Не сумев предостеречь Гарри, Дэниел чувствовал себя неловко и понял, что просто обязан предупредить мисс Биди или доктора Крофта. Поговорить с Хорасом было бы проще, но, скорее всего, совершенно бесполезно. Крофту Тримбл нравился, к тому же тот позволял мисс Биди делать все, что ей заблагорассудится. Дэниел напрасно напрягал мозги, пытаясь придумать, как шепнуть девчонке на ухо хоть словечко предостережения, дать понять, что за компания была у Гарри в Париже.
Впрочем, неумение подыскать нужное слово оказалось неважным. На следующее утро Дэниел проспал и, так и не увидев мисс Биди, помчался в больницу. Он стремглав вылетел за дверь и замедлил шаг только после того, как добрался до приемного отделения Святого Варфоломея, где хирурги собрались обсудить утренние дела. Гарри пришел раньше, но его осунувшееся бледное лицо было еще более измученным, чем у Гибсона. Набрякшие веки нависали над мутноватыми глазами, словно наспех завязанные помятые ленты.
Пожалуй, не всех флот обучает беспробудному пьянству, решил Дэниел и даже заулыбался, обдумывая, как наказать приятеля, но мрачное выражение лица еще одного врача остановило его. Улыбка исчезла с лица Гибсона, когда он заметил тревожные признаки: руки, неловко сжатые в кулаки, опущенные глаза, чтобы только не встречаться взглядом с ним. Молодой коллега отошел в сторону, пропуская доктора Викери, чьи жесткие голубые глаза сверкали, но губы были так странно сжаты, что Дэниел не мог понять, сдерживает хирург ликование или же ярость. Сглотнув в наступившей внезапно тишине, Гибсон прищурился, удивляясь, почему даже Гарри не смотрит на него.
Викери откашлялся и заговорил таким зловещим шепотом, что его было трудно расслышать.
– Одна из неприятных задач медицинской профессии – наблюдать за болью и страданиями, которые причиняют пациентам нерадивые врачи и хирурги. Пока все трудятся, спасая жизни, неизбежно случаются печальные ситуации, когда вы или другой врач по невежеству и невнимательности… – Его речь стала более отрывистой и яростной, отчего на нижней губе скопились капельки слюны. Невзирая на возможные упреки Викери, Дэниел хотел лишь знать, кто именно страдает, чтобы помочь. Но Викери все говорил и говорил, а его немигающий взгляд и манера мучительно медленно тянуть каждое язвительное слово все сильнее действовали Дэниелу на нервы, подтачивали его самообладание, разрывая душу на болезненные куски.
В конце концов Гибсон не вытерпел и отбросил все манеры и приличия.
– О каком пациенте все-таки речь? – поинтересовался он. Поскольку Викери ответил ледяным молчанием, Дэниел потребовал уже громче: – Так где пациент, о котором вы говорите?
– Умирает. Из-за раны на месте пальца, которая загноилась.
– Пальца? – переспросил Дэниел. Нет, Викери не мог иметь в виду Бет. – У мисс Картер? Но вчера вечером у нее все было хорошо. Что значит «умирает»?
Сам того не желая, он принял бойцовскую стойку: голова откинута назад, а плечо выставлено вперед, готовое принять удар.
И удар последовал.
– Предлагаю посмотреть, что происходит с пациентом, когда врач игнорирует законные процедуры. Заражение крови – пренеприятная картина.
Палата расплылась перед взором Дэниела, мелькнули только злобно сощуренные глаза Викери и разочарованные лица коллег, когда Гибсон повернулся и поспешил в отделение для выздоравливающих. Санитар направил его в отдельную палату, где мисс Картер обнаружилась с разбинтованной рукой. Лицо у нее было мертвенно-бледным, лишь на щеках пылали два ярко-красных пятна. Кожа стала сухой, как скала в пустыне, и такой же горячей. Дэниел отказывался верить, что перед ним та самая женщина, которую он лечил только вчера. Да, она билась в истерике, но потому, что в ней кипела жизнь. Сейчас же перед ним лежало вялое, безвольное тело, дыхание было прерывистым и хриплым, словно перекатывались мелкие камешки в пруду. Дэниел приподнял раненую руку. Культя распухла до чудовищных размеров, некогда аккуратные черные швы лопнули и сочились кровью. Красные линии инфекции сначала разошлись по ладони, а затем рванули вверх по руке, по срединной вене предплечья.
– Не может быть, – прошептал он, чувствуя особый жар там, где отравленная кровь подбиралась к плечу и сердцу пациентки. Общее заражение крови. Дэниел ни разу не видел, чтобы оно развивалось так быстро. Он услышал, как сзади кто-то вошел в палату.
– Когда сегодня утром я разбинтовывал ей руку, то обнаружил, что рану так и не прижгли. – В печальном голосе Викери слышался лишь заметный намек на торжество, но даже это было слишком для Гибсона. Желудок предупреждающе сжался. Либо Дэниела сейчас вырвет, либо он ударит этого любителя позлорадствовать, и оба варианта станут последним поступком в его карьере врача.
– У меня есть немало историй болезни и трактатов… – Беспомощный ответ Дэниела так и повис в воздухе.
– И мертвая молодая женщина.
Дэниел усиленно заморгал, борясь с черными пятнами, которые замелькали перед глазами.
– Она еще не умерла. – Осознание этого факта заставило сосредоточиться. – Мне нужны пиявки и чистая вода. Может быть, еще удастся спасти пациентку, ампутировав руку. – Он снял сюртук и принялся расстегивать запонки.
– Вы официально отстранены от этого дела, – прервал его приготовления Викери.
– Вы не имеете права…
– Ее родители, которые скорбят и ждут нашего прогноза, велели не допускать вас до своей дочери и не дать нанести ей еще больший вред. – В глазах маститого хирурга плясала улыбка.
Рука Дэниела сжалась в кулак.
– Прямо сейчас они скорбят по пальцу, а не по дочери. Если бы я мог просто…
– Просто что? Изувечить ее еще больше и только потом похоронить?
– Перестаньте так говорить, будто судьба ее уже решена! – Гибсон оглянулся в поисках поддержки, но никто из врачей, вертевшихся за открытой дверью, даже не посмотрел на него. – Надо позвать доктора Крофта. Ей необходима немедленная ампутация, а он добился отличных результатов с помощью спирта и припарок. Пока же нужны чистая вода и нитрат серебра, чтобы очистить омертвевшую плоть. Неплохо бы еще промыть вену… Нельзя же умереть от травмы пальца.
– Она не от травмы пальца умрет, – поправил Викери. – Удивительно, сколько вреда может принести гордыня. – Он коснулся шеи женщины, нащупывая слабый пульс. – Теперь можете идти.
– Нет! Вы оставили пациентку на мое попечение.
– И больше не повторю этой ужасной ошибки. Я извинюсь перед ее родителями от вашего имени.
– Черта с два! – Дэниел швырнул саквояж на край кровати, едва не задев остальных студентов, и принялся рыться в нем в поисках скальпеля. Стук крови в ушах заглушал раздавшиеся рядом тревожные крики. Он вытащил футляр с инструментами как раз в тот момент, когда его плотно обхватили чьи-то крепкие руки. Саквояж с грохотом упал на пол, а Дэниел от неожиданности покачнулся.
– Вам пора, доктор Гибсон, – объявил Гарри и одним ловким движением развернул Дэниела к двери так, что ноги Гибсона скользнули по гладкому полу. – Он всего лишь собирался снять швы и прочистить рану, – пояснил Тримбл, уводя приятеля в коридор.
И не отпускал его, пока они не увидели входные двери.
– Не здесь, – скомандовал Гарри. – Мы поборемся: обсудим случай в клубе, представим совету все доказательства, но драке никто сочувствовать не будет. Не здесь, не таким образом. А то ты, похоже, вознамерился его зарезать!
Дэниел развернулся обратно к коридору.
– Да не собирался я трогать Викери, но он ее убьет, Гарри. Убьет, просто чтобы доказать мою неправоту!
– Тогда да поможет ему Бог, – сказал шотландец, ослабляя хватку, которая и так оставила синяки на руке Дэниела. – Надеюсь, у Господа найдется время помочь и тебе.
Под приятное шуршание металла о брусок Нора оттачивала не только скальпель, но и мысли, стараясь придать им нужную остроту. Водя инструментом по камню, она наблюдала, как исчезают с лезвия крохотные зазубринки. Это был не самый дорогой скальпель у Крофта, но ее любимый, и она с ним нянчилась. Когда медленное, ритмичное скрежетание нарушило тишину операционной, девушка представила, как берет под руку Гарри Тримбла, как их ботинки мягко ступают по дорожкам тенистого парка. Она подумывала посоветоваться с миссис Фиппс, но у пожилой незамужней женщины в подобных вещах опыта было ровно столько же, сколько и у самой Норы.
Несмотря на отсутствие утонченности, она, похоже, нравилась рыжему шотландцу. Яркое чувство вспыхнуло у Норы в груди, когда она вспомнила улыбку доктора Тримбла и неуклюжее приглашение. Неужели на свете нашелся человек, похожий на доктора Крофта, только более молодой и внимательный? В такое она даже в самых дерзких мечтах не смела поверить. Впервые в жизни Нора примерила надежду как платье и нашла, что оно ей впору.
Девушка как раз укладывала заточенный скальпель в бархатную коробку, когда дверь операционной распахнулась и следом влетел крик:
– Доктор Крофт!
Это был Гарри Тримбл, совсем не похожий на улыбчивого балагура, минуту назад занимавшего ее мысли. Глаза у молодого человека едва не вылезали из орбит, лоб блестел, каждая мышца тела дрожала, требуя отчаянных действий.
– Он на вызове. Что случилось? – Нора уже почти пересекла операционную и потянулась за фартуком. – Я могу помочь?
Доктор Тримбл выругался.
– Ничего не выйдет. Речь о Дэниеле, но он в клубе, а вас я не могу туда привести.
– Он ранен?
Тримбл покачал головой, чуточку успокоив ее. Видать, шотландец бежал изо всех сил, раз так запыхался.
– Так в чем тогда дело?
– Его пациентка умирает. Заражение крови. Викери хочет доказать свою правоту и отстранил его от лечения. Дэниел был готов его задушить. Мне пришлось чуть не силой вытаскивать Гибсона на улицу. Он был так расстроен, что я дал ему фляжку виски, которую держу при себе для пациентов, поэтому в нее добавлен опиум. И Дэниел выпил все без остатка. Я надеялся засесть с ним в каком-нибудь тихом уголке в клубе и позволить выговориться, пока его не развезло. К тому времени, как Гибсон протрезвеет, пациентка умрет, и я надеялся, что это убережет его от опрометчивых поступков. Но он еще не отключился, без конца мелет языком и никак не заткнется.
– И что же он говорит?
– Рассказывает всем направо и налево, что Викери намеренно убивает пациентку.
– Боже милостивый, – прошептала Нора. – Мы должны остановить его. Он же погубит доктора Крофта.