Два дня спустя Тримбл прибыл в дом с двумя щенками в коробке. Держа в руках ножницы и стопку бинтов, Нора переводила взгляд с ласковых карих щенячьих глаз на Гарри.

– Только не щенки, – прошептала она, изо всех сил стараясь оставаться невозмутимой.

Гарри поставил коробку.

– А что не так?

– От Дэниела что-нибудь слышно? – спросила девушка напряженным голосом. Сам Гарри и доктор Крофт так часто называли стажера просто по имени, что и она за глаза забывала называть его доктором Гибсоном.

– Он навещал Мэй. Как я понимаю, она в гневе уехала в Бат. Дэниел отправился ее отвоевывать.

– Его нет уже почти две недели, – сказала Нора, опасно повысив голос. – У меня в лечебнице с полдюжины пациентов, и…

– А где же Крофт? – удивился Гарри.

– В Эдинбурге. – Нора бросила это как ругательство. – Мы нашли записку в воскресенье. Должно быть, он уехал ночью почтовым дилижансом. А сказать заранее забыл. – Щенок, которого она прижимала к щеке, боднул ее головой, но даже это милое движение не убрало с ее лица печальное хмурое выражение.

– И что он собирается там делать?

– Не имею ни малейшего представления. А пока мне нужно зашить мистера Хокинса, если он мне позволит, и только после этого я смогу заразить этих замечательных собачек. – У нее едва не сорвался голос. – Обязательно было привозить таких хорошеньких? – Шелковистая волнистая шерстка не оставляла сомнений в том, что в родословной песиков был спаниель. Нора потрогала мягкие висячие ушки.

Гарри пожал плечами.

– Их выбросили. Попались на глаза моей хозяйке. Я подумал, раз уж вы так торопитесь… – Он помолчал. – Не беспокойтесь о них сейчас. Отведите меня к Хокинсу.

Нора так и поступила. Гарри осмотрел руку мужчины, залитую кровью от очень глубокого пореза, явно образовавшегося от сокрушительного удара в оконное стекло, и объявил, что мисс Биди права, зашивать действительно необходимо, и надо радоваться, что она предложила пациенту помощь, поскольку очень хорошо владеет иглой.

– Захотите, так она вам и шикарный цветок вышьет, – поддразнил Тримбл, готовя иглу.

Мистер Хокинс, чей внушительный живот не скрывал массивных мышц, осторожно пошевелил рукой.

– Я-то надеялся, что мы попросту перевяжем, – произнес он с грубоватым выговором докера.

Гарри взглянул еще раз.

– Боюсь, не выйдет. Края раны слишком разошлись, и просто сдвинуть их, чтобы перевязать, не получится. Останется зияющая дыра с кровавым месивом, и кровотечение будет не остановить. Сами виноваты, что сложены как ломовая лошадь. У вас кожа и так слишком туго обтягивает мышцы.

Нора улыбнулась. Тримбл пользовался лестью так же умело, как Крофт – скальпелями.

Гарри соединил края раны и жестом велел Норе держать их вместе.

– Вы уверены, что не имеете ничего против? – спросил он, изучая ее лицо в поисках страха.

– Против такой царапины? Конечно, нет.

Стоило игле приблизиться, Хокинс вздрогнул, а когда острие проткнуло кожу, подпрыгнул, почти вырвав инструмент из пальцев Гарри.

Когда кетгут прошил кожу, мужчина заорал:

– Нет, не могу! – И отпихнул их обоих.

Лицо Тримбла превратилось в яростную гримасу.

– Нет уж, голубчик, ты будешь сидеть смирно. Я буйных матросов зашивал, и с тобой справлюсь. – Он толкнул мужчину на стул, куда тот едва поместился, и жестом велел Норе вернуться на место. С той же суровостью, но чуть мягче он продолжал говорить, снова и снова прокалывая иглой кожу пациента: – Ты уже сегодня вернешься на работу, а потом сделаешь себе татуировку, которая закроет шрам, и, думаю, тебе будет куда больнее, чем сейчас.

Нора стиснула губы, чтобы не рассмеяться, и перевязала аккуратные швы (числом шестнадцать) чистыми бинтами. Хокинс оставил монеты на столе и поспешил из лечебницы прочь с уязвленной гордостью, но залеченной рукой.

К обеду Нора и Гарри разобрались со всеми пациентами. Отклонив предложение принести булочек, Нора пригласила гостя наверх на цыпленка с клецками. Гарри с похвальным рвением приложился к тарелке, чем успокоил миссис Фиппс, которая тревожилась о своем отсутствующем работодателе и раздражалась из-за несносных собак.

– Дэниел скоро даст о себе знать, да и Крофт не будет отсутствовать слишком долго, иначе организовал бы поездку получше, – успокоил ее Тримбл.

Миссис Фиппс фыркнула, толкая щенка обратно на полотенце.

– Им место в сарае, – пожаловалась она. – Но уж никак не в столовой.

– Просто я хотела приглядывать за ними, – извинилась Нора и вернулась к разговору с Гарри: – Наверное, это было что-то важное, раз он так все бросил и поспешно уехал.

– Он доверяет вам вести дела, – подчеркнул Гарри. – Но я готов помочь. Знаете, так и вижу, как однажды на моем доме повесят мемориальную доску.

Нора была благодарна ему за помощь – но не за щенков, которые в тот вечер сбежали из вольера и опрокинули горшок с тимьяном, разбросав грязь и листья по всей смотровой. Миссис Фиппс, обнаружив такое безобразие, не отправила шалунов в сарай, как грозила, а отнесла наверх, в свою спальню, обиженно заявив, что Норе следовало бы следить за ними лучше. Щенки доставляли массу неудобств, хотя в конечном счете парочка с лохматой шерстью могла и пользу приносить: отпугивать крыс.

– Они напоминают мне кавалерчика[18], который когда-то был у моей сестры. Милейший малыш, – добавила экономка.

Норе не хватило духу признаться, что она собирается сделать с питомцами.

Это могло и подождать. Сейчас ей было не до экспериментов, особенно в лечебнице. В те дни, когда Гарри не мог прийти, она попросту отменяла прием, но порой из-за экстренных случаев все равно оказывалась в затруднительном положении. С некоторыми удавалось справиться Тримблу, но однажды, когда он работал в больнице в ночную смену, поздно вечером поступил вызов на роды. Нора собрала все необходимое и поехала сама.

Она подавила страх, напомнив себе, сколько раз помогала доктору Крофту. Ведь, как и многим акушеркам, опыта ей было совершенно точно не занимать, поэтому роды она могла принять без особых затруднений. А если в следующий раз вызов будет связан с сердечным приступом или переломом ноги?

К счастью, роды прошли без осложнений, и на рассвете Нора вернулась домой, воодушевленная радостью, что ей удалось благополучно препроводить сморщенного хнычущего человечка в земную жизнь.

Но с еще большим облегчением Нора, пересекая темный коридор, увидела в библиотеке отсвет горящего камина. Она поспешила в комнату.

– Вы вернулись, – выдохнула девушка, но слишком поздно осознала, что невысокая фигура, стоящая перед огнем, не Дэниел. Это был доктор Крофт.

– Здравствуйте, сэр, – сказала Нора, высвободив прикушенную нижнюю губу. – Слава богу, вы дома. Я присматриваю за всем, как могу, но от Дэниела до сих пор нет вестей. Мы с Гарри Тримблом…

Наставник смотрел на нее, не замечая ее тревоги и страдания. Его лицо пылало не только от мерцающего огня камина.

– Нора, – медленно произнес он, – в каком странном новом мире мы очутились.

– Что вы имеете в виду? – растерялась Нора.

Крофт взял ее за руку и усадил в кресло, а сам сел напротив, упершись локтями в колени. Глаза его сверкали от волнения.

– Стирается грань между жизнью и смертью. Я видел это своими глазами.

– Вы про реанимацию? – спросила девушка, наклонившись вперед и всматриваясь в его лицо.

– Нет. Как раз наоборот. Реанимация – это воскрешение людей из мертвых, возвращение к жизни. А я вчера видел, как весьма энергичную, полную живости женщину почти свели в могилу. Доктор Фелан пригласил меня в Эдинбург посмотреть на его работу с пациентами психиатрических клиник. – Доктор Крофт сильно потер руки, и пересохшая кожа ладоней неприятно зашуршала. – Там была совершенно безумная женщина, у которой к тому же случился сильнейший припадок. Фелан поднес к ее носу платок, она вдохнула и впала в ступор. Сначала я даже подумал, что он ее убил. Представляешь, она не реагировала ни на какие раздражители, даже на боль.

– Носовой платок? – нахмурилась Нора. Бессмысленные речи всегда вызывали у нее раздражение, а все, что говорил сейчас доктор Крофт, не имело никакого смысла. Они оба высмеивали разнообразных гипнотизеров и магов, которые будто бы владели целительной силой. – И как Фелан это сделал? – спросил она.

Крофт ухмыльнулся.

– Парами этилового эфира. Всего-то и нужно, что налить его на носовой платок или в бумажный конус и поднести к носу и рту пациента. Вдохнув пары, больной почти мгновенно погружается в беспамятство.

– Значит, эфир? – переспросила Нора.

– Нужно рассказать Дэниелу, – заявил Крофт.

Настроение у девушки сдулось, как воздушный шарик на холоде.

– А его нет.

– Вот как. Ушел на вызов?

Доктор не одобрял обиняков и намеков, поэтому Нора сказала прямо:

– Нет, вообще уехал из Лондона домой, сэр. И до сих пор не вернулся.

– Молодой да глупый, – снисходительно заметил Крофт. – Ну да ничего, станет легче, как только он сделает себе имя. Тогда не придется отвечать перед сборищем всяких шарлатанов вроде Викери.

– Я бы не была так уверена. Он… Ну, в общем, сэр, боюсь, все очень плохо. Доктор Тримбл говорит… – Внезапно эмоциональная ноша стала слишком тяжелой и захотелось разделить ее с наставником. Лицо у Норы сморщилось. – Сначала Гибсон исчез, потом уехали вы, и никто из вас не удосужился сказать мне хоть словечко.

– С этим мы разберемся позже. А сейчас я должен продемонстрировать тебе… – Он замолчал, рассмотрев наконец состояние воспитанницы. – В чем дело, детка? Ты устала?

Нора кивнула – так было проще, чем говорить со сдавленным горлом. Доктор Крофт осмотрел ее с ног до головы, обратив внимание на заляпанные грязью мокрые юбки и тяжелую сумку, которую девушка оставила на полу.

– Где ты была? – спросил он.

– На Бедфорд-Роу, принимала роды у миссис Тиммин.

– Ух ты! Одна? – удивился Крофт.

Нора кивнула.

– Но все прошло хорошо. Роженица и сама уже опытная в этом деле, хотя на этот раз времени потребовалось чуточку больше.

– Ты молодец! – Крофт одарил девушку быстрой улыбкой, а затем снова беспокойно огляделся. – У нас все еще есть кот?

Она покачала головой.

– Вы же удалили ему легкие несколько месяцев назад.

– Черт возьми…

– Только что принесли двух щенков, – осторожно пояснила Нора.

– Отлично. Отправь их в лабораторию. Я хочу проверить свой газ.

– Животным будет больно?

– Как раз наоборот.

* * *

Забрать щенков из спальни миссис Фиппс, не разбудив ее, не удалось. Тот, что покрупнее, взвизгнул, когда Нора вытаскивала его из коробки. Экономка резко села в кровати, и пушинки из подушки, запутавшиеся в густых седых волосах, упали ей на лоб.

– Зачем ты забираешь моих собачек? – требовательно спросила она.

– Они понадобились доктору Крофту, – прошептала Нора.

– Я не позволю ему их резать! – Вскочив с кровати, миссис Фиппс наклонилась над щенками. – Найди других. Этих не дам.

– Я не собираюсь причинять им вред, – заверил Крофт, просунув голову в дверь.

Миссис Фиппс вскрикнула и бросилась искать свой халат.

– Клянусь, никакого вреда, – пообещал доктор под натиском домоправительницы. – Приходите и посмотрите сами, если не верите на слово.

Миссис Фиппс вздрогнула.

– Я уже говорила вам, доктор, что вы нипочем не заставите меня туда войти. Но ежели вы навредите малышам…

– Не наврежу. Всего-навсего один укол иглой. Пойдем, Нора.

Он взял одного щенка под мышку и вышел.

– Я прослежу, – заверила Нора растерянную домоправительницу и поспешила следом. Когда она догнала наставника в коридоре, тот осматривал собаку.

– Не такая уж и необычная на вид. Если с этой случится беда, заменим ее другой.

* * *

Нору не удивило, когда доктор Крофт, сначала успешно усыпив, а потом как по волшебству оживив собаку, предложил вдохнуть газ и ей.

– Ты обнаружишь, что запах у этого вещества довольно приятный, – пообещал профессор, приготовив чистый носовой платок. – Я и сам попробовал чуточку. Благодаря этому обратная дорога из Эдинбурга прошла намного быстрее. – Он сверился с часами. – Любопытно посмотреть, сколько ты проспишь. Некоторым пациентам Фелана, когда они вдыхают эфир, снятся фантастические сны, но у меня было ощущение, будто я плаваю в черном океане. Когда проснешься, запиши свои ощущения. Я буду наблюдать и тоже могу кое-что записать, если поначалу ты будешь слишком слаба, чтобы взяться за ручку.

Нора кивнула. Сердце у нее билось учащенно, ладони вспотели, но поддаваться страху не было смысла. Она забралась на стол и расправила юбки.

– Все хорошо. Я готова.

Доктор Крофт осторожно отмерил три капли жидкости на чистый носовой платок и поднес к носу воспитанницы. Через несколько секунд она уже плыла в темном облаке, где, как ни странно, пахло яблоками. Голова почему-то опустилась на несколько футов ниже ног, хотя Нора помнила, что лежит на твердом столе. Она бы захихикала, но сознание уже покинуло ее.