На мгновение Викери застыл, превратившись в жутковатое изваяние.

Нора поборола желание съежиться. В нее со всех сторон летели острые взгляды множества прищуренных глаз, но она устояла. Возможно, выступление девушки на минуту сбило Викери с толку, и он, не веря своим ушам, сначала молча уставился на тонкие пальцы, которыми Нора уверенно держалась за спинку соседнего кресла, хоть ноги у нее дрожали. А потом Сайлас посмотрел ей в глаза и слегка приоткрыл рот, издав одновременно потрясенный и победный вздох.

– Что ж, я с удовольствием послушаю вас, мисс?..

– Биди. Элеонора Биди. Как вам прекрасно известно. – Она уловила, какой ажиотаж вызвало ее имя среди присутствующих, но сейчас она была не в клубе «Атенеум» и не в коридорах больницы Святого Варфоломея. Здесь было гораздо хуже.

– Продолжайте, мисс Биди. – Лукавые слова Викери разнеслись по сцене. Дэниел схватился за трибуну, словно теряя равновесие.

Доктор Крофт шагнул вперед, и его ожесточенное лицо напомнило противнику, что необычный путь великого хирурга к известности пролег через десять лет весьма суровой службы на флоте.

– Мы собрались обсудить операцию, а не нападать на невинных молодых леди.

Викери скрестил руки на груди.

– Но ведь именно эта невинная молодая леди, Хорас, настояла на том, чтобы мы ее выслушали. Вы долгие годы убеждали нас, что помощь вашей юной воспитанницы заключалась в том, чтобы вести записи и выполнять мелкие поручения. И теперь мне очень интересно узнать, чему же эта юная леди стала свидетелем в вашем доме, оказавшись наедине с хирургом с сомнительной репутацией.

Нора отчаянно сражалась с желанием забиться в кресло и спрятаться от неумолимого голоса противника, который становился громче с каждой минутой.

– Вы держали эту бедную сиротку в качестве домашней питомицы, – усмехнулся Викери, обращаясь к Крофту. – Проделали над ней эксперимент, а потом решили оставить у себя. А скажите-ка, вы используете ее, когда не хватает собак и мышей?

Толпа ахнула. Крофт и Дэниел ринулись к Викери, но тут, размахивая руками, поднялся доктор Адамс.

– Джентльмены, прошу вас! Я не могу позволить оскорблять даму, кем бы она ни была! – вскричал он.

Тем временем сжатые кулаки доктора Крофта вызвали одобрительные крики горстки студентов-медиков, давно мечтавших поколотить Сайласа Викери.

– И рукоприкладства я не допущу! – рявкнул Адамс. Он занял трибуну и свирепо уставился на участников схватки, пока те не вернулись на свои места. – Мы будем помнить о своем положении людей науки! И о чувствах людей, присутствующих сегодня в этом зале. – Голос у доктора Адамса дрогнул. Он был слишком мягким человеком, и усмирять чужие разбушевавшиеся эмоции ему было непросто. – Доктор Крофт, чем вы можете ответить на предъявленные обвинения?

Вопрос был тяжелым, словно чугунная бомба, и шипел, словно подожженный бикфордов шнур.

– Доктор Викери. – Нора повысила голос: – Доктор Викери! Вы выдвинули обвинение против меня. Я вполне способна ответить на него сама.

Толпа захихикала. Сайлас, потеряв самообладание, огрызнулся:

– Вы не хирург. Вам здесь вообще не место.

– Вы требовали свидетеля, – спокойно парировала она. – Есть только я.

Маститый хирург фыркнул и обвел взглядом толпу, стараясь не встречаться глазами с дерзкой девицей.

– За вас несет ответственность доктор Крофт. Вот он пусть и объясняется.

Наблюдая за реакцией толпы тем же критическим взглядом, которым он следил за своими опытами, доктор Крофт размеренно начал:

– С ранних лет мисс Биди отличалась острым умом. В моем доме, она, естественно, была окружена исследованиями и экспериментами. И постепенно перешла от помощи в уборке после них к помощи в самом процессе. Полезно, знаете ли, иметь помощницу с тонкими пальчиками, которые в любую щелку пролезут. А она была девочка способная.

– Способная на что? Или к чему, а, доктор? – ехидно поинтересовался Викери. – Вы превратили женщину в юнгу-фельдшера?

– Вы, кажется, забываете о монахинях, которые каждый день проходят мимо вас в больнице, вполне квалифицированно выполняя работу лекарей и медсестер. Мисс Биди продолжает традицию милосердия.

Нора тем временем благодарила Бога, что тут есть зрители. А то доктор Крофт, пожалуй, мог бы и убить противника.

– Сначала подкидыш, потом ученая, теперь святая! – прогремел Викери.

– На последнее я, признаться, не претендую. – Нора перевела взгляд с Дэниела на доктора Крофта, впервые пожалев, что позволила своему любопытству превратиться в профессиональный навык. Не будь этого, тем, кого она любит, не пришлось бы сейчас ее защищать. – Теперь я могу говорить?

Однако, если она надеялась, что ее мужество и достоинство умерят свирепость Викери, то, увы, обманулась.

– Осторожнее, Крофт. Все, что она сейчас скажет, будет засвидетельствовано множеством профессионалов, – и Сайлас обвел рукой публику. – Подобные признания могут привести к весьма скверным последствиям для…

Глаза у доктора Крофта вспыхнули яростью, и он выпрямился.

– Эта девушка – моя воспитанница, и я не позволю ее унижать. Дайте ей высказаться или примите на веру слова доктора Гибсона.

– Вполне разумное решение, если леди того желает, – согласился доктор Адамс.

Он жестом пригласил Нору на сцену, и девушка, сжав губы, направилась туда, остро ощущая странное онемение в плечах и коленях. Доктор Адамс помог ей подняться по лестнице.

– И какую же роль вы играли в этом фарсе, мисс Биди? – Викери уставился на нее исподлобья, скрестив руки на груди.

– Если вы считаете успешную операцию фарсом, то уж и не знаю, чем вы занимаетесь в своей профессии, – ответила Нора, и ее поддержал громкий смех Крофта. – Я согласилась помогать во время процедуры: кто-то ведь должен держать зажимы и подавать инструменты. Лишние руки всегда кстати.

«Ты не студентка медицинской школы, – напомнила себе Нора. – И не фельдшер, не ассистент хирурга». К тому же она делала куда больше, чем просто держала зажимы и подавала инструменты. Она облизнула губы, пытаясь оценить настроение толпы.

– Я не могла позволить человеку умереть ради условностей. Возможно, присутствие женщины на операции достаточно необычно, но в безвыходной ситуации…

– Мисс Биди, – проревел Сайлас Викери, – я обвиняю вас в том, что вы занимаетесь врачебной практикой без лицензии. – Он повернулся к толпе, воздев руки, точно проповедник, возвещающий наступление апокалипсиса. – И все это время ее поддерживал доктор Крофт. Его следует оштрафовать и подвергнуть дисциплинарному взысканию. А эту женщину, необученную и без лицензии, нельзя допускать к работе. Подобный риск для общества…

– Вы забыли, Сайлас, что наш-то пациент жив, – перебил доктор Крофт. – А сколько ваших больных пережили такую операцию?

– То-то и оно! – выкрикнул кто-то с задних рядов.

– Я бы никогда не пошел на такое безумство, – прошипел Викери. – И ни один здравомыслящий человек не пошел бы.

– Тогда мистер Прескотт должен радоваться, что обратился не к вам, – парировала Нора. – Это правда, у меня нет лицензии; но кто мне ее выдаст? А вот необученной меня называть не стоит. Я десять лет наблюдала, как работает известный хирург. Большинство врачей мира позавидовали бы моему образованию, полученному у Хораса Крофта. Он гораздо прогрессивнее многих заслуженных хирургов этой больницы.

– И поэтому вы совершили такой огромный скачок от простого наблюдения за операциями к ассистированию при вправлении грыжи у Джона Прескотта? – не сдавался Викери.

– Именно. Как я уже говорила, меня вынудила необходимость. – Кровь стучала у Норы в ушах, заглушая шум толпы, и, хотя ей хотелось оглянуться на зал, она не сводила глаз со своего злобного оппонента.

Тот погладил бороду ухоженными пальцами.

– Если вы настолько образованны, как утверждаете, то, полагаю, поймете мою терминологию, но можете остановить меня, если запутаетесь. Почему доктор Гибсон решился на столь опасную и безнадежную операцию, когда выяснилось, что кишечник уже некротизирован?

Толпа молчала. Нора облизнула губы.

– Потому что невозможно было определить, из-за чего изменился цвет петли. Кишка могла почернеть от некроза, что грозило пациенту мучительной смертью, но потемнение могло вызвать незначительное ущемление, кровоподтек или запекшийся сгусток крови.

Глаза Викери сузились.

– Если бы кишечник действительно был передавлен и омертвел, как вы утверждаете, Джон Прескотт не сидел бы сегодня позади меня.

– Участок действительно был ущемлен, но не омертвел, хотя сначала так и казалось, поэтому мы не могли просто расправить петлю. Грыжа мистера Прескотта уперлась в… попала в ловушку… – Нора растерянно оглянулась на публику, понимая, что и сама угодила в ловушку.

Все ждали продолжения, включая даму во втором ряду, которая деловито обмахивалась веером. Признаться прямо перед этими кровожадными взорами, что грыжу прижало к семенному канатику, было решительно невозможно.

– Итак, – от улыбки Викери Нора похолодела, – вы знаете, где находится паховая грыжа? – Он повернулся к аудитории с наигранно обеспокоенным видом. – В интересах научного расследования я вынужден продолжить, но, боюсь, придется раскрыть некоторые подробности, далекие от благопристойности. Присутствующие дамы, возможно, пожелают уйти, дабы не оскорблять свой слух.

После такого заманчивого обещания никто, разумеется, и не подумал отступать. Наоборот, любопытствующие придвинулись поближе. Нора побледнела, однако голос ее звучал по-прежнему ровно.

– Конечно, знаю.

– И вы видели эту грыжу? – уточнил Викери.

Гнев, словно огонь, запылал у девушки под кожей. Она не собиралась смотреть на Дэниела, но не смогла сдержать порыв, однако стальной взгляд Гибсона только смутил ее. Когда она не ответила, Викери повторил вопрос:

– Так вы видели грыжу?

– Да. Иначе вряд ли стала бы выступать здесь свидетелем.

– То есть вы находились в непосредственной близости к репродуктивным органам этого мужчины? Простите меня, дамы и господа, но ради науки следует внести ясность.

По крайней мере, две дамы в зале притворились, будто теряют сознание.

– Дело не столь скандальное, как вы говорите. – Джон Прескотт поднялся с места, ослепительно улыбаясь. – Я готов показать шрам, который находится в добрых шести дюймах от деликатных частей тела. – Он неторопливо поднялся на сцене, и дама в первом ряду ахнула, а шумные студенты-медики покатились со смеху. – Надеюсь, во время операции мое достоинство прикрыли. – Моряк вытащил из-за кулис стул и уселся рядом с доктором Крофтом, даже не посмотрев на Гарри, чей взгляд был прикован к полу.

В глубине зала между приверженцами противоположных мнений разгорелась словесная перепалка, давшая Норе время собраться с духом.

– В тот момент скромность казалась менее важной, чем жизнь мистера Прескотта, – произнесла девушка ровным голосом. – Если бы я не помогла, доктор Гибсон не сумел бы его спасти. Такую операцию невозможно провести в одиночку, даже если крепко привязать пациента. А использовать эфир предложила я.

– Вы? – переспросил Сайлас и, сверкнув глазами, повернулся к Дэниелу: – Значит, самый невообразимый элемент операции ввели вовсе не вы, доктор Гибсон?

– А вы устроили из серьезного дела цирк, – с отвращением выплюнул Дэниел.

– Я?! И это когда речь идет о женщине, превращающей хирургию в салонные фокусы? – Викери жестом пригласил зрителей посмеяться вместе ним.

И публика не разочаровала.

Нора, поначалу ошарашенная, взяла себя в руки и сосредоточила взгляд на мужчинах на сцене. Слева со смертельным отчаянием в глазах застыл Хорас Крофт, справа с серым лицом и стиснутыми зубами оцепенел Дэниел. Неподалеку уныло повесил голову Гарри: его желание исчезнуть было столь же явственным, как и общее потрясение в зале.

Прямо перед Норой возвышался Викери, подрагивая бородкой в предвкушении победы, а из-за его спины, широко раскрыв озадаченные глаза, выглядывал Джон. Девушку словно подвесили внутри грозовой тучи, посреди опасно потрескивающих электрических зарядов, и выбраться оттуда можно было разве что одним способом: неотвратимо сорвавшись вниз вместе с рухнувшими надеждами.

– Спасение жизни человека не требует никаких фокусов, – громко заявила Нора. – А вами движет зависть, поскольку вам не хватает навыков, знаний и смелости для операции, проведенной доктором Гибсоном.

– А точнее, вами? – Викери пристально наблюдал за ней, подстрекая возразить ему.

Девушка сглотнула, а потом вздернула подбородок, хотя ее уже тошнило от вида взвинченной публики, и коротко ответила:

– Да.

* * *

Дэниел пытался разобрать крики, доносящиеся из зала, но уши отказывались воспринимать гневный гул как фразы. Все его друзья стали жертвами сегодняшнего разоблачения, похожего на взрыв гранаты. Тримбл был потерян для Гибсона, необъяснимо приняв сторону человека, которого они оба ненавидели. Хорас молча истекал кровью, словно бык с перерезанным горлом. А Нора – зрители аж на краешки кресел сдвинулись и подскакивали на местах, соперничая за возможность взглянуть на нее, словно на преступницу на эшафоте. Дэниел хватал ртом воздух, который тут же вылетал из легких и устремлялся прочь, будто не желал подпитывать его жизненной силой. Гибсон тоже чувствовал себя раненным насмерть, но понимал, что следует обратиться к друзьям с призывом.

– Я хотел бы кое-что сказать.

Он говорил так, как если бы обращался к другу, стоящему всего в нескольких футах, а не к переполненному залу, но люди уловили движение его губ, смолкли и подались вперед, чтобы лучше слышать. Дэниел прошел к краю сцены, но за кафедрой прятаться не стал.

– Похоже, на сегодняшнем научном мероприятии воцарилась карнавальная атмосфера. Но мы все-таки собрались обсудить медицинские вопросы. – Тихий голос Дэниела размеренно прокладывал путь в уши зрителей, словно барабанщик, марширующий вперед под градом пуль. – Если отбросить все курьезы, останется одно: успешная операция. Джон Прескотт предстал перед нами ходячим мертвецом: кишечник защемлен, перспектив никаких, кроме медленной мучительной смерти. Он появился на крыльце доктора Крофта, призывая на помощь Гарри Тримбла. – Голос Дэниела дрогнул при упоминании имени бывшего друга, и горечь от его предательства окатила сердце новой волной. – Доктора Тримбла с нами не было. Я был неправ, попросив его солгать о своей причастности, но думал только о том, чтобы защитить мисс Биди от излишнего внимания.

– О своей карьере вы думали, – с усмешкой возразил Викери. – Прекрасная возможность спасти собственную репутацию, поскольку единственным свидетелем оказалась девушка, которая не могла раскрыть ваш обман, не подставив себя. Мне лишь хотелось бы знать, единственный ли раз вы проявили такую преступную халатность.

Дэниел стиснул зубы, слыша нарастающие выкрики из зала. Если Викери продолжит нагнетать страх, то победит.

– Может, я и не присутствовал на операции, но никогда не утверждал, что ее не делали, – вдруг прорвался сквозь шум шотландский говорок Гарри Тримбла. – Я в ней не участвовал, это да. Но даже если бы я там и был, то, скорее всего, в отличие от Гибсона, не решился бы на подобную смелость, а он смог, и это спасло жизнь Джону Прескотту. А Прескотт, кстати, и не обратился бы за помощью, не будь это вопрос жизни и смерти. Я видел, как он, раненный, обливаясь кровью, работал под пушечным огнем. Джон по пустякам никого не побеспокоит.

– Вы не можете быть уверены. Вас там не было, – прорычал Викери. – Может, мне просветить ваших друзей, а, доктор Тримбл?

Ненависть исказила лицо Гарри, и Дэниел ждал потока оскорблений, но шотландец стиснул зубы, сдерживая себя. Поэтому сам Гибсон заговорил, прежде чем Викери успел произнести следующую реплику:

– Даю слово джентльмена, что ни в одном предложении, описывающем операцию, не было ни слова преувеличения или лжи. Наши исследования свойств эфира подтвердили три других врача. И статья написана с полной точностью. Единственной неточностью и лукавством было решение поменять имя Элеоноры Биди на имя Гарри Тримбла, и как раз для того, чтобы избежать вот такого рода травли. Я не хотел, чтобы смелую и умную женщину несправедливо преследовали. – Он с облегчением заметил, что несколько лиц в зале выглядят скорее заинтригованными, чем возмущенными. – Как утверждает доктор Викери, пытаться провести подобную операцию было безумием. Возможно, это единственное утверждение нашего оппонента, в котором есть хоть доля правды. Но не вмешайся мы, Прескотта ждала бы смерть. Мне следовало смотреть, как он умирает, и не пытаться хоть как-то облегчить его муки? Мисс Биди, наблюдавшая за нашими многочисленными экспериментами с эфиром, предположила, что газ может на время усыпить больного и избавить от боли, поскольку лауданум он глотать не мог. Нашей первоочередной задачей было оказать помощь страждущему. После того как Прескотт впал в беспамятство – а именно так действует эфир, и я с радостью поучаствую в еще одном заседании, где можно будет обсудить свойства этого газа, – нам через несколько секунд стало понятно, что с его недугом можно попробовать справиться. Пациент же был неподвижен, словно труп, а я знал, что подобные операции успешно проводятся на мертвых телах. Мисс Биди, например, изучает операции по удалению аппендикса, которые столь же редки и столь же опасны. Вот почему ее присутствие было так ценно.

Лицо Норы белело в двух ярдах от него и в то же время на другом краю вселенной. Девушка стояла развернув плечи, готовая к очередному потоку обвинений. Дэниел отчаянно хотел помочь ей.

– Мисс Биди относится к редкому типу женщин. И не может ничего поделать со своим природным умом. Ученым она становиться не собиралась, но доктор Крофт не делал секрета из своих профессиональных увлечений, и Нора, еще не успев толком понять, чем занимается, уже знала больше многих студентов-медиков. Ну, а меня она просто потрясла, когда девять месяцев назад я пришел к доктору Крофту на стажировку. – Дэниел неуверенно засмеялся, и вслед за ним рассмеялись еще несколько человек в зале, похоже слушавших его затаив дыхание. – Я наблюдал за ее работой в течение многих месяцев. Она много читает. У нее великолепная память. И это она заподозрила, что кишечник мистера Прескотта почернел из-за свернувшейся крови, а не омертвел окончательно.

Гибсона прервал доктор Адамс:

– Что заставило вас заподозрить тромб, мисс Биди?

В его глазах читался интерес, а не насмешка, и Нора вышла на авансцену, поближе к Дэниелу.

– Кишечник почернел, да, но только в одном месте, и мне… Я… – Нора замолчала, приоткрыв рот, уголки губ тронула улыбка, такая слабая, что только Дэниел ее заметил. – Это была интуиция.

На лицах некоторых женщин в зале появилось странное сочетание восхищения и растерянности.

Доктор Адамс усмехнулся:

– Поистине женский ответ.

Полуулыбка исчезла с лица Норы, и девушка указала на Джона:

– Сегодня вечером вы видите окончательный результат нашего эксперимента. У Джона Прескотта впереди еще немало лет, а также подвигов во имя родины и короны.

– Поддерживаю! – вскричал Прескотт, и здоровый вид этого высокого крепкого моряка заворожил публику и вызвал аплодисменты. Не бурные, но искренние.

Доктор Крофт хлопнул в ладоши, как боксер после победного боя:

– Что ж, надеюсь, это удовлетворит…

Доктор Адамс жестом остановил его:

– Не торопите меня, Хорас. – Потом вздохнул и медленно поднялся. – Что ж, – он взглянул на потолок, затем на Нору и, наконец, на многочисленную публику, – хорошо. Сегодня мы собрались не как дисциплинарный совет. Мы встретились, чтобы обсудить научные достижения, и нам, безусловно, есть над чем поразмыслить. Имеются свидетельства, что эта операция, хоть доктор Тримбл в ней и не участвовал, действительно была проведена так, как описано. – Он потер подбородок. – Выживание пациента свидетельствует об исключительном хирургическом мастерстве. Доктор Гибсон признался в обмане, однако указал и причину: защита репутации леди. А мисс Биди… – Адамс помолчал, собираясь с мыслями. – Это, пожалуй, самое необычное дополнение к дискуссии. – Он покачал головой, повернувшись к Крофту: – Похоже, Хорас, ваши ученики становятся первоклассными хирургами. Пусть даже и по случайности. – Арбитр дискуссии оглядел зал и слегка смущенно пожал плечами: – Есть над чем поразмыслить. Но для одного вечера информации, пожалуй, достаточно.

На мгновение все замерли. Словно только что очнувшиеся участники сеанса гипноза, зрители зависли между двумя реальностями, пока слова доктора Адамса не дошли до них. Люди вскочили и подались к сцене, словно надеясь, что безмолвные теперь «актеры» выступят на бис. Викери тоже поднялся, не в состоянии побороть гнев, разрывавший ему грудь, и в упор изучающе уставился на Нору, но она не испугалась и не втянула голову в плечи.

Тримбл поднял на Дэниела пустые глаза:

– Я могу объяснить…

Однако Гибсон едва заметно покачал головой и прошел мимо бывшего друга, как мимо пустого места. Взяв Нору под локоть, он отвел ее от Викери, который примеривался к ней, как кошка к мышке. Внезапно на сцену поднялся темноволосый, безупречно одетый мужчина.

– Мисс Биди, – взволнованно позвал он, размахивая носовым платком, чтобы привлечь ее взгляд. – Минутку, por favore[19].

Девушка замедлила шаг. Дэниел, посчитав незнакомца дерзким дилетантом или, что еще хуже, репортером, оградил ее рукой и заторопился вниз, к запасному выходу.

– Нам лучше уйти, – пробормотал он.

Нора, что было для нее необычно, хранила молчание. Они вроде бы и не проиграли, но и явной победой исход дискуссии тоже не назовешь, а предсказать, что ждет их впереди, сейчас никто бы не рискнул.