Почти час Нора недовольно рассматривала очередные рисунки ключиц, которые делала для коллекции профессора, – точные, подробные и аккуратные. Но старалась она напрасно: бумага и чернила даже в умелых руках оставались безжизненными предметами, и новые рисунки пока никого не интересовали. Да и что толку рисовать, когда для сегодняшнего соуса еще не куплена петрушка, но от мысли, что придется идти за ней на рынок, у Норы начинают гореть щеки, а сердце готово выскочить из груди. Если продолжать в том же духе, она начнет задыхаться.

Нора собрала карандаши и вышла из гостиной, намереваясь либо признаться, что петрушки не будет, либо освободить подросших подопытных цыплят, либо бросить в огонь свои записи за несколько месяцев – она еще не решила. Ничего не видя и не слыша в своей озабоченности, девушка уже почти дошла до лестницы, как вдруг заметила миссис Фиппс, которая спорила с кем-то, приоткрыв дверь на небольшую щелку, и, перегораживая дверной проем руками, ногами и всем телом, защищала родную территорию, словно спартанец при Фермопилах.

– Доктора Крофта нет. Вы не сможете с ним встретиться. – Экономка говорила резко и с нажимом, которого Нора прежде за ней не замечала.

– Я с радостью подожду, – возразил громкий мужской голос с явным акцентом, но девушка не смогла разглядеть его обладателя, поскольку миссис Фиппс как раз закрывала дверь перед носом джентльмена.

– Нам посторонние не нужны, – проворчала она.

– Я не журналист. Дайте мне увидеть хотя бы мисс Биди. Я знаю, что она здесь.

Поморщившись, Нора отступила, но мужчина, должно быть, заметил ее через дверную щель. Его голос настиг ее прежде, чем она успела сделать третий шаг:

– Мисс Биди! Уделите мне минутку, пожалуйста!

– Она не хочет вас видеть, – отрезала миссис Фиппс. – Она вообще никого не хочет видеть. И скоро уезжает в Суффолк.

– Тогда я непременно должен поговорить с ней до отъезда. – Уверенность в голосе мужчины заставила Нору обернуться как раз в тот момент, когда незнакомец почти исчез за дверью. – О, мисс Биди. Ну наконец-то. – Мужчина был почти на два фута выше экономки и широко улыбался. Худощавое лицо светилось умом и жизненным опытом, а от уголков темных глаз под черными бровями разбегались лучики морщинок. Нора узнала в нем человека, который пытался остановить ее после симпозиума. – Я не мог покинуть Англию, не засвидетельствовав вам свое почтение.

Нора напряглась.

– Меня зовут Сальвио Перра. Я преподаю анатомию в Болонском университете. И хотел поздравить вас с прекрасно проведенной операцией. – Интонации лились характерными для его родного итальянского музыкальными каденциями, мешаясь с не до конца усвоенными английскими окончаниями.

Девушка сощурилась.

– Я не в настроении шутить, сэр.

Заметив ее кивок, миссис Фиппс потянулась к руке непрошеного гостя, но он бочком обогнул ее, словно предмет мебели.

– Боже мой, какие же вы, англичане, недоверчивые! Я ведь совершенно серьезен. – И он рассмеялся, увидев, что Нора недоверчиво нахмурилась. – Полагаю, вас вообще никто не поздравил, а у меня к вам столько вопросов!

– Подробности в статье доктора Гибсона, – сухо ответила девушка.

– Подробности! – Он многозначительно фыркнул. – Я прочитал статью полдюжины раз, но это не то же самое, что услышать рассказ от вас. – Его взгляд был дружелюбным. Даже восхищенным.

За спиной итальянца маячила миссис Фиппс, взглядом испрашивая указаний. Нора все еще не доверяла незнакомцу, но было уж очень любопытно, что он скажет дальше. Она расправила плечи.

– Миссис Фиппс, можно нам чаю? Доктор Перра…

– Профессор, с вашего позволения.

– Профессор Перра, не составите мне компанию в гостиной?

Улыбка, и без того невероятно широкая и белозубая, стала еще шире. Гость поклонился.

– Благодарю, мисс Биди. С огромным удовольствием.

* * *

Чтобы из кастрюли, стоящей на плите в кухне, налить кипяток в чайник и принести наверх вместе со всеми необходимыми принадлежностями для чая, хватало минуты. С тех пор, как Нора пригласила профессора Перру в гостиную, прошло всего две или три, но казалось, будто минула целая вечность. Девушка присела на диван, надеясь, что гость не заметит ее смущения. Профессор Перра ходил по комнате, любуясь заглавиями книг и препаратами на полках.

– У вас замечательная коллекция, – бормотал он.

Не успела Нора ответить, как в гостиную ворвалась миссис Фиппс.

– Вот ваш чай, – громко объявила она безо всякой необходимости и с такой силой поставила поднос рядом с Норой, что стол вздрогнул.

Девушка занялась чашками.

– Что привело вас в Лондон, профессор?

Он махнул рукой.

– Любопытство, дела, визит к замужней сестре – о, да у вас есть лекции Анны Манцолини[20]! – Он бережно достал томик.

– Если вы из Болоньи, то наверняка видели ее анатомические модели, – подхватила Нора. – Я слышала, какие они великолепные, но никогда не видела…

– Не видели? Я каждый день прохожу мимо них. Она же работала в нашем университете, – напомнил ей Перра. – Представляете, у нее учился еще мой дедушка. Он говорил, что она самый блестящий анатом, которого он когда-либо знал.

Нора замерла. Раньше Манцолини казалась ей неким фантомом, персонажем древней чужеземной легенды, а этот иностранный профессор говорит о ней как о человеке.

– Женщина-анатом? – уточнила миссис Фиппс.

– Не смотрите так встревоженно, мадам. У вас же есть собственная специалистка, – отозвался Перра. – Разве нет? – улыбнулся он Норе.

– Ну, видите ли…

– Думаю, что вижу, и очень хорошо. Реакция на ваши открытия очень тягостна, а главное – абсурдна. Знаете, а ведь профессора Манцолини когда-то даже приняли в ваше Королевское медико-хирургическое общество.

– Да что вы! – Нора облизнула губы. – Я не знала.

Итальянец подошел к стулу напротив и сел, заботливо приподняв фалды сюртука.

– Насколько я понимаю, вас допекают репортеры.

– Совести у них нет, – поддакнула миссис Фиппс.

Когда профессор Перра потянулся за чаем, на худом загорелом пальце блеснуло обручальное кольцо. Взгляд Норы метнулся от золотого ободка к морщинкам вокруг рта и глаз гостя. Ему, должно быть, за сорок. Конечно, он женат. Большинство мужчин умудряются и семью иметь, и карьеру делать, но жизнь в доме доктора Крофта делала такое положение вещей странным.

– Чем вы намерены заняться теперь? – спросил профессор, напугав ее своим вопросом.

Нора замялась, и на помощь ринулась миссис Фиппс:

– Мисс Биди берет отпуск. У моей сестры есть домик в Суффолке.

– Понимаю. – Сальвио оглянулся на Нору и, должно быть, увидел, как она поникла, потому что глаза у него сузились. Он потер большим пальцем подбородок. – А сами вы хотите этого?

Уехать в Суффолк было необходимо, но девушка не испытывала никакого воодушевления при мысли, что придется невесть сколько жить среди чужих людей, общаясь только с книгами, к чтению которых она к тому же потеряла всякий интерес.

– Мне лучше уехать из Лондона, – вяло проговорила она, вспоминая миссис Пик. Она дернула плечом и отхлебнула из чашки, обожгла язык, но героически не поморщилась. – Сменить обстановку, знаете ли…

Профессор Перра усмехнулся.

– Я рад, что мы поняли друг друга. – Его глаза блеснули весельем при виде ее озадаченного лица. – Дитя мое, нет ни малейшей нужды приносить себя в жертву английским условностям. Я понимаю, почему вы решили покинуть Лондон, но отчего бы не отправиться в Болонью? Вы сможете изучать анатомию и медицину в нашем университете, одновременно знакомя итальянских врачей со свойствами эфира.

– Она не может уехать так далеко. Тем более в одиночку, – всполошилась миссис Фиппс и с таким трудом перевела дыхание, словно взбежала по лестнице.

Профессор Перра улыбнулся, не разжимая губ.

– Для меня было бы честью принять ее в число своих студентов.

Экономка дрожащей рукой поставила чашку на стол.

– Ей нельзя ехать с вами одной. – Ее взгляд, такой же острый, как недавно и у Норы, метнулся к обручальному кольцу.

– Ну зачем же одной. Мисс Биди вольна пригласить с собой кого угодно, чтобы чувствовать себя в моем обществе удобно и безопасно. Я здесь с семьей. Мы отплываем из Лондона через две недели.

– Нора нужна здесь! – почти в ужасе пискнула миссис Фиппс.

– Я думал, она нужна в Суффолке, – тихо заметил профессор.

Последовавшая за его словами пауза несколько затянулась, но за это время невидимая корка, удерживавшая Нору в неподвижности и молчании, треснула. Девушка опомнилась и заговорила неожиданно осипшим голосом:

– Хватит обсуждать несбыточные планы. – Если они продолжат в том же духе, миссис Фиппс запросто может швырнуть в профессора чайником. – Это невозможно.

Ведь одних только расходов… Нора остановилась, вспомнив о капиталах Крофта. Впрочем, это же не ее деньги, и тратить их по своему усмотрению она не может. Кроме того, ей нельзя путешествовать без компаньонки, а миссис Фиппс ни за что не согласится оставить домашних.

– Вот и правильно, – подтвердила экономка, поджав губы и решительно кивнув.

– Трудностей, конечно, не избежать, но я подозреваю, – протягивая руку за сахаром, профессор улыбнулся еще шире, – что раньше вам доводилось преодолевать трудности и посерьезнее, мисс Биди. – Он смотрел на нее, помешивая ложечкой в чашке, но Нора молчала, с бесстрастным лицом неторопливо прихлебывая чай.

– Впрочем, если у вас с доктором Гибсоном есть договоренность, вам, возможно, не захочется уезжать так далеко, – заметил Перра.

Девушка отставила чашку.

– Что вы имеете в виду, сэр?

Итальянец пожал плечами.

– Я лишь подумал… как он общался с вами на симпозиуме, да еще эти досужие разговоры в клубах… – Он осекся и виновато развел руками: – Кажется, я ошибся. Простите меня.

– Между нами нет никакой договоренности, – отчеканила Нора, и эти слова печальным эхом отдались у нее в голове. Острым, как скальпель, взглядом она заставила миссис Фиппс замолчать. – Расскажите мне о своем городе.

Профессор Перра откинулся на спинку стула.

– Болонский университет – старейший в Европе, а то и в мире. Лучшие из наших восковых анатомических моделей выставлены в палаццо Поджи, под множеством фресок…

* * *

Когда Дэниел сошел с тротуара, в животе у него заурчало, и Хорас с улыбкой глянул на стажера:

– Проголодался, парень?

Гибсон кивнул. Оба пропустили обед, и теперь Дэниел с нетерпением ждал ужина. Если он не ошибался, на сегодняшний вечер миссис Фиппс заказала кухарке говяжьи котлеты. У него даже слюнки потекли, несмотря на беспокойство, которое только усиливалось по мере приближения к Грейт-Куин-стрит. Гибсон напряженно размышлял весь день.

– Как думаете, Нора уже знает? – спросил он Хораса, испытывая странное облегчение оттого, что наконец задал вопрос вслух.

Крофт пожал плечами:

– Думаю, узнает не сегодня завтра.

Если Норе предстоит ехать в Суффолк, как планировалось, миссис Фиппс в самое ближайшее время придется сообщить об этом девушке, и никакие хмурые взгляды на булыжную мостовую не могли уменьшить страх Дэниела перед грядущим разговором. Они все боялись, потому-то экономка, похлопав стажера по плечу, и взяла непростую задачу на себя:

– Думаю, от меня ей будет проще принять такой вариант.

Но Дэниел вовсе не был так в этом уверен, поэтому на прошлой неделе старательно сохранял невозмутимое выражение лица, заставляя себя сосредоточиться на ближайших задачах. Если, конечно, не считать того случая, когда не смог удержаться и принялся расспрашивать Нору про Гарри, а затем целовать ее – надо же быть таким дураком. С непреклонной решимостью Дэниел старался не представлять себе дом без Норы, когда некому поправлять Хорасу воротничок и встречать разносчиков газет восторженными возгласами и конфетами. Когда милый профиль уже не склоняется вечером над рисунками.

Хозяин дома, конечно, по-своему тоже хандрил из-за предстоящего расставания и чаще обычного метал громы и молнии на практикантов в Святом Варфоломее. Сегодня, к примеру, так резко оттолкнул от пациента одного робкого американского парня, что тот опрокинул на пол банку с пиявками. По вечерам, вместо того чтобы засиживаться за десертом и горячо обсуждать трудные случаи, учитель теперь уединялся в своем кабинете, как правило с коробкой костей, которые нужно было скрепить проволокой, или пачкой рабочих каракулей под мышкой.

Каким бы голодным ни чувствовал себя Дэниел, перспектива провести в молчании за столом целый час привела его в содрогание.

– Ей будет смертельно скучно в Суффолке, – пробормотал он.

– Зато отдых пойдет на пользу, – возразил Хорас. – Она в последнее время слишком тихая. И бледная. – Он нахмурился, обвиняюще глядя на Гибсона, но затем смягчился. – Если она догадается, что нам самим не хочется ее отпускать, то никогда не уедет. Облегчи ей задачу.

Дэниел был согласен с наставником лишь отчасти, но поскольку та часть его, которая не соглашалась, жаждала целовать Нору, пока кровь снова не окрасит румянцем ее бледные щеки, а тайные признания не вырвутся на свободу, имело смысл все-таки прислушаться к Хорасу. Нора удручена, и лучше оставить ее на попечение женщины – по крайней мере, так утверждала миссис Фиппс.

* * *

Стоило им войти в холл, как экономка сама материализовалась там, словно вызванная силой мысли. Она была взволнована и едва ли не подскакивала. Оголодавший желудок Дэниела сжался в комок, а душа ушла в пятки.

– Значит, вы ей сказали?

На мгновение лицо у миссис Фиппс сделалось растерянным.

– Ой. Ну да, так и есть, и… Ладно, позже обсудим. – Она поджала губы. – А сейчас в гостиной итальянец сидит. Уже почти три часа. Хотел увидеть ее заметки о наркозе, а потом стал расспрашивать о проклятых цыплятах.

– Кто сидит? – переспросил Хорас.

– Итальянец? – одновременно с ним удивился Гибсон, останавливаясь и снимая перчатки.

Экономка фыркнула.

– Профессор Перра. Из какой-то Балони.

Крофт нахмурился, но тут же расплылся в теплой улыбке.

– Из Болоньи, – поправил он. – Профессор присылал мне записку на той неделе. А я забыл. – Он ринулся в гостиную, забыв снять пальто и шляпу. Дэниел последовал за ним, но, увидев Нору и черноволосого мужчину, сидящих очень близко друг к другу на диване, замер на пороге. Оба, склонив голову, пристально глядели в тетрадь, лежащую у девушки на коленях. Мужчина кивнул, когда ее палец пробежался по ряду цифр.

– Профессор Перра! Какая честь! – Хорас с неожиданной церемонностью радушно развел руки и приблизился к сидящим. Обе головы резко повернулись, и в одно мгновение профессор Перра вскочил и со смущенной улыбкой двинулся вперед, протягивая руку и стараясь не задеть низкий столик, заставленный пустыми чашками и тарелкой с крошками от пирога.

Похоже, они и правда провели вместе три часа, как утверждала миссис Фиппс.

– Я знакомила профессора со своей работой, – пояснила Нора.

Перра схватил Крофта за руку и энергично потряс.

– После симпозиума меня снедало любопытство. Я должен был вас увидеть. Ваша работа – и работа мисс Биди – это настоящий триумф.

Эффект от его похвалы был столь же красноречив, как и блеск в глазах девушки. Гибсон пересек ковер, натужно улыбаясь, хотя совершенно запутался в происходящем и видел только, как Хорас ухмыляется и суетится, Перра с невиданной ловкостью расточает комплименты, а Нора краснеет, избегая глядеть Дэниелу в глаза. Между лопаток стянулся узел беспокойства.

– Что привело вас сюда? – спросил Гибсон, когда все устроились на диване и стульях.

– В Лондон? – уточнил Перра.

– На Грейт-Куин-стрит. – Дэниел пристально посмотрел на гостя.

– Я хотел поздравить мисс Биди и одновременно выразить соболезнования. Какой позор, что ей приходится уезжать из Лондона. Мы, итальянцы, более практичны.

Дэниел скрыл гримасу. Итальянцам, конечно, есть чем похвалиться, но только не практичностью.

– Дед профессора Перры, оказывается, учился у Анны Манцолини, – объявила Нора с благоговейным восхищением в голосе.

– В самом деле? – наклонился вперед доктор Крофт. – Я и не предполагал…

– Блестящая женщина. Легенда своего времени. Ее влияние в университете неизмеримо, – подтвердил Перра.

– В Болонье разрешено учиться женщинам, – добавила Нора.

Хорас повернулся к ней, дернув головой, словно механическая кукла.

– Правда? Я думал, во время французской оккупации…

– Это было много лет назад, доктор Крофт, – перебил Перра. – Хотя студенток у нас немного, я считаю, что мне повезло повлиять на карьеру двух выдающихся женщин-врачей, которые прекрасно владеют искусством наложения щипцов.

– И какой тип инструмента они предпочитают? – мгновенно заинтересовался Крофт.

– Щипцы Левре[21]. Они намного лучше повторяют изгибы таза роженицы.

– Профессор Перра предложил мне место, – вмешалась девушка, возвращая разговор к насущным вопросам. Она сидела очень прямо, стиснув пальцы до побелевших костяшек, как и сам Гибсон. Слишком далеко сейчас была любимая, не дотянешься.

– Нора… – начал он.

– Место? – переспросил Крофт, хмуро рассматривая диванные подушки, словно ища там ответ.

– В университете, – тихо пояснил Перра. – Поскольку здесь у нее нет никаких реальных возможностей.

– У нее масса возможностей, – усмехнулся Хорас. – Да и знает она не меньше, чем…

– Всегда полезно узнать что-то еще, – возразил итальянец, окидывая собеседника изучающим взглядом, – но что хорошего в знании, доктор Крофт, если его не разрешают применять?

– Предложение уж очень щедрое, не стоит его упускать, – добавила Нора.

– Но… – начал Хорас, и в глазах у девушки зажегся огонек, от которого Дэниелу стало не по себе, поэтому он поспешил прервать наставника, пока тот все не испортил.

– Любой из нас мечтал бы о Болонье. – Гибсон с улыбкой оглядел собравшихся. – Но лично у меня с самого завтрака во рту ни крошки не было, а тема слишком серьезная для пустых желудков. Я вижу, сливовый пирог вы доели.

– Перра, вы ведь останетесь на ужин? – со свойственным ему воодушевлением подхватил хозяин дома.

– Почту за честь, если это вас не стеснит, – кивнул итальянец.

– Вовсе нет! – Хорас беззаботно махнул рукой и встал. Нора тоже поднялась, и Дэниел в один миг оказался рядом, вместе с ней направившись в столовую.

* * *

Несмотря на опасения Дэниела, беседа текла гладко. Никто не упоминал Суффолк или предстоящий отъезд Норы. У Перры было полно вопросов ко всем, но особенно к мисс Биди.

«Он новый знакомый и интересуется ее работой, – напомнил себе Дэниел. – Не мешай ей наслаждаться похвалой». Потребовались определенные усилия, но Гибсону удалось ввернуть в разговор упоминания о случаях, которыми они с Норой занимались вместе, и он очень старался не замечать нетерпеливого румянца, вспыхивающего на щеках девушки, когда она разговаривала с Перрой.

Когда ужин закончился и все разошлись, Дэниел, направляясь спать, проходил мимо гостиной и мельком увидел, как миссис Фиппс яростно взбивает подушки.

– Беда с этими мужчинами, – ворчала она.

Дэниел схватил гобеленовую подушку с бахромой, тоже хорошенько встряхнул ее и с силой шлепнул назад в кресло, не желая вслух признаваться, что согласен с экономкой.