В жизни дома 43 по Грейт-Куин-стрит было много странностей, но удары и грохот, доносящиеся из спален, к ним не относились. После третьего удара Нора отложила последний номер «Ланцета» и бросилась вверх по лестнице. Но резко затормозила у распахнутой двери доктора Гибсона. Выдвинутые из письменного стола ящики зияли пустотой, а выброшенные книги небрежными грудами валялись на кровати, столе и полу. Половина вещей была просто свалена в открытый сундук.

– Доктор Гибсон, что вы делаете? – удивилась она.

Ответом ей был беглый взгляд и минутная остановка в суетливых сборах.

– Почему вы уходите? – Нора прикусила губу, раздраженная глупостью своего вопроса: нормальный человек поинтересовался бы куда.

– Слухи добрались до моих родных. Они… Это катастрофа. Мне нужно ехать в Ричмонд.

Рядом с его чемоданом лежало вскрытое письмо.

– Если я к пяти доберусь до постоялого двора, то еще успею на последний дилижанс, – пробормотал Гибсон. Такая целенаправленность среди общего беспорядка убедила Нору, что лучше не спорить. Она подняла с пола три книги и аккуратно положила их на кровать.

– Спасибо. Помощь мне не нужна. – Он говорил не глядя на девушку, в голосе звучал холодный упрек. Даже в спешке он не хотел, чтобы она находилась в его спальне. Нора собралась было возразить: зачем из-за глупых условностей отказываться от помощи в такой момент, но поняла, что не сможет его переубедить.

– Ну что же, счастливого пути, – произнесла она и вернулась в библиотеку. Через несколько минут Гибсон ушел, даже не попрощавшись.

Три дня от него не было вестей. Наконец Нора сама спросила у доктора Крофта:

– А доктор Гибсон сегодня снова не будет с нами ужинать?

– Что? – Наставник поднял глаза и заморгал, из чего стало понятно, что он ничего не заметил. Да и к обеденному столу-то он пришел, забыв снять забрызганный кровью фартук.

– Обязательно носить это здесь? – безо всякой надежды упрекнула доктора миссис Фиппс.

– Ой. Простите. – И Крофт, сняв фартук, повесил его на один из новых стульев с парчовой спинкой. Миссис Фиппс только глаза закатила.

– Я отнесу его вниз, – тихо предложила Нора, после чего спустилась в подвал и оставила фартук на одном из крючков. На стуле возле двери все еще стоял саквояж Дэниела. Наверняка владелец за ним вернется. Ведь Гибсон так бережно относился к своим инструментам.

Нора снова прошла в столовую и положила себе мяса с картошкой, гадая, распекала ли миссис Фиппс в ее отсутствие доктора Крофта за порчу дорогой обивки. Сказать наверняка было невозможно. Оба молча жевали. Нора попробовала еще раз:

– Я так понимаю, сегодня вечером Гибсона опять не будет.

Доктор Крофт промокнул губы салфеткой.

– Не бери в голову: он пытается наладить отношения с родней и этой своей пустозвонкой.

– Пустозвонкой? – переспросила Нора.

Хорас пожал плечами.

– Девушкой, на которой он намеревался жениться, но теперь она разорвала помолвку. Видать, газет начиталась и предположила худшее, как и любая женщина, которой в жизни больше нечем заниматься, кроме как сплетничать да весьма посредственно бренчать на пианино. – Он фыркнул и отрезал себе еще кусочек грудинки. – Ты же знаешь, я терпеть не могу подобную чепуху. Кому понравится увольнение из престижной больницы! Представляю, как разочарованы его родители. Невежды. – Он помешал горошек вилкой. – А этому парню следует научиться прежде всего сосредоточиваться на важном.

Нора смотрела, как масло застывает вокруг несъеденного горошка.

– Я и не знала, что он помолвлен с мисс Эдвардс, – пробормотала она. Дэниел несколько месяцев проработал с Норой в лаборатории и лечебнице, но о своей жизни за пределами Грейт-Куин-стрит рассказывал очень скудно. Нора, например, в ответ на вопрос честно поведала ему о своих родителях и холере, но он не ответил взаимностью на ее откровения.

– На мой взгляд, парень правильно сделал, что избавился от невесты. У него слишком большой потенциал, чтобы обременять себя домашними пустяками, – проворчал Крофт.

– Например, привязанностью? – пробормотала девушка, уставясь в тарелку. Доктор Гибсон не обручился бы с нелюбимой. Нора была озадачена и даже раздражена его подавленностью после той сцены в «Атенеуме», но внезапно поняла, в чем дело. Дэниел любил ту девушку, а теперь из-за одной ошибки потерял ее.

Наставник молча пожал плечами. Во рту у него было слишком много картошки, чтобы вступать в споры.

* * *

Нора провела жирную линию в гроссбухе, перевернула страницу и принялась пересчитывать флаконы с хинином, оставшиеся в шкафу. Проверка припасов была привычным делом, и мысли ее блуждали где-то далеко. Вот интересно, поведи она себя как обычная молодая леди и не заявись тогда в клуб «Атенеум», отвергла бы Дэниела невеста? Этот вопрос неотступно преследовал Нору, пока она считала рулоны корпии, стопки простыней и кувшины с ламповым маслом. Чем дольше Гибсон отсутствовал, тем меньше верилось, что скандал скоро утихнет. Снова и снова вспоминала она, как явно Дэниел страдал, собирая вещи, как горбились плечи, мелко подергивались веки. До чего же тихо стало в доме, когда он уехал. Все это подтверждало ее опасения: молодой врач решил отказаться от деятельности, за которую она отдала бы все.

Накануне его бегства Гарри объяснил, что Дэниел чувствует себя в большом долгу перед родными, которые отговаривали его от практики на Грейт-Куин-стрит, – еще одна вещь, о которой Дэниел никогда ей не говорил.

Капля чернил сорвалась с кончика пера и растеклась неопрятной кляксой на аккуратно исписанной странице. Не стоило так сильно давить. Гибсон мог сбежать из Лондона и начать вести легкую и обеспеченную жизнь. У Норы такого шанса не было. Но когда она представила, что они поменялись местами, вообразила, что у нее есть любовь, которую приходится терять, душа исполнилась сожаления. Нет, нельзя осуждать Дэниела за разбитое сердце.

У Норы никогда не было романтических отношений. Да и вообще со смертью родных она лишилась всякой любви, если не считать суровой привязанности миссис Фиппс да рассеянного одобрения доктора Крофта. Но страдания Дэниела не оттолкнули ее от возможного романа, заставили не бояться, а, наоборот, жаждать этого: глубокого единения с другим человеком, взаимопонимания, общности интересов и симпатий. Возможно, Гарри – ее судьба?

Будет проще считать отношения научным экспериментом. Если бы Тримбл набрался смелости поцеловать ее, она могла бы сравнить свой пульс и душевное возбуждение с другими ощущениями и посмотреть, доставляет ли ей это большее удовольствие. Но возникал вопрос: а если эксперимент окажется неудачным, что тогда? Гарри приятный, забавный и добрый парень, но одна прогулка и два ужина в неделю – едва ли лучший способ познакомиться поближе.

А если у него возникнут какие-то виды на нее? От этой мысли неприятно кольнуло в животе, хоть сама идея не показалась такой уж отталкивающей. Возможно, пока Нора не познала разочарований, у нее сохраняются слишком романтические взгляды. Гарри был первым мужчиной, который активно ее добивался. Санитары кидали вслед озорные взгляды, студенты-медики несколько раз улыбались, но ни один даже имени ее не спросил. Однако не стоит цепляться за Гарри только потому, что он ее первая (и, не исключено, единственная) возможность.

А если Нора ошибается? А если он именно тот, о ком она мечтала? Раньше она вовсе не думала о мужчинах, а сейчас, сматывая бинты или переодеваясь на ночь, то и дело мысленно представляла глаза Гарри, окруженные морщинками, и кривой нижний зуб. Ей хотелось бы видеться с Тримблом чаще, но тот занимался сложным случаем в больнице. Из-за дополнительной нагрузки он еще неделю не сможет ее навещать.

А работа между тем была и у нее. Нора составила список лекарств, которые нужно купить в аптеке. Никакие ее исследования не решат проблем Дэниела с мисс Эдвардс, но, возможно, удастся отыскать аргументы в поддержку его позиции против прижигания. И Нора отправилась в библиотеку.

Нужен эксперимент, чтобы проверить теорию Крофта о токсичности свиного навоза. Можно найти пару бродячих собак и нанести им одинаковые раны… Нора поморщилась. Она была ярой противницей вивисекции, но иначе-то как? Если наставник прав, риск слишком велик для всех. Она повернулась к полкам. Что ж, придется читать все работы о заражении крови и ампутациях рук, а если повезет, отыскать и что-нибудь полезное об экскрементах.

* * *

Огонь в камине почти догорел, и Нора погрузилась в тревожную дремоту, полную кошмарных теней. Днем, когда разум бодр и силен, она никогда не поддавалась страхам, но сегодня слишком устала. Ей снились заражение крови и холера, она постанывала в забытьи, забившись в угол кресла.

– Нора! – Ее разбудило энергичное встряхивание, это оказалась всего лишь миссис Фиппс, которая теребила девушку за руку. Нора моргнула, сбитая с толку ярким светом в комнате. Должно быть, уже утро.

– Простите. Я не хотел, чтобы вы ее будили, – раздался с порога знакомый голос.

– Гарри! – воскликнула Нора и покраснела.

– Пациент, которого я должен был оперировать, не дождался и умер. Я думал пойти домой поспать, но вместо этого решил навестить вас. Знаю, сейчас раннее утро, а не день, и вы даже не ждали меня сегодня, но я подумал, что, раз уж нынче воскресенье, мы можем прогуляться. Простите, я вовсе не хотел застать вас врасплох. – Вид у него был опечаленный и виноватый.

Нора поспешно вскочила, тщетно пытаясь разгладить мятые юбки.

– Я…

– На меня чтение допоздна действует точно так же, – улыбнулся Гарри. – Тогда, может, встретимся на следующей неделе?

– Нет. – Внезапно Норе безумно захотелось сбежать из дому. – Если вы дадите мне четверть часа, я буду готова.

– Ты же еще не завтракала, Элеонора, – нахмурилась миссис Фиппс.

– По пути перекусим где-нибудь, – пообещал Тримбл.

Нора поспешила к себе, но в дверях обернулась. Она знала, что выглядит как чучело, но…

– Спасибо, Гарри. Я мигом.

* * *

Зимний день был необычайно ясным и ласковым, словно бальзам на душу после беспокойного сна. Нора купалась в солнечном свете, не обращая внимания ни на холодный ветерок, ни на уличные запахи, которые заставляли других пешеходов горбиться и прикрывать лица.

– Что-то вы бледная в последнее время, – заметил Гарри.

– За доктора Гибсона беспокоюсь. Он рассказывал вам что-нибудь еще?

– О том, что его уволили из больницы?

– Да. Или… или о родных. – Она бы упомянула и мисс Мэй Эдвардс, если бы хватило смелости.

– Отец с матерью им недовольны. Дэниел всеми силами старается их умаслить.

Нора кивнула. Этого-то она и опасалась.

– Его отсутствие в клинике чувствуется.

– Скучаете по Гибсону?

Неожиданный вопрос застал ее врасплох. Нора покраснела и спрятала глаза.

– Он отличный врач. И нужен нашим пациентам. Кроме того, я не хочу, чтобы он страдал. – Пристальный взгляд Гарри смущал ее. Впрочем, он же врач и привык копаться в людях в поисках истины.

– Он страдает, но отнюдь не по вашей вине.

– Вы полагаете? – Нора ему не поверила. Если бы она не ворвалась в клуб на глазах у толпы мужчин…

Тримбл покачал головой.

– Он мог бы не вставать на дыбы, а уступить Викери.

– Он для этого слишком принципиален, – возразила Нора.

– Придерживается своих убеждений, да? Тогда ему в любом случае придется нелегко, Нора, но это его выбор. – Шотландец склонил голову набок, глядя на спутницу. – А вы им восхищаетесь, верно?

– Любой бы восхищался, – пробормотала Нора.

– Нет. Отнюдь не любой. – Гарри улыбнулся и направил ее влево, к пекарне на углу улицы. Купив пакет булочек со смородиной, от которых еще шел пар, Тримбл повел Нору в Линкольнс-Инн-Филдс. Увидев, как она выковыривает из булок смородину и бросает ее птицам, молодой человек печально усмехнулся: – Надо было спросить, какая выпечка вам нравится. Но я не подумал. Это мои любимые булочки, и…

– Тесто восхитительное, – прервала его Нора. – Просто смородина застревает у меня в зубах. Неприятно. – Она выбросила еще одну ягоду, а Гарри полез в пакет за очередной теплой булочкой. – Значит, когда вы не ужинаете у нас, то питаетесь булочками? – спросила она.

– Чаще, чем следовало бы, – вздохнул Гарри и похлопал себя по животу. – Размеренность сухопутной жизни явно не идет на пользу моей фигуре.

Нора фыркнула.

– Сомневаюсь, что пара лишних стоунов[17] сделает вас непривлекательным в женских глазах. Тем не менее вам следует почаще обедать с нами.

– Спасибо, я так и поступлю. – И он протянул ей пакет.

Нора взяла еще булочку и принялась отщипывать по кусочку.

– Он очень несчастен?

– Дэниел-то? – Гарри пожал плечами. – Ему понадобится время.

Нора вздохнула.

– Думаю, сдаваться – большая ошибка. Ему не следует бросать карьеру.

– Однако, похоже, придется, если Гибсон хочет вернуть мисс Эдвардс. – Гарри посмотрел на нее. – Ужасный выбор, не так ли?

– Ему вообще не следует выбирать. Конечно, может, она неотразима, как Венера, но вряд ли доктору Гибсону следует ради нее жертвовать знаниями и талантом. А вы как считаете?

Гарри рассмеялся.

– Меня еще ни одна женщина не пыталась приручить. Интересный был бы эксперимент.

От его слов девушка залилась краской и уставилась на голубей, которые толклись рядом, дерясь за крошки.

– Но ведь пострадал не только Дэниел. Как вы сами это перенесли? – Гарри повернул голову, и Нора оказалась с ним лицом к лицу.

– Ну, я, конечно, возмущена, что он ушел, но…

– Я о другом: о разговорах насчет вас, – перебил Тримбл. – Ваши с Дэниелом имена вовсю полоскали в клубе, и в той газете их пропечатали.

Нора покраснела еще больше.

– Уверена, шумиха скоро утихнет. Я вовсе не являюсь важной персоной. Да и мне ли жаловаться на дурную славу после того, как я ворвалась в клуб. Никто ведь меня не заставлял.

– А я вас не остановил. Стыдно признаться, но мне ваш поступок даже понравился. Вы не похожи на других женщин, – заявил Гарри.

– Да, не похожа. – Слова отчего-то прозвучали с грустью и даже сожалением, и Нора, смутившись, принужденно рассмеялась. – Но можете ли вы представить меня обычной? Доктор Крофт такого не выдержал бы. Сошел бы с ума, живи у него в доме настоящая леди, – добавила девушка насмешливо, поджав губы и подняв брови.

Гарри рассматривал ее, продолжая жевать. Проглотив, он изрек:

– И все-таки вы леди, Нора, причем самая настоящая. Он вам небезразличен, верно?

– Доктор Крофт? Ну разумеется.

Шотландец хмыкнул и опять протянул ей пакет с булочками.

– Нет, спасибо, – отказалась девушка. – Мне достаточно.

– Тогда скормите птицам. Мы можем посидеть еще немного, прежде чем возвращаться домой.

Так они и сделали. Нора призналась, что собирается воспроизвести рану и покрыть ее свиным навозом.

– Если смогу найти бездомных собак, достаточно мерзких и нездоровых, чтобы у меня хватило духу причинить им вред, – добавила она.

– Никаких больных собак, – встревожился Гарри. – Лучше я подыщу вам подходящих кандидатов и помогу, но должен сказать, что на флоте полно историй о том, что моча, например, помогает заживлять раны, а не инфицирует их. Не знаю, выйдет ли толк из ваших хлопот.

Нора смотрела на его руки, пока он кидал крошки оживившимся голубям.

– Мне такие хлопоты только в радость.

Нахальный голубь склонил набок серо-голубую головку и издал звук, похожий на смешок.

* * *

Нора вернулась в дом, напевая про себя. Голова полнилась планами, и девушка сразу пошла поделиться с доктором Крофтом идеей эксперимента. Не обнаружив наставника ни в библиотеке, ни в лаборатории, она заглянула к нему в спальню. Но там его тоже не оказалось.

Ни слуга, ни миссис Фиппс профессора не видели и не слышали. Посыльный, отправленный в больницу Святого Варфоломея, вернулся ни с чем.

– Он сегодня не появлялся в больнице, – сообщил запыхавшийся мальчик.

– Его и к пациентам не вызывали, – припомнил слуга.

– Так куда же он делся? – всплеснула руками миссис Фиппс. Конечно, ответа ни у кого не нашлось. Встревоженная домоправительница поднялась наверх, чтобы обыскать комнату доктора, а Нора последовала за ней, отгоняя дурные мысли. После получасовых поисков миссис Фиппс подняла с пола клочок бумаги и раздраженно прошипела:

– Оказывается, он оставил нам записку. Должно быть, в спешке уронил.

– Так куда пропал доктор Крофт?

– Укатил в Эдинбург. – Миссис Фиппс нахмурилась, а затем фыркнула: – Нет, ну что за человек!