– Трус, – выплюнул доктор Крофт, когда они втроем забирались в экипаж, чтобы вернуться на Грейт-Куин-стрит. Все поняли, кого он имел в виду. Как бы он ни злился на Викери, именно слабость Тримбла отвела ему роль главного злодея. – Никогда его не прощу.

Нора знала: да, не простит. У доктора Крофта боль от предательства, в чем бы оно ни заключалось, никогда не проходила. Он радовался противоречиям и разногласиям, наслаждался спорами, но друзей-изменников и вероломных знакомых вырезал из своего круга, как нарывы, да еще и разоблачал и осуждал как в статьях, так и в частных высказываниях и письмах. Вот и сейчас он возмущался с таким жаром, что Нора смягчилась, гнев ее ушел, оставив вместо себя сомнения.

– Это же совершенно бессмысленно, – пробормотал Дэниел, и девушка посмотрела на него, гадая, не прочитал ли он ее мысли. – Гарри ведь ненавидит Викери.

– Как вы думаете, а может, он попросту верный своим принципам человек? – спросила Нора, вспоминая вчерашнюю встречу в больничном коридоре. – Ведь это мы заставили его солгать.

Крофт фыркнул.

– В его поведении сегодня вечером никакой честностью даже не пахло. Если его не уничтожит Викери, это сделаю я.

И, словно в подтверждение своей правоты, вернувшись домой, ученый поднялся наверх и так громко хлопнул дверью спальни, что в холле задребезжало оконное стекло. Гибсон же аккуратно положил шляпу на пристенный столик.

– Как думаешь, тебе стоит зайти к нему? – спросил он у Норы.

– Ему станет лучше после того, как он сгрызет кончики нескольких ручек, – отмахнулась она, и Дэниел кивнул. Девушка выдавила улыбку: – Могло быть и хуже.

Прежде чем Гибсон успел ответить, дверь распахнулась. Он шагнул вперед, чтобы заслонить Нору, но предполагаемым злоумышленником оказалась всего лишь миссис Фиппс, покрасневшая и запыхавшаяся.

– Что?.. – Нора никогда не видела ее такой возмущенной.

– Я там была, – объявила экономка, прижимая руку к туго затянутой талии и сгибаясь, чтобы глотнуть воздуха. – И все видела. Пыталась догнать тебя после заседания, но ты убежала со сцены, а я отстала.

Дэниел помог ей добраться до дивана в гостиной.

– Так вы все знаете? – спросила Нора, и лицо ее потеплело. Но Фиппс не услышала вопроса.

– Каков подлец! Он ведь мне почти понравился! А ты еще гуляла с ним! – яростно выпалила она, набрасываясь на воспитанницу. – О чем ты только думала, Элеонора Биди? Они же теперь всё знают!

Дэниел нашел слова раньше Норы:

– Думаю, показательную порку устроили для нас с Хорасом. Но мы в растерянности из-за Гарри… – Нора с экономкой вздрогнули при упоминании этого имени. – Как публика воспринимала наше выступление там, где вы сидели? – поинтересовался Дэниел.

Миссис Фиппс сморщила нос и фыркнула.

– М-да, – хмыкнул Гибсон, его надежда угасла.

Нора опустилась в кресло Крофта.

– Полагаю, Джорджина Кармайкл больше не захочет приглашать меня в дамский кружок, – пробормотала она. Впрочем, невелика потеря, если принять во внимание прочие обстоятельства. И девушка вновь вернулась к вопросу, который занимал все ее мысли: – Почему же Гарри так поступил? Что бы ты, Дэниел, ни говорил, а я знаю: он любит тебя как брата.

Гибсон покачал головой, словно пытаясь вытряхнуть вопрос из ушей.

Однако Нора не собиралась оставлять болезненную тему.

– Что имел в виду Викери, когда сказал, что просветит нас относительно Гарри? Верно, Тримбл попал в беду.

– Так почему же нам не сказал?

Девушка постукивала пальцами по подлокотнику, но мысли разбегались, как перепуганные мыши, и подобрать ответы не получалось. Возникали одни только вопросы, и с каждым разом их становилось все больше. Дэниел почесал в затылке.

– Давайте не будем забывать, что Адамс принял нашу версию операции. А поскольку других побед у нас явно не избыток, думаю, эту вполне можно считать поводом для празднования.

Миссис Фиппс снова фыркнула, насмешливо и сердито.

– Я бы не назвала это победой, но вина и в самом деле выпила бы.

– Принести бутылку бургундского? – Норе удалось наконец улыбнуться.

– Я сама, – отмахнулась экономка и вышла из гостиной, непривычно сутулясь.

– Честно говоря, – Дэниел вгляделся в Нору, – обычно считается, что такие ситуации требуют чего-то покрепче.

– «Покрепче» звучит чудесно, – вздохнула она.

Они пошли в библиотеку, где Дэниел налил им по порции виски.

Нора отпила и закашлялась, на глаза навернулись слезы. Но она заставила себя сделать еще глоток. И, моргнув, сказала:

– А когда спиртное оказывается внутри, становится так тепло и приятно…

– Только не торопись, – предостерег ее Гибсон. – Тем более на голодный желудок.

Они пили молча, прислушиваясь к глухим ударам, время от времени доносившимся из спальни Хораса. Похоже, он вымещал гнев, топая по комнате или расшвыривая книги в поисках какого-нибудь давно забытого экземпляра.

– Такое впечатление, что он там мебель передвигает, – поежилась Нора.

– Сегодня вечером Викери перешел черту, а Хорас не смог тебя защитить. Я уверен, что он очень болезненно это переживает. – Дэниел поморщился и кинул на девушку взгляд, который наводил на мысль, что страдает не только Хорас.

Когда раздался звонок в дверь, Нора сначала приняла его за бой часов и медленно, неуверенно поднялась на ноги.

Дэниел опередил ее у самой двери. Едва открыв, он тут же попытался захлопнуть створку, выталкивая просунутый в щель поношенный коричневый ботинок.

– Не сегодня, Гарри.

– Не верится, что у тебя хватает наглости показываться здесь! – проорал Крофт, вихрем проносясь мимо Норы вниз по лестнице. Теперь поток его ярости приобрел конкретное направление. – Беззастенчиво шпионить для Викери без предупреждения!

– Вы ошибаетесь! – выпалил Тримбл, безуспешно пытаясь прорваться в дом. – Позвольте мне объяснить.

Дэниел вмешался:

– Я еще кое-как могу принять, что ты открестился от меня, но как ты мог предать Нору и Хораса после всего того, что они для тебя сделали? – Он прислонился к двери. – И ради бога, дай доктору Крофту время подумать и остыть.

Ухватившись за перила, Нора шагнула к ним, но уговаривать кого-либо было уже поздно. Ботинок убрался, дверь с грохотом захлопнулась, а профессор выкрикнул сквозь толстые деревянные панели:

– Времени у меня было вполне достаточно! – Он отвернулся от двери и, оборвав свою резкую тираду, поднял глаза на Нору: – Милая…

Она никогда не видела своего учителя таким посеревшим и несчастным, а Дэниела – таким напряженным и измученным.

– Уже за полночь, – сказала Нора. – Сможем мы заснуть или нет, но нам всем пора в постель.

* * *

Она проснулась с головной болью, когда время завтрака давно уже прошло. Миссис Фиппс оставила ей поднос с едой. Некоторое время Нора лежала в постели, размышляя об остывшем горячем шоколаде и холодных тостах. Не хотелось ни того ни другого. Опасения за собственное будущее не могли затмить тревожное беспокойство за Гарри, комом ворочавшееся в животе. Прошлой ночью бывший друг пытался прорваться в дом, и это что-то да значило. Он заслуживал того, чтобы дать объяснения хотя бы ей, раз остальные не желают слушать. Нора поднялась, умылась, надела шляпку и вышла из дому. Одна.

Гарри сидел на любимой скамейке, сжимая в руках пакет с булочками. Завидев девушку, он торопливо вскочил.

– Я не знал, как найти способ поговорить с тобой, но надеялся, что ты пойдешь прогуляться, – сказал он.

– Я пошла искать тебя. Если бы не нашла здесь, отправилась бы к тебе домой. – Нора села, взяла у Тримбла пакет и откусила булочку, уже не горячую, но все еще вкусную, несмотря на кислую смородину. – Я полночи не спала, всё думала. И вижу только одну причину, почему ты мог так поступить… – Она осторожно высказала предположение, родившееся за ночь: – Викери, должно быть, предложил тебе много денег, а в случае отказа пригрозил большими неприятностями.

– Триста фунтов, – ровным тоном произнес шотландец.

Потрясенная такой огромной суммой, Нора не ответила.

– С тем же успехом это могли быть и тридцать сребреников, – скривился Гарри.

У Норы задрожали руки, и она прижала их к юбке. Девушка была разочарована, хотя перед такими деньгами и правда трудно устоять.

– Я знаю, каково это – жаждать занять свое место в мире, – тихо произнесла она.

Гарри помотал головой и впервые посмотрел на Нору.

– Я отказывал ему. И не раз. Дело было не в деньгах. Ты угадала насчет неприятностей. Я… – Он замолчал и понурился. – Мне стыдно об этом говорить.

Она прикрыла ладонью его напряженные пальцы, вцепившиеся в скамейку. Рука молодого человека вздрогнула от прикосновения, но девушка не отняла свою, надеясь услышать продолжение.

Тримбл закрыл глаза.

– В Лондоне живет шкипер с моего первого корабля. Сейчас он в отставке, проводит время с семьей и радуется, глядя на жизнь оставшимся глазом.

Нора ничего не сказала, надеясь молчанием подтолкнуть собеседника. Он неохотно продолжил:

– Я испытываю к нему величайшее уважение. У него есть дочь, ей всего семнадцать. И она забеременела. Причем не по своей вине: поехала в Танбридж-Уэллс с друзьями семьи, и какой-то ублюдок ее изнасиловал. Убил бы его, если бы нашел. – Тримбл сглотнул. – Однажды поздно вечером отец привел ее ко мне в больницу и попросил о встрече наедине. Девочка была в ужасном состоянии. Она пыталась покончить с собой, вскрыв вены. Видел бы ты, во что превратились ее запястья…

– И ты ей, разумеется, помог, – подсказала Нора.

Гарри все-таки вырвал руку и спрятал лицо в ладони.

– Наложить швы мог бы кто угодно, но отец попросил еще и… Господи, прости, она была такая несчастная, такая отчаявшаяся, что я не смог отказать… Избавил ее от беременности. Сказал себе, что иначе бедняжка покончит с собой, и она бы это сделала, уверен. Я воспользовался пустым анатомическим театром и обо всем позаботился сам. Но оставил девочку на ночь в больнице, хотя в карте отметил только травмы рук. Викери ее осмотрел и что-то заподозрил из-за кровотечения. Доказать он, конечно, ничего не мог, но понял, что я сделал.

– Он тебе угрожал? – спросила Нора.

– Гораздо хуже, – вздохнул Гарри. – Не сразу, но Сайлас все-таки вспомнил дату и нашел запись в медицинской карте. В ту ночь, когда вы оперировали Джона, я как раз ухаживал за этой девочкой.

Нора глубоко вздохнула.

– Викери понял, что меня не могло быть в лечебнице Крофта, и начал преследовать: грозился опозорить, начать расследование незаконного аборта. При этом пообещал защитить меня и даже дать денег, если я отзову статью и ошельмую Дэниела. Я отказался, но Викери не сдавался. – Молодой человек опустил руки и повернулся к Норе: – Я совсем один, ты же знаешь. Мне нельзя терять место в больнице. – Он тоже вздохнул. – В какой-то момент мне показалось, что выход нашелся. Когда Викери в очередной раз припер меня к стенке, я сказал, что соглашусь на его условия, но только если он поставит свою подпись в карте дочери моего друга. Нужны были хоть какие-то гарантии, что он не всегда будет держать меня мертвой хваткой. Он согласился, причем с радостью. Еще и денег дал. В ответ я честно пообещал говорить только правду. Сайлас-то в своем рвении ожидал от меня полного очернения Гибсона, но я дал себе слово, что не перейду границ. Правда ведь заключается в том, что меня на операции не было, однако всего остального в рассказе Дэниела это нисколько не отрицает. Но я волновался, вот и решил, что будет лучше просто не прийти, а деньги вернуть. Чего я только не придумывал, лишь бы увильнуть от участия в дискуссии.

– Но я тебя не слушала, – усмехнулась Нора, вспоминая протесты Гарри.

– И никто не слушал, – с горечью согласился Тримбл. – Дэниел с Хорасом едва ли не силком вытащили меня на сцену. Я с ума сходил от беспокойства, но и подумать не мог, что мое признание так на вас подействует. – Он уставился себе под ноги. – Даже не знаю, что теперь делать.

Нора сглотнула. И в самом деле, работать дальше в Святом Варфоломее будет настоящей пыткой, когда ты, едва начав, уже успел нажить себе врагов в лице обоих ведущих хирургов. Однако существовали и другие места: портовые города с видом на море, симпатичные деревеньки внутри страны.

– Ты можешь уехать из Лондона, – предложила она. – Воспользуйся деньгами Викери и поселись где-нибудь в другом месте. Сними дом и начни собственную практику.

Шотландец скривился:

– Собственную жизнь.

У него же никогда ее и не было, вдруг поняла Нора. Молодым хирургом всегда командовали: сначала офицеры Королевского флота, затем совет директоров больницы Святого Варфоломея.

– Кстати, я знаю врача в Труро, который хочет уйти на покой, – расправил плечи Тримбл.

– Корнуолл очень далеко, – заметила Нора, и Гарри печально улыбнулся.

– Достаточно далеко?

– Со временем обиды забудутся, – откликнулась девушка, хотя вовсе не была в этом уверена.

– Я, конечно, не такую жизнь себе представлял, но и она может стать вполне благополучной.

Нора кивнула.

– Я-то представлял, что когда-нибудь достигну уровня других хороших врачей: достойная уважения практика в городе и место в совете больницы. У меня были бы дом и все остальное. Жена. Дети. – Он вздохнул. – Одно время я думал, что этой женой могла бы стать ты.

Девушка напряглась.

– Но, конечно, после того как Мэй порвала с Дэниелом, я заподозрил, что мешаю вам.

– Гарри, я…

Он жестом призвал ее к молчанию.

– Сейчас мои чувства вряд ли имеют значение. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Нора стиснула руки и уставилась в мутное пространство за плечом Тримбла. Гарри подавлен, и это справедливо, но он придет в себя. Его уверенная манера общения не раз наводила ее на мысль, что он умеет очаровать женщину. И ему нравится это делать. Мысль не вызвала в Норе ни капли волнения: просто клиническое наблюдение, не более.

Зато при имени Дэниел сердце неизбежно и неизменно билось чаще. Пусть он и не такой бойкий, как темпераментный шотландец, зато у него есть мягкая улыбка и умелые руки, которые обещают преданность, талант и любовь к работе. К той работе, которая по-прежнему занимала мысли Норы, вынуждая снова и снова переживать каждый момент, перебирая в памяти мельчайшие детали.

Гарри разломил булочку и отдал половинку ей, чтобы у каждого было чем угостить птичек.

– Прости меня, Нора.

– Я тебя понимаю, – отозвалась она, наблюдая, как самодовольные голуби клюют крошки. – Ты был в ужасном положении. Уверена, что Дэниел тоже со временем разберется. – Она умолкла, наткнувшись на взгляд голубых глаз шотландца и увидев в них искреннее сожаление. – Девушка-то хоть поправляется?

Гарри надул щеки и резко выдохнул ввысь свое разочарование.

– Тело у нее здоровое, оправится, но на душе останутся шрамы. Она и сама-то еще дитя.

– Знай: я виню Викери, а не тебя.

Тримбл кивнул, хотя было непонятно, о чем он думает.

Они еще полчаса бросали птицам крошки, стараясь накормить даже самых робких, пока руки у обоих не опустели. Нора отряхнула юбки.

– Ну что ж, удачи, Гарри.

– И тебе. Я…

– Ты хороший человек, – перебила Нора и улыбнулась.

Гарри долго подбирал слова, прежде чем решился спросить:

– Ты расскажешь доктору Крофту и Дэниелу, почему я так поступил? Им будет легче услышать это от тебя.

Девушка кивнула и долго смотрела, как Тримбл уходит, торопливо шагая, а его рыжие волосы вспыхивают огнем в ярких лучах солнца.

* * *

Когда она вернулась, доктор Крофт нервно расхаживал по коридору.

– Где ты была? – требовательно поинтересовался он.

Нора ограничилась единственным словом:

– Гуляла.

Гибсон пытался сохранить непроницаемый вид.

– Мы уж собирались посылать собак на поиски. У тебя все в порядке?

Девушка кивнула.

– Скажу-ка я Фиппс, чтобы накрывала обед, – решил Крофт и поспешно ушел, а Дэниел протянул Норе руку и повел в столовую.

– Не стоило за меня волноваться, – попыталась объяснить девушка. – Мне просто хотелось немножко подышать воздухом. – Оправдание было, конечно, так себе, ведь «дышала» она бо́льшую часть дня. Наставник вряд ли понял, с кем она встречалась, но девушка невольно спрашивала себя, догадался ли Дэниел о ее разговоре с Гарри и что он об этом думает.