На следующее утро к Норе в комнату пришла миссис Фиппс. Девушка очень надеялась увидеть Дэниела со словами раскаяния и утешительными обещаниями, поэтому явление экономки ее разочаровало.

Конечно, она понимала, что зря размечталась: Дэниел никогда не ворвался бы к ней в спальню, потому-то она и спряталась здесь. Вот только теперь жалела, что не осталась и не поговорила с ним вчера вечером. Когда миссис Фиппс раздвинула шторы и впустила утренний свет, Нора села, мысленно заглядывая в то место за грудиной, где страхи и сомнения сливались в тошнотворный комок разочарований. Впрочем, чего расстраиваться? Радостей вчера было немало: шикарный ужин, роскошный театр, новости о ее будущем наследстве. Поражений насчитывалось куда меньше: насмешки Гибсонов и нечитаемое, но пугающее выражение, которое появилось на лице у Дэниэла, когда Крофт объявил ее своей наследницей.

Может, он считает ее недостойной щедрости доктора? Или ему неприятно, что сиротка, все достижения которой состоят в том, что она вылечилась от холеры, взлетела так высоко?

Нора сбросила одеяло, не в силах унять раздражение. Да он попросту сноб, сноб от рождения.

– Что, вся в обидах прямо с утра? – повернулась к ней миссис Фиппс.

– Возможно, – отрезала девушка.

Обычно в ответ на подобный тон следовал строгий упрек, но на этот раз экономка улыбнулась.

– Вот и ладно. Я сама ненавижу переживать душевные бури в одиночестве. Ну ты подумай, что за люди!

Нора приняла от нее халат и откинула волосы с лица.

– Значит, доктор Крофт вам рассказал?

– Да, кое-что, но я услышала достаточно. Доктор Гибсон слоняется вокруг, весь растерянный. Думаю, он стыдится родителей. – Миссис Фиппс изучала воспитанницу, словно пыталась разгадать ее чувства, но на лице у девушки отражалось лишь замешательство. – Возможно, тебе следует с ним поговорить, – предложила женщина, подходя к Норе с расческой в руке.

– Зачем? – уныло спросила Нора, отдавая волосы в распоряжение старой экономке.

– Потому что вы оба сбиты с толку. Полагаю, уж лучше тебе заранее знать, чего ждать.

Расчесывая Нору, миссис Фиппс нашла у нее в волосах шпильку, которая запуталась там, пока девушка спала. Экономка вынула шпильку, а Нора молча размышляла.

Потом страдальчески закрыла глаза.

– Пожалуй, я посижу у себя в комнате, пока он не уйдет.

– Но нельзя же прятаться вечно! – Миссис Фиппс взяла воспитанницу за подбородок, вглядываясь в ее суровое нахмуренное лицо. – Впрочем, одно утро вполне можешь помучить парня. Я считаю, он заслужил.

Нора прижалась щекой к натруженной руке женщины.

– Спасибо.

* * *

Дэниэл переживал, что на следующее утро так и не увидел Нору. Ему было необходимо поговорить с ней, чтобы определить величину пропасти, которая, как он теперь понимал, пролегла между ними.

– Не мешкай, – поторопил его Хорас, закидывая в рот очередной кусок яичницы и не отрывая глаз от последнего номера Бостонского журнала по медицине и хирургии. – Корден из кожи вон лезет, приглашая тебя вернуться. Не стоит опаздывать.

Дэниел с трудом допил кофе, затем они с Крофтом подхватили саквояжи и ушли.

Хотя, возвращаясь в больницу Святого Варфоломея, Гибсон ног под собой не чуял от радости, там оказалось чертовски неуютно, и это не имело никакого отношения к жаре, накаляющей стены и мостовые переполненного города. Не было это связано и с завистниками, которые толкаются локтями, соперничая за лучшие места на показательных операциях, где чья-то жизнь висит на нити кетгута, а выдающиеся хирурги соревнуются за похвалу и признание. Ко всему этому Дэниел приспособился много лет назад, еще учась в Сорбонне, а затем делая перевязки в больнице Лондонского университетского колледжа. Давка, шум и запах были всего лишь досадными неудобствами. Проблема же заключалась в черноглазом и черноволосом великане, который кривился всякий раз, когда Дэниел попадался ему на пути: в Сайласе Викери.

На прошлой неделе Викери продемонстрировал ампутацию ноги до средней части бедра, выполнив изнурительную (как для пациента, так и для хирурга) процедуру за невероятные восемьдесят две секунды. Но шумиха вокруг операции Гибсона заметно уменьшила всеобщее восхищение достижением Викери. В глазах маститого хирурга сверкала откровенная ненависть, поэтому Дэниел держался поближе к Крофту, отчасти прикрываясь безразличием наставника.

Прямо сейчас Хорас, как и всегда спокойно, прослушивал грудную клетку подростка, почти ребенка, который отправился на медеплавильный завод зарабатывать на жизнь, а вернулся домой исхудавшим до костей, с тошнотой, одышкой и хрипами в груди.

Гарри наклонил рыжую голову к Дэниелу и пробормотал:

– У нас на судне был в команде молодой парень с похожим расстройством дыхания, но я так и не смог разобраться в причинах. Он вполне справлялся, если его не заставляли бегать слишком быстро. Слабая конституция.

Дэниел кивнул, благодарный Тримблу за любое высказывание на интересующую обоих тему, но особенно – за нормальный дружелюбный тон.

Крофт приложил ухо к деревянной трубке, а затем опустил раструб к пятому ребру. Прежде чем Гибсон успел спросить, не являются ли такие симптомы началом чахотки, в палату с важным видом вплыл Викери.

Хорас проводил его пренебрежительным взглядом, словно муху, пролетевшую слишком близко, и вернулся к работе.

– Возможно, доктор Викери сможет нас просветить? – бросил Крофт.

На улыбку Сайласа Викери, скользкую и жестокую, было жутко смотреть.

– Я всего лишь принес вам свежую утреннюю газету. – И он изящным жестом вложил свернутые листы в протянутую руку озадаченного Гибсона. – Доброго дня всем вам, – и Викери поклонился.

Дэниел замер и огорошенно молчал, глядя на учителя в ожидании указаний, но тот был озадачен не менее.

– Ох, черт, – выругался Гарри и взял у друга газету. – Что ж там такого может быть?

Только тут Дэниел сообразил: видимо, внутри плохие новости для него или Хораса. Пожар? Клевета? Судебный иск?

Больной подросток в постели попытался было описывать дальше свои симптомы, но Хорас жестом велел ему замолчать.

– Скорее всего, это истерический невроз как следствие пребывания в темноте и замкнутом пространстве. Легкие у тебя вполне здоровы, – пробормотал он и отвернулся от ошеломленного мальчика. Все врачи в группе внимательно следили за выражением лица Тримбла, пока тот просматривал статьи.

– Вот оно, – Гарри снова выругался и поднял газету к глазам, – на третьей странице.

С некоторых пор все кругом только и говорят о полостной операции на внутренних органах некоего моряка с корабля, пришвартованного в Лондоне. Дискредитировавший себя врач Дэниел Гибсон, который работает помощником хирурга в частной лечебнице на Грейт-Куин-стрит, 43, хвастается беспрецедентным достижением в хирургии. Оказывается, он ввел пациента в глубокий сон и прооперировал тому смертельно опасную грыжу, после чего больной спокойно проснулся и позднее полностью выздоровел. Опасаясь, что научное сообщество может оказаться обманутым эгоистическими устремлениями человека, жаждущего вернуть себе доброе имя, известный хирург Сайлас Викери из больницы Святого Варфоломея приглашает доктора Гибсона и его наставника, доктора Хораса Крофта, на открытое заседание, дабы подтвердить их достижения.

Гарри читал дальше, но Дэниел слышал только эхо собственного неверия, которое заполняло уши, перекрывая протесты других врачей. Ему доводилось бывать на множестве подобных симпозиумов, от скучных лекций о методах лечения до бурных дебатов, которые заканчивались яростными перебранками.

– Когда? – тихо спросил он, но никто не услышал.

Крофт ухмыльнулся и пробормотал в адрес Викери несколько отборных ругательств, чем рассеял туман в голове у своего стажера и вынудил его невольно улыбнуться.

– Мы заставим Сайласа съесть ворону на глазах у всех медиков Лондона, – пообещал Крофт, и окружавшие его врачи оживились, словно мальчишки, которых позвали на петушиный бой.

Гибсон же снова нахмурился. Викери был расчетливым и осторожным человеком. Борясь с тревогой, Дэниел глянул на Гарри и увидел на лице друга такое же беспокойство, а то и еще большее.

Похоже, Викери знал нечто такое, чего не знали они.

* * *

– Да забудь ты о своих родителях, – отмахнулась Нора, принимаясь за яйцо всмятку. – Я и не ожидала, что они меня полюбят.

Дэниел с сомнением посмотрел на нее.

– Мне стыдно за них, – признался он.

Девушка подняла на него взгляд, но Гибсон не смог разгадать ее мысли. Утреннее солнце играло в высоких окнах гостиной и садилось ей на плечо, словно ручная певчая птичка.

– Давай оставим тот вечер в прошлом, – предложила Нора. – У нас слишком много других проблем, чтобы цепляться к таким мелочам.

Дэниел сглотнул, затем неохотно кивнул.

– Вид у тебя по-прежнему невеселый. Это из-за меня или из-за Викери? – спросила она.

– И то и другое.

– Каждая медицинская подробность в вашей статье – чистая правда. Викери не сможет доказать обратного. – Она взглянула на свежий номер «Регионального журнала медицины и хирургии», разложенный рядом на столе.

– Только это ведь была не моя операция, – печально улыбнулся Дэниел и отложил на поднос тост, намазанный маслом только наполовину.

Девушка нахмурилась и примолкла, подыскивая ответ.

– Знаешь, я бы с бо́льшим удовольствием утерла нос этому скользкому типу, чем получила любые медицинские регалии, – заявила она.

– В самом деле? – прищурился Гибсон.

Уверенность схлынула с ее лица, словно вода с решетки.

Дэниел постарался придать голосу твердость. Мысль, вызревшая у него в голове, следовало изложить в самых точных выражениях, безо всякой патетики. Молодой врач даже не заметил, что все еще сжимает нож для масла.

– Боюсь, однажды ты меня возненавидишь. – Девушка резко подняла голову, и Дэниел продолжил, уверенный, что привлек ее внимание. – Боюсь, время затуманит воспоминания, и ты будешь помнить меня как того, кто украл твою работу, а не того, кто пытался тебя защитить. – Он оборвал ее протест, подняв руку. – Время творит жестокие вещи.

Что-то промелькнуло в глубине глаз Норы. Гладкую кожу между бровями прорезала тревожная складка, когда до девушки дошла правда его слов. Она опустила голову и принялась теребить край скатерти. Шли секунды. Наконец она отважилась подать голос:

– Ты так говоришь, будто однажды станешь для меня всего лишь воспоминанием.

Гибсон выдохнул и растерянно улыбнулся.

– Так вот что тебя беспокоит? Больше, чем издевательское судилище Викери, чем пристальное внимание общественности и невозможность рассказать миру о твоем подвиге в ту ночь?

Нора заметила усмешку, мелькнувшую у него в глазах, и мигом ощетинилась, вскочила и пересела из-за стола на диван.

– Не смейся! И без того тяжко. Я ненавижу Сайласа Викери. Ненавижу, что не могу встретиться с нашими обвинителями лицом к лицу и объяснить, что именно мы сделали. – Постепенно горячности в тоне поубавилось, девушка отвела взгляд. – Но знаешь, не меньше меня удручает, когда ты, словно в насмешку, предрекаешь, что станешь для меня всего лишь мучительным воспоминанием.

Дэниел убрал с дивана тощую подушку и сел рядом с Норой.

– Прости, – искренне извинился он и мягко прикоснулся ладонью к ее кулакам, крепко стиснутым на коленях. Руки девушки чуточку разжались. – Я вовсе не насмехался над тобой. Наоборот, ты для меня удивительная загадка. – С губ едва сами собой не сорвались другие слова, уже сложившиеся голове, но он прикусил язык, прекрасно понимая, что сейчас не время для признаний. Нора снова сжала кулаки и повернулась к Дэниелу, оказавшись так близко, что он мог сосчитать каждую золотистую искорку в ее светло-карих глазах.

Резкий крик снаружи заставил девушку отпрянуть и взглянуть в окно. По улице катила тележку женщина, громогласно жалуясь на больные ноги своему спутнику, который либо уже оглох, либо наверняка скоро оглохнет от таких воплей. Глаза у Норы сверкнули, она прищурилась и весело рассмеялась.

– Может, нам пригласить ее в дом и предложить помощь?

Улыбаясь, Дэниел положил ладонь ей на шею, мягко обхватив теплый затылок. В глазах девушки не отразилось ни сопротивления, ни даже удивления. Скользя пальцами по ее коже, он впервые заметил изящную форму черепа Норы и гармоничный изгиб шейных позвонков.

– Клиника закрыта. Шишки и мозоли могут подождать.

«Как и беспокойство по поводу Сайласа Викери», – добавил он про себя.

Дэниел наклонился и начал в теплом утреннем свете ласково обследовать ее приоткрывшиеся губы, думая лишь о том, какие они мягкие и нежные.

* * *

Нора была слишком занята делами в лечебнице, эфиром и своими исследованиями, чтобы идти на открытое заседание в больницу Святого Варфоломея. По крайней мере, так она себя убеждала. По правде говоря, до краев заполненные дни служили удобным оправданием. Она избегала врачебного сообщества с тех пор, как ворвалась в клуб «Атенеум», но, если она соберется посетить так называемый симпозиум Викери, придется набираться храбрости заранее. Иначе, если сегодня она не сможет без содрогания пройти мимо врачей в больничном коридоре, зная, что они сплетничают о ней, ей не выдержать завтрашние дебаты.

Поэтому девушка заставила себя надеть новую шляпку и неброское прогулочное платье и отправилась в больницу, повесив на руку корзину с забытыми записями доктора Крофта и его недоеденным обедом. Наставник постоянно что-то забывал, а ей нравились подобные мелкие предлоги, которые давали возможность посмотреть демонстрацию или послушать конец лекции из дверей аудитории. Обычно Нора бродила по больнице, заглядывала в палаты и наблюдала за врачами, делая вид, будто ищет доктора Крофта. Это легко удавалось, когда никому и в голову не приходило обращать на нее внимание.

Теперь-то такой маневр не пройдет, и Норе стало не по себе. Швейцар ее впустил, но был не слишком любезен.

– Думаю, вы найдете доктора Крофта в палатах наверху, – сообщил он.

Нора поблагодарила и как можно быстрее зашагала прочь, при этом убеждая себя, что глупо воображать, будто всем захочется на нее поглазеть. И вот эти мужчины, и вон те монахини, которые таскают подносы и чистят лестницы, – все были заняты своим делом.

Молодой врач промчался мимо по лестничной площадке и вдруг метнулся обратно.

– Мисс Биди!

– Добрый день, доктор. – Она узнала его в лицо, но имени вспомнить не смогла. Да оно ей прежде и не требовалось, хотя они бесчисленное количество раз сталкивались в больнице. Однажды Нора стояла рядом с этим врачом в конце лекции, и он жестом предложил заточить ей карандаш, предполагая, что она делает конспекты для доктора Крофта. Правда, раньше молодой человек ни разу не обращался к ней по имени.

Доктор взглянул на ее корзинку.

– Вкусно пахнет. – Он улыбнулся: – Кто счастливчик? Гибсон или Крофт?

– Доктор Гибсон никогда не забывает о еде, – прищурилась Нора. – И не ждет, что я стану носить ему обед. Вы доктора Крофта не видели? – спросила она, желая поскорее доставить свою ношу и уйти.

– В хирургии. – Он дернул головой, но Нора уже пошла дальше.

Профессора она нашла в коридоре второго этажа: Крофт что-то записывал на манжете рубашки.

– Ага. Отлично, – обрадовался он, когда она протянула ему раскрытую тетрадь.

– Миссис Фиппс велела вам обязательно съесть пирог, – передала Нора, с огорчением глядя на испорченную рубашку учителя.

– Ну разумеется. – Он рассеянно полез в корзинку. – Я бы показал тебе некоторых пациентов, но у меня скоро операция на вросшем ногте.

Нора поморщилась: такое зрелище она была не прочь и пропустить. Метод простой, но боль невыносимая. Наставник и сам не любил подобные операции, потому что у него ногти на ногах и руках были очень чувствительными.

– Вы же на линкоре за милую душу кромсали конечности, так что не стоит страшиться ногтя на ноге, – поддела Нора. – Увидимся за ужином. И вы расскажете мне, как все прошло.

Направляясь к выходу, она старалась сохранять спокойное выражение лица и уверенный вид, пока ее не остановил шепот, доносившийся из тени возле черного выхода. Двое мужчин явно спорили. Нора не могла узнать ни одного голоса и остановилась, раздумывая, как лучше поступить: выбрать другую дверь или пройти мимо, притворяясь, будто ничего не слышит, как делали монахини и сестры милосердия. Но не успела она принять решение, как ссора закончилась и мужчины разошлись, словно обломки расколовшейся льдины. Один исчез за дверью, а другим, яростно шагавшим в ее сторону, оказался Гарри.

– Нора! – дернулся он, словно испугавшись чего-то, и застыл на месте.

– У тебя проблемы? С кем ты говорил?

Тримбл провел рукой по лбу, затем быстро оглянулся через плечо.

– Пойдем. – Он за руку потянул ее за угол в темный двор. – Извини. Это был Викери. Устроил мне очередную выволочку.

Брови Норы сошлись на переносице.

– После завтрашнего симпозиума ему придется прикусить язык, – проворчала она. – Скоро все врачи будут на вашей стороне.

– Конечно, – кивнул Гарри, механически улыбаясь, – завтрашний симпозиум. – Он поджал губы. – Как раз об этом я и хотел поговорить с Дэниелом и доктором Крофтом. Боюсь, что не смогу присоединиться к ним на сцене. Они оба умеют быть убедительными, а я…

Нора схватила Тримбла за плечо:

– Ты о чем?

Он поежился под ее требовательным взглядом.

– Для них же будет лучше, если я не пойду.

Нора уставилась на него, впервые осознав, насколько их друг изменился за последние два месяца. Его обычно веселое лицо сейчас было утомленным и измученным.

– Но ты не можешь отступиться. Твое присутствие крайне важно. К тому же в статье, которая недавно вышла, ты указан вторым хирургом, и твоя карьера от этого заседания зависит не меньше, чем карьера Дэниела.

Тримбл покачал головой.

– Мне вообще не следовало соглашаться. Я обуза.

Нора понизила голос до шепота:

– Гарри, тебе надо всего лишь описать операцию, а про нее ты знаешь каждую подробность. – Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. – Все ждут вашего с Гибсоном совместного доклада.

Шотландец повесил голову и взъерошил и без того растрепанные волосы.

– Я знаю, чего все ждут. – Он обвел взглядом пустой двор, опасаясь лишних ушей. – Просто… если я потеряю место в Святом Варфоломее…

– Этого не случится. – Нора сжала ему руку. – А если бы даже случилось, доктор Крофт нашел бы тебе работу.

– Он талантливый врач, но совет директоров ему не одолеть, Нора. – Сквозь отчаяние Тримбла пробилась невеселая улыбка. – Хотя, если бы кто-нибудь смог усмирить завистливых коллег, я бы на него поставил.

Нора покраснела и убрала руку, спрятав ее за юбку. Может, Гарри просто больше не хочет работать на Грейт-Куин-стрит? В конце концов, еще недавно он, говоря простонародным языком, «гулял» с ней. Теперь они лишь вежливо общаются, но их даже друзьями не назовешь.

– Прости, Гарри, я и так тебя задержала. Уверена, у тебя куча дел.

– Да. Викери с меня шкуру сдерет, если я не… – Его голос затих, и желудок у девушки свело судорогой от чувства вины.

– Придешь к нам на ужин сегодня вечером? – спросила она. – Встретишься с Дэниелом, вы поговорите, отрепетируете будущий доклад, и тогда, возможно, ты почувствуешь себя увереннее.

Тримбл вздрогнул.

– Боюсь, меня ждут на ужин с одним прежним сослуживцем, – промямлил он.

Нора склонила голову набок. Гарри явно лгал, но было бы невежливо показывать, что она его раскусила.

– Ром, крепкий табак и бог знает что еще? – усмехнулась она.

Он расслабился и расплылся в усмешке, похожей на его прежнюю задорную улыбку.

– Не заставляй меня признаваться в грехах.

– А ты не засиживайся допоздна, – поддразнила она.

– Обещаю. – И Гарри шутливо козырнул ей, еще не совсем по-свойски, но уже близко к тому.