Тогда и увидимся, – пообещала Нора и, наклонившись вперед, нежно коснулась его губ, удивив пламенем, затаившимся в таком легком мимолетном прикосновении.

На прощание он пожал ее руку в перчатке.

– Было приятно работать с вами.

Девушка уловила озорной тон и улыбнулась.

– Я восхищаюсь вашей работой, доктор Гибсон.

– А я вашей. И, возможно, вскоре буду называть вас доктором Биди.

Подошел Хорас, показывая зажатые в руке карманные часы.

– Очень на это надеюсь, – рассмеялась девушка.

Вдоль борта выстроились пассажиры, машущие им и призывающие копуш поторопиться, поскольку пора отплывать. Время пришло.

– Я люблю вас обоих, – продолжала говорить Нора, пока Фиппс подталкивала ее к сходням.

Мужчины разом прижали руки к груди, причем каждый не подозревал, что другой сделал то же самое. Да и слова эти они впитывали с одинаковым удовольствием и смущением.

Когда корабль отходил от причала, Дэниел отвернулся, боясь разрыдаться от пронзившего его острого ощущения разлуки. Он подождал, пока крики матросов и скрип шлюпок на бортах не дали понять, что судно движется, затем обернулся и увидел, как Нора машет одной рукой, крепко прижав другую к сердцу. Дэниел последовал ее примеру, ощутив вдруг, что боль просачивается сквозь пальцы, прижатые к левой стороне груди.

– Смотри-ка, а сначала она ведь тебе очень не понравилась. – Голос Крофта вывел его из задумчивости.

– Ну, если бы вы меня предупредили, я бы подготовился, – возразил Дэниел. – А так она появилась внезапно и потрясла меня до глубины души.

Хорас рассмеялся, в очередной раз салютуя рукой кораблю, откуда Фиппс махала им накрахмаленным носовым платком.

– Уверен, потрясение было приятным.

Солнце обрисовывало силуэт клипера и слепило их лучами, но они пытались не отводить глаз.

– Пастору Мерриллу уже сняли швы? – поинтересовался доктор Крофт, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Назначено на после обеда, – вздохнул Гибсон. Меньше всего ему хотелось думать о чьих-то геморроидальных швах, когда Нора уплывает все дальше.

– Я считаю, нужно назначить операцию девочке Дженкинс с костной кистой. Если мы допустим, чтобы полость разрослась, пациентка, скорее всего, останется калекой. А удалить кисту можно за пару минут, особенно с эфиром. Поработаем костным сверлом.

Хорас повернулся и пошел обратно к экипажу, и Дэниел, тяжело ступая, последовал за ним. Старик полуобернулся и гораздо мягче сказал:

– Единственное средство в этой ситуации – работа.

Дэниел оглядел ярко освещенную, запруженную людьми улицу. Вот мимо на деревянной ноге проковылял нищий. В городе полно людей, нуждающихся в лечении, и они не будут ждать, пока перестанет болеть его страдающее сердце.

– У меня лучше получается долотом, чем сверлом.

Наставник нахмурился и задумчиво поджал губы.

– Дома есть бедренная кость. Покажешь.