Нора поставила на поднос пустую миску из-под каши, которую приносила Джону Прескотту. Моряк поудобнее устроился на подушках.

– Вы завтра пойдете гулять с доктором Тримблом?

Она скрыла удивление, поправляя простыни и разглаживая несуществующие складки.

– С чего вы взяли? Пейте чай.

– Не нужно на меня шипеть, – усмехнулся Джон Прескотт. – А доктор Гибсон, между прочим, весьма хорош собой.

Нора метнула на него обжигающий взгляд. Всю прошедшую неделю она была рада видеть, что вместе с аппетитом к пациенту возвращается и довольно бесцеремонное чувство юмора, но если он собирается вместе с санитарами подшучивать над ней…

– Я не заметила, – отрезала она.

– Полагаю, именно из-за него Гарри больше о вас не говорит? У меня ведь тут нет других занятий, кроме как наблюдать.

– Лучше отступитесь. Наблюдения явно не ваш конек. – Она почувствовала, как краска приливает к щекам. Стоит Джону заметить ее смущение, и ей уже не оправдаться. Надо все-таки поговорить с…

– Гарри! – воскликнул Джон. – А я тут как раз говорил о тебе.

Девушка резко обернулась.

– Добрый день, Нора. Привет, Джон. – Плечи у Гарри были напряженно развернуты, а глаза прищурены, так что понять, в каком он настроении, не составляло труда.

Нора выдавила слабую улыбку и встала, разглаживая юбки.

– Пришел проведать своего пациента?

– Вообще-то, мне нужны Дэниел и доктор Крофт. – Их глаза встретились. – Они здесь?

Нора изо всех сил прикусила изнутри нежную кожу щеки.

– Полагаю, накачивают друг друга эфиром. Но, надеюсь, хотя бы одного из них ты застанешь в сознании. – Шутка не вызвала у Тримбла улыбки.

– У тебя найдется минутка? – Гарри показал на коридор, и девушка последовала за ним.

– Не отвлекайтесь на меня! – крикнул им вслед Джон.

Гарри раздраженно покачал головой.

– Хирурги из Святого Варфоломея уже прознали об этом случае. – Его голубые глаза были неподвижны и непроницаемы.

Нора напряглась.

– О Джоне? А они знают…

– О тебе никто не подозревает. Но в больнице судачат, что мы с Дэниелом вскрыли брюшную полость, – сказал он, тяжело вздыхая. – Я пока поделился только с одним врачом, Джонсоном: он интересуется эфиром и сочувствует нашим исследованиям, вот я и подумал, что неплохо бы привлечь его на нашу сторону. Однако слухи быстро разошлись…

– И как врачи восприняли новость? – Нора оперлась плечом о стену.

– Викери не верит и хочет своими глазами посмотреть на Прескотта. Некоторые верят, но как раз те, кто и раньше был более великодушен в предположениях. – Гарри скрестил руки на груди, словно защищаясь. – По крайней мере, четверо отвели меня сегодня в сторонку и спросили, покажем ли мы действие эфира. Они по-прежнему считают его только развлечением для вечеринок.

– Совсем как один мой знакомый, – с иронией заметила Нора, и Тримбл пожал плечами:

– Я действительно считаю, что Дэниелу не следует дергать смерть за усы, если вспомнить, сколько крыс вы угробили.

Нора нахмурилась.

– Мышей, а не крыс. – Но правда царапнула. С наркотиком и правда лучше быть поосторожнее. Каждый раз, когда доктор Крофт или Дэниел погружались в неестественный сон, сердце у нее замирало.

– Я против применения наркоза, – подчеркнул Гарри. – Мы еще слишком мало понимаем в этом.

– Ты не видел наших последних экспериментов, – возразила Нора. – Да и вообще почти не заходил к нам. – Она улыбнулась, пытаясь дать понять, что скучала по нему.

– Удивительно, что ты заметила.

На гнев в его голосе следовало отреагировать, но ее остановили приближающиеся шаги.

– Доктор Крофт? – позвала Нора.

– Нет, это я. – Дэниел вышел в коридор, еще слегка пошатываясь от эфира.

Нора бросилась к нему.

– Зачем ты поднялся так рано! – Она отвела его в гостиную, где миссис Фиппс оставила поднос с чаем, и помогла сесть на диван. Усаживая Гибсона, она заметила мимолетный взгляд Гарри.

Дэниел ухмыльнулся им обоим.

– Ты все еще под дурманом? – поинтересовалась девушка, и у Дэниела хватило воспитания покраснеть. – Тогда выпей. – И сунула ему чашку с чаем.

– М-м-м. Пахнет чудесно. – В гостиную влетел доктор Крофт и плюхнулся на диван рядом со стажером. – И мне тоже дай чаю с двумя кусочками сахару. Я забыл пообедать.

Нора это прекрасно знала и уже положила профессору на блюдце четыре куска сахара и печенье.

– По словам Гарри, в Святом Варфоломее уже вовсю обсуждают Джона Прескотта, – сообщила она.

Брови у доктора Крофта взлетели вверх.

– Откуда они узнали? Просто сборище сплетников…

– Скорее всего, кто-то подслушал мой разговор с Джонсоном, – пояснил Гарри. – Но Викери и Томпсон узнали о наших экспериментах и попросили продемонстрировать действие эфира.

– Отлично. Дадим Викери наркоз, а потом я исколю его булавками, – заявил Дэниел. – Нет, лучше давайте его кастрируем. – Он усмехнулся.

Нора прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Доктор Крофт опустил глаза.

– Ладно, можете пошутить еще минут десять, а уж потом поговорим о серьезных делах.

– Прекрасно. – Гарри, обычно любивший побалагурить в компании, сохранял сдержанность.

* * *

Тримбл уговорил коллег сделать демонстрацию закрытой: на случай неудачи лучше поменьше свидетелей. Поэтому в тот понедельник вечером пригласили только доктора Томпсона и двух его ассистентов, Кордена и Адамса. Викери не позвали, отчего он пришел в ярость и громогласно заявил, что врачей, которые настолько не уверены в себе, нельзя допускать к практике.

– Надо сделать всё правильно, – пробормотал Дэниел Крофту, нервно теребя манжеты.

– Так и будет, – пообещал Хорас и протянул ему стакан с виски. – Не суетись.

Дэниел взял напиток, но к губам не поднес: он уже выпил порцию и больше не собирался.

Прозвенел звонок, и миссис Фиппс привела в гостиную троих джентльменов.

– Спасибо, что присоединились к нам этим вечером. – Хорас приветствовал гостей широкой улыбкой и налил еще три стакана.

С четверть часа они мило болтали. Доктор Корден, говоривший с ужасным йоркширским акцентом, но наделенный потрясающей памятью, зажал Дэниела в уголке и попытался расспросить о Джоне Прескотте.

– Знаете, я заходил к нему, но пациент упорно молчит. Держит рот захлопнутым, точно моллюск раковину. Даже шрам не показал.

Дэниел скрыл усмешку. Три дня назад Джон вернулся домой и стал почти знаменитостью среди врачей.

– Так ведь кому понравится, когда на него пялятся и пальцем тычут.

– Я изучал именно грыжи. Меня этот случай очень интересует, – насупился Корден.

Наконец все с облегчением закончили разговоры и отправились ужинать. Миссис Фиппс, понимая, что она всего лишь экономка, отказалась присоединиться, поэтому место хозяйки заняла Нора. Джентльмены, незнакомые с ее привычками и не подозревающие о способностях воспитанницы профессора, развлекали девушку пустой болтовней, сбивая с толку нелепыми расспросами о моде, музыке и политике.

– Боюсь, я так и не научилась играть на фортепиано, – призналась она наконец доктору Адамсу. – У доктора Крофта нет инструмента. – Она сделала глоток вина, поставила бокал и сказала: – Зато я прочитала вашу статью в последнем номере «Философских трудов», и больше всего меня заинтересовали ваши предположения о связи онемения мизинца и поражения нижнего ствола плечевого сплетения.

Дэниел улыбнулся в тарелку: Нора верна себе. Доктор Адамс был потрясен:

– Как необычно!

Теперь, когда единственная дама как бы разрешила собравшимся говорить о вещах, куда более для них интересных, разговор легко перетек от рутинных наблюдений к разным диким теориям: считать ли окуривание практическим методом борьбы с холерой и следует ли использовать трахеотомию как последнее средство от дифтерии. Об эфире хозяин дома расспрашивать не позволил, пообещав, что терпение джентльменов скоро будет вознаграждено.

Убаюканные разговором, гости наслаждались бездельем и десертом. Когда от пудинга остались одни воспоминания, Хорас положил ладони на стол.

– Ну что, пойдемте? – пригласил он.

* * *

Томпсон уже бывал в лечебнице Крофта и его операционной, кстати совсем недавно. Адамс и Корден, впервые увидев зал, осмотрели его, восхищаясь размерами и превосходным оснащением. Корден, самый младший из троицы, с трудом сдерживал порыв все потрогать и с нескрываемым восхищением оглядывал девственно чистые полы и столешницы, зеркала, тяжелые белые жалюзи, сейчас опущенные для сохранения уединенности и тепла. Крофт всегда экономил на керосине, но сегодня вечером здесь было и светлее, и теплее обычного.

Наконец Гибсон откашлялся и ослабил галстук.

– Если не возражаете, я сниму смокинг и, как только доктор Крофт подготовит ингалятор, займу свое место на столе. – Хорас уже подал знак, чтобы из кухни принесли горячую воду, и положил термометр под стеклянную колбу, в которой хранился эфир.

С улыбкой повернувшись к другим врачам, Дэниел с удивлением заметил, что глаза у них прищурены.

– Весьма необычно с такой уверенностью участвовать в демонстрации, – отметил Томпсон. – Вами явно движет стремление преувеличить результат. Ведь притвориться спящим или бесчувственным совсем нетрудно.

У Адамса и Кордена вид был не такой настороженный, как у Томпсона, но и на их хмурых лицах появились морщинки сомнения.

– Джентльмены, я не собираюсь вас обманывать…

– Для вас ставки действительно высоки, – заметил доктор Адамс, – учитывая, что на кону ваша карьера.

Дэниел подыскивал слова, встревоженно оглядывая коллег. Можно поручить участие в опыте Тримблу, но лицо у него по-прежнему напряженное, так что вряд ли он захочет. Крофт обычно просыпался довольно легко, но ему не меньше, чем Дэниелу, хотелось доказать свою состоятельность.

– На данный момент пациента у нас нет. Если кто-нибудь из вас готов стать добровольцем… – Но при виде недоверчивых лиц врачей Гибсон смешался и умолк.

– Мисс Биди, – вмешался Хорас, и все взгляды устремились в угол, где она тихонько стояла в тени. Девушка подняла испуганное лицо к группе врачей. – Она согласится продемонстрировать действие наркоза.

– Ну, мы вовсе не имели в виду… – пошел на попятную Корден. Бо́льшую часть ужина он увлеченно обсуждал с Норой анатомию и, похоже, совсем не стремился увидеть, как на девушке ставят опыты.

– Чепуха, – махнул рукой Крофт. – Я привел вас сюда, чтобы доказать надежность и безопасность метода. А как вернее всего убедить вас, если не продемонстрировать опыт на моей подопечной?

Дэниела передернуло, когда он вспомнил, как Нора неподвижно лежала на анатомическом столе. Она проснулась совсем не спокойно, а вскрикнув от ужаса, но именно воспоминания о ее мертвой неподвижности и печальном количестве издохших мышей подтолкнули Гибсона к протесту:

– Доктор Крофт, вряд ли врачи простят нам использование молодой леди для подобных целей. Полагаю, вы не станете возражать, если я сам продемонстрирую…

– Я не против. – Нора шагнула вперед, спокойно глядя на гостей и решительно избегая взгляда Дэниела.

Он открыл было рот, но не решился настаивать, поскольку сам предлагал врачам убедиться в полной безопасности метода. И Дэниел промолчал, страстно умоляя собственный разум изобрести какую-нибудь альтернативу.

У доктора Томпсона зажегся хищный огонек в глазах, а у Гарри сквозь невозмутимый вид просочилось неодобрение. Крофт, неугомонный, как всегда, бросился вперед и схватил Нору за руку.

– Мисс Биди наблюдала за несколькими нашими экспериментами и уже пробовала эфир. – Он подвел ее к операционному столу. – Вы увидите, насколько легко и безопасно добиться нечувствительности.

– Но с какой целью? – строго поинтересовался Томпсон. – Заставлять девушек по требованию погружаться в обморок – задачка скорее для фокусника, чем для врача.

Дэниел вздохнул с облегчением.

– Вот видите, Хорас. Давайте проведем опыт сами и оставим мисс Биди в покое.

– А я настаиваю, – заявила Нора с приводящей в бешенство категоричностью и забралась на стол. – У эфира, господа, множество применений. Это вам не просто развлечение для вечеринки. Признайтесь, как часто во время операции вы жалели, что не можете погрузить пациента в обморок, лишить чувствительности, чтобы он не ощущал боли? – Несмотря на спокойные слова, Гибсон заметил, что подбородок у нее подрагивает, а мышцы между бровями напряжены. Вероятно, она больше беспокоилась не о своей безопасности, а о том, что может снова очнуться не слишком мирно и провалить демонстрацию. Так или иначе, застывшие лица врачей сделали дальнейший протест невозможным. Дэниел сцепил руки за спиной и сжал кулаки, чтобы не дать себе схватить Нору и унести прочь.

– Все сомнения и беспокойство исчезнут как дым, стоит только понаблюдать, – пообещал профессор врачам. – Доктор Гибсон, не хотите сами вести процесс?

Нора ободряюще улыбнулась, когда он приложил ей к носу и рту ингалятор, приготовленный Хорасом. Дэниел сохранял бесстрастное выражение лица, хотя, увидев, как она морщится от запаха, стиснул пальцы. Девушка в ответ незаметно пожала плечами, будто точно знала, какую проповедь он ей непременно прочтет, когда они снова останутся одни. Гибсон же едва слышал, как Крофт излагает сведения о вариантах концентрации эфира в воздухе и стадиях погружения в бесчувственность.

Через минуту и двадцать секунд Нора засопела и кашлянула, и Дэниел снял маску, но рука Хораса моментально вернула ее на место.

– Кашель начинается на второй стадии и быстро проходит. Она уже почти достигла нужного состояния, – пояснил профессор, когда веки у Норы задрожали и закрылись, а пальцы, лежащие на столе, обмякли.

Дэниел не видел ничего, кроме опущенных ресниц девушки, вялых губ и слабо поднимающихся ребер, которые свидетельствовали, что она еще дышит. Он и сам едва дышал, считая секунды.

Доктор Крофт ущипнул воспитанницу за предплечье и повернулся к врачам, доставая из кармана иглу.

– Сейчас самое время развеять все сомнения. – И он проколол нежную белую кожу, оставив алую капельку крови. Нора даже не шелохнулась.

Томпсон вышел вперед.

– Притвориться ничего не стоит, когда колют в мышцу, доктор Крофт.

– Выбирайте сами, куда колоть, коллега, – предложил Хорас, передавая иглу черноглазому лысеющему хирургу.

Когда недоверчивый врач шагнул вперед, осматривая беспомощное тело Норы, Дэниел напрягся: уж слишком долго доктор оглядывал ее фигуру.

– Я считаю особенно уязвимыми губы, а также глаза.

Загрубевшими пальцами Томпсон отвел мягкую вялую губу Норы и без предупреждения вонзил иглу глубоко в десну.

Все мужчины ахнули от потрясения, а Гибсон – от ярости. Нора снова не отреагировала, несмотря на кровь, растекающуюся по нижним зубам.

– Ни одна мышца даже не дернулась, – пробормотал Корден, подойдя ближе и рассматривая прокол во рту Норы.

Крофт тем временем выхватил иглу у Томпсона и проворчал:

– Я бы предпочел не причинять моей воспитаннице продолжительного неудобства. – Пока он отвечал на поток вопросов, хлынувших от коллег, Гарри быстро шагнул вперед и стер кровь со рта Норы.

Дэниел благодарно кивнул и снова сосредоточился на ее дыхании. Это отвлекло его от желания щедро отплатить доктору Томпсону за садистскую выходку. Когда девушка наконец очнулась, наполнив душу Гибсона бессильным облегчением, он почти не воспринял оцепеневшим сознанием удивление и поздравления других врачей.