Через неделю после демонстрации, когда восторженные похвалы доктора Кордена разошлись по больницам и хирургическим кабинетам Лондона, Нора наблюдала, как Дэниел вертит в руках скальпель, который собирался затачивать после напряженного дня в лечебнице. И не удивилась, когда он отложил лезвие и прокашлялся.

– Я получил письмо от родителей, – произнес он небрежным тоном, который прозвучал удручающе неубедительно.

Дэниел был самым рассудительным человеком из всех, кого Нора знала. Интересно, сколько раз он мысленно репетировал это непринужденное обращение к болезненной теме?

– И?.. – Она отложила губку, а доктор Крофт, по локти в мыльной пене, лишь хмыкнул.

– Они собираются приехать в Лондон.

– Когда? – Нора не могла понять, радостная это новость или нет.

Лицо Дэниела ничего не выражало.

– Да собственно, уже приехали. В понедельник. Мама хотела пройтись по магазинам и…

– Так они уже здесь? Дэниел, ты должен был мне сказать! – воскликнула Нора. – Знаешь, здесь их всегда рады видеть. – Если они с миссис Фиппс поднатужатся, то смогут придать дому достаточно респектабельный для дневного визита вид, и усилия окупятся, если помогут Дэниелу помириться с семьей. Когда родные поймут, как важна и ценна его работа, возможно…

– Они всегда останавливаются в отеле «Грийон», – сообщил Гибсон.

Девушка сглотнула и притихла. Дэниел больше ничего не сказал, и доктор Крофт, к ее удивлению, тоже молчал, старательно вытирая руки льняным полотенцем.

– Что случилось? – спросила Нора.

– Меня пригласили к ним завтра на ужин, – признался Дэниел. – И я настоял, чтобы и вы оба пришли. Им будет полезно познакомиться с моими соратниками.

Нора покраснела от удовольствия. До чего же забавно, какие слова до сих пор заставляют ее краснеть, а какие уже воспринимаются спокойно. Разговор о триппере сегодня утром показался даже скучным, но когда Дэниел назвал ее соратницей… «Он хочет познакомить меня с родственниками!» – мелькнуло в голове, и Нора поспешно принялась укладывать чистые скальпели, щипцы и пилы в саквояж доктора Крофта.

– Надеюсь, вы не возражаете, – продолжил Дэниел. – Теперь, раз уж я избрал этот путь, полагаю, родителям придется смириться с реалиями моей жизни.

Нора услышала улыбку в его голосе: значит, он заметил, что она покраснела. Девушка защелкнула замки саквояжа и, развернувшись, поставила его на скамейку у двери, опасаясь, как бы наставник тоже не увидел ее смущение.

– С радостью поеду, – сказал доктор Крофт.

Взяв себя в руки, Нора обернулась. Профессор все еще тщательно вытирал руки, но Дэниел искоса бросил на нее обжигающий взгляд.

– Я подумал, что, возможно, будет проще… что вечер пройдет лучше, если мы куда-нибудь выберемся, хотя, уверен, ужин в «Грийоне» вам понравится. – Он одарил Нору ослепительной улыбкой, а затем снова уставился на экипажи, проезжающие мимо подвального окна. Утро было ясное, и Гибсону пришлось прищуриться из-за яркого солнца. – Завтра вечером в театре Друри-Лейн состоится представление месмеризма. Я бы не прочь сопоставить воздействие эфира с силой внушения, к тому же, боюсь, матушка чудовищно увлечена этой темой.

– Кое-что для всех, да? – усмехнулся Хорас. – Похоже, ты об этом много думал. – Он оглянулся через плечо на операционную. Сейчас она была пуста и сверкала чистотой. – Не волнуйся. Мы с Норой при необходимости можем устроить представление не хуже прочих, ведь так, мисс Биди?

Разумеется, могут, но… Нору охватила паника.

Доктор Крофт снова усмехнулся.

– Не смущайся, Элеонора. – Он порылся под фартуком в карманах и вытащил пачку купюр, перевязанных кетгутом, которым они пользовались для наложения швов. Отсчитав несколько банкнот, он вложил их Норе в руку. – Возьми миссис Фиппс, и отправляйтесь на Оксфорд-стрит. Купи себе что-нибудь из одежды. Но ничего слишком вычурного и бестолкового. Ненавижу балаган. Во сколько завтра ужин?

– В семь, – ответил Дэниел.

Доктор Крофт удовлетворенно кивнул и, насвистывая, вышел из комнаты.

Нора аккуратно сложила купюры, пытаясь представить себя в строгом платье с кринолином и оборками.

– Не представляю, что и выбрать, – печально призналась она. – Все равно вид получится слишком унылый либо дурацкий и вульгарный.

Дэниел отвел с ее щеки выбившуюся прядь волос, и его смех эхом отдался у девушки в груди.

– Это невозможно, но хотелось бы мне посмотреть, как ты пытаешься.