– Осталось еще четыре часа, – сказал Гарри, когда они шли по коридору больницы Святого Варфоломея мимо пациента, спящего на носилках, и поваренка, который тащил к лестнице тяжелое ведро с водой. – Просто держи язык за зубами и постарайся забыть про здравый смысл.

– Да уж, это единственный способ не выделяться, – согласился Дэниел.

Их прервал отчаянный вопль, эхом разнесшийся по коридору. Гарри резко вскинул голову, лицо посуровело, все следы веселья исчезли. Он умел диагностировать по крику так же хорошо, как Гален[13] по моче, налитой в мензурку.

Гарри побежал на крик, Дэниел ринулся следом, бросив стопку бинтов, рассыпавшуюся по полу. От входа двое вспотевших мужчин с выпученными глазами тащили носилки, на которых корчилась женщина.

– Что случилось? – заорал Гарри, чтобы перекричать жуткие вопли.

– Ее шляпу ветром унесло на улицу. Она бросилась за ней и…

– Пожалуйста, успокойтесь. – Дэниел положил руку на плечи женщины. – Я не смогу вам помочь, если не рассмотрю травму как следует.

Пострадавшая дернулась и тихо застонала.

– Колесо фургона, – пробормотал один из носильщиков.

Ноги пациентки выглядели вполне нормально, размозжение живота или ребер от колеса фургона она бы просто не пережила, а вот руки у нее были скрючены, как у новорожденного, и сложенные чашечкой ладони представляли собой кровавое месиво. Дэниел ощупал ближнюю руку, но женщина дернула локтем. Держа ее за плечи, Дэниел потянулся к кисти. Безымянный палец был раздавлен в крошево и восстановлению не подлежал; среди раздробленных костей пульсировали обнаженные нервы. Бедняжка истошно завопила, стоило чуточку сдвинуть ее руку.

– В операционную. Немедленно, – распорядился Дэниел.

– Прошу вас, не надо! – вскрикнула она и протестующе дернулась всем телом, и этот пронзительный отчаянный вопль раскаленной иглой воткнулся Гибсону в сердце, дико скачущее в груди.

Санитары не слишком бережно протащили носилки мимо других пациентов и зевак, набежавших на крики пострадавшей. Операционная в конце коридора была пуста, но стояла неубранной со времени последней операции Викери. Дэниел раздраженно зашипел, отодвинув в сторону лотки с окровавленной марлей, и потянулся за новым рулоном, радуясь, что прихватил с собой скальпели. Потом поднял глаза и увидел, как в комнату входит Викери в развевающемся пальто. Ну разумеется, на крики прибежал именно тот, кого ему меньше всего хотелось здесь видеть.

– Продолжайте. – Викери сощурился и скрестил руки.

Дэниел сделал вид, что не заметил предостерегающего взгляда Гарри, и бросил:

– Благодарю вас, сэр.

Со взмокшим от пота лбом он прощупывал пястную кость в сторону сесамовидной, пытаясь отыскать уцелевшее. Хватило одного взгляда, чтобы понять: проксимальную фалангу не восстановить, но было непонятно, насколько глубоко в рану вдавились костные фрагменты. У Дэниела на языке вертелись подходящие к случаю ругательства, но он сдержался, дабы не доставлять Викери удовольствия своей паникой.

– Мне срочно нужен лауданум, – рявкнул он, но не успел договорить, как появился Гарри с чашкой.

Ласково улыбаясь, шотландец принялся вливать смесь женщине в горло, приговаривая:

– Я знаю, вам очень плохо и очень больно, вы словно в аду, но поверьте, мне доводилось видеть множество тех, кому было еще хуже. Пейте же. Это поможет больше, чем вы думаете.

В ослепшем от боли взгляде пострадавшей мелькнул проблеск понимания. Она схватила Гарри уцелевшей рукой и отхлебнула из чашки.

– Раньше, ругая солдат, я всегда говорил, что они ведут себя как бабы. – Гарри отставил пустую чашку и наклонился так близко к пациентке, что их лбы почти соприкоснулись. – А теперь вот опасаюсь прослыть последним вруном, если ты сумеешь держаться лучше их всех. Зовут-то тебя как?

– Бет, – прошептала женщина, чье лицо было мокрым от пота.

– Ты храбрая девочка, Бет, – заверил Гарри, придерживая ее голову так, чтобы она смотрела на него, а не на свою изувеченную руку.

Теперь, когда бедняжка перестала кричать, Дэниел увидел, что она немного старше, лет около тридцати, хорошо сложена, белолица, с тонким изящным носом. Гибсон судорожно выдохнул, совершенно не осознавая, что забыл сделать вдох. Гарри покосился на него, но Дэниел в ответ едва заметно покачал головой. От пальца ничего не осталось, но был шанс спасти остальную руку. Однако для этого нужно было надолго отключить больную. Гарри, благослови его Бог, продолжал задавать вопросы, пока ответы женщины не стали путаными и невнятными, а потом снова уложил ее на кровать. Конечности у бедняжки все еще дрожали от потрясения и боли, будто чуяли грядущее вмешательство.

– Отрешись от всего. Выключи слух. Сработай чисто и точно, – прошептал Гарри на ухо Дэниелу, пока тот привязывал больной руку. – Она уже одурманена, но я ей потом еще абсента дам.

Несмотря на снадобья, операционная звенела от криков Бет, пока молодые врачи поливали рану чистой водой и извлекали осколки костей.

– Вот так. – Гарри влил в рану абсента, и зеленая жидкость растеклась по зияющим провалам.

Озадаченный Дэниел нахмурился еще сильнее, пытаясь вытереть потоки спиртного.

– Это помогает, – только и сказал Тримбл. – Не знаю, впитывается ли абсент в открытую плоть, как в желудок, но моим матросам становилось лучше, когда я поливал рану спиртным. Возможно, оно немного обезболивает.

Пациентка между тем совсем не выглядела оцепенелой. Лицо покрылось потом, глаза вылезли из орбит, словно желая убежать, спастись от предстоящего ужаса.

– Не отрезай мне руку! – кричала она, и жгучие слова опаляли ей гортань, поднимаясь по стенкам горла, как пламя, жаждущее спалить здесь все дотла.

У Дэниела не было времени отвлекаться на Викери, поэтому он подавил желание посмотреть на реакцию старшего хирурга. Не поднимая взгляда, он устроил поудобнее дрожащую покалеченную руку, в последний раз проверив, все ли в порядке. Слова Крофта, цитирующего Сноу[14], метались с одного края его сознания к другому: «Осторожно. Любую рану обрабатывайте очень осторожно». Здесь рана была ужасной, но Дэниел осмотрел здоровый большой и другие пальцы: стоит попытаться сохранить. Он перерезал обнаженный пальцевый нерв и порванную кожу, после чего искалеченная часть отпала от кисти на белую простыню, где расплылось яркое пятно крови. А пациентка, к счастью, потеряла сознание.

Когда Дэниел закончил последний стежок, лицо у него было белым и мокрым, глаза жгло от пота и слез, которые рвались наружу, но считались недопустимыми. И первое, что он увидел, была самодовольная ухмылка Викери.

– Хирург должен быть сильнее и разумнее боли, – объявил он врачам, которые незаметно для Гибсона заполнили операционную, потом окинул взглядом побелевшее лицо Дэниела, его напряженные плечи и добавил: – Но не все на это способны. – Он приподнял веко Бет, чтобы проверить зрачки, а потом торопливо пошел прочь, как будто это дело ему наскучило, бросив на ходу: – А здесь прижечь.

Врачи молчаливой стайкой порхнули за наставником через дверь, помахивая тетрадками, словно крылышками.

– Черта с два я стану прижигать, – пробормотал Дэниел. В научных работах разных авторов то и дело приводились доводы против травмирующего воздействия прижигания, да и самому Гибсону не удавалось таким способом избавиться от инфекции. Уж лучше каждый день ставить пиявки и молиться, чтобы шины уберегли оставшиеся пальцы.

– Ты уверен? – нахмурился Гарри. – Викери это не понравится.

Дэниел посмотрел на Бет, все еще скулящую в опиумном тумане, затем снова на Тримбла:

– Да.

Гибсон наклонился перевязать темнеющий шов, Гарри же ожесточенно бормотал себе под нос все сочные эпитеты, которые ему когда-либо доводилось слышать о таких людях, как Викери.

– Знаешь, лучшее, что я приобрел на флоте, это словарный запас, – признался он, помолчал и, не дождавшись понимающего смешка от Дэниела, продолжил уже мягче: – Когда они так кричат… Это невыносимо даже у мужиков, которые сотнями прошли через мои руки, а тут женщина…

– Она на мою сестру похожа, – наконец ответил Дэниел. Это было правдой лишь наполовину. На самом деле пациентка больше походила на Мэй, чьи губы много раз шептали ему нежные слова и дарили целомудренные поцелуи.

– Что ж, когда она проснется и ей станет лучше, уверен, она еще много чего выкрикнет мужчинам, если я хоть что-то понимаю в женщинах. К тому же палец был не безымянный, так что она еще вполне может заполучить у кого-нибудь славное обручальное колечко.

Дэниел только скупо улыбнулся.

– Отправляйся-ка ты восвояси, а то Викери и к тебе начнет цепляться. Я тут сам разберусь.

Гарри послал другу кривую улыбку и направился к двери.

* * *

Нора привыкла ступать очень тихо, но, когда она проходила мимо полуоткрытой двери гостиной, доктор Крофт услышал ее шаги.

– Нора, это ты?

– Да.

– Заходи. Ты мне нужна.

Нора вошла внутрь и скрестила руки на груди, стараясь не замечать улыбки Гарри Тримбла. Девушка слышала, что он пришел полчаса назад, однако ей не хотелось кидаться к нему, будто жаждущий внимания щенок.

Но Гарри Тримбл, похоже, думал по-другому. Он поднялся со стула и протянул руку:

– Мисс Биди, как приятно снова вас видеть.

– Жаль, что вы не пришли раньше и не присоединились к нам за ужином, – сказала она.

– Не хотелось вам досаждать, – пояснил Тримбл.

– Вы нисколько никому не досаждаете, – возразила Нора, жестом приглашая его снова сесть.

Доктор Крофт хмыкнул и поудобнее устроился в кресле.

– Доктор Тримбл хотел услышать твои соображения, – заявил он.

– Не смотрите так удивленно, – рассмеялся Гарри, увидев выражение лица девушки.

– Да я и не удивлена, – солгала она.

– Речь о Викери, – со вздохом пояснил Гибсон.

– Что еще натворил этот человек? – встревожилась Нора.

– Дэниел сегодня ампутировал палец в больнице, но отказался прижечь рану, – пояснил Гарри, наклонившись вперед.

Нора кивнула. Именно так он и должен был поступить. Ей самой нечасто доводилось видеть, как прижигают раны, поскольку доктор Крофт просто отказывался это делать, но она знала, что у него от лихорадки и шока умерло куда меньше пациентов, чем у его противника.

– И как Викери это воспринял?

– Если узнает, то вряд ли обрадуется, – вставил Гибсон, печально сморщив нос.

– Точно, – пробормотал доктор Крофт. Он поднял свой бокал, понял, что тот пуст, и умоляюще взглянул на бутылку с портвейном. Нора, моментально истолковав безмолвные знаки, была уже на полпути к буфету. – Викери – старый чудак, – добавил доктор Крофт, пока девушка наполняла бокал.

Нора прикусила язык, чуть не напомнив пятидесятичетырехлетнему наставнику, что Викери на два года моложе его самого.

– Может, стоит поменьше высовываться на его лекциях, – предложил Тримбл, пристально взглянув на доктора Гибсона.

– Только не в тех случаях, когда он убивает людей, – возразил Дэниел. – Мне нужно собрать больше случаев, чтобы доказать свою точку зрения.

– Прекрасная идея, – одобрил Крофт. – Но тебе никогда не убедить Викери. Я описывал ему множество случаев. Он не понимает причин.

– У меня есть несколько историй болезни, – вставила Нора.

– Даже если Викери слеп как крот, полезно иметь доказательства своей правоты.

Доктор Гибсон помедлил, потом все же неохотно кивнул: изящный, но вызывающий раздражение отказ. Прищурившись, Нора вернулась к своему чаю, сожалея, что ввязалась в разговор.

Но доктор Тримбл не позволил ей отступить.

– Я бы с удовольствием ознакомился с вашими записями, мисс Биди. Как только мой бокал снова наполнится.

– Наслышана о неутолимой жажде моряков, – пошутила Нора, снова подходя к буфету.

– И это чистая правда, – подтвердил Гарри с виноватой улыбкой. – Не только верьте каждой истории, которую слышите, но еще и умножайте как минимум на два. Только тогда поймете, что такое флот.

– Похоже, женщинам не следует и пытаться совать нос во флотские дела, – заметила Нора, подавляя улыбку и избегая взгляда Дэниела Гибсона.

– Другим – возможно, но вы-то производите впечатление самодостаточной женщины, – отозвался Тримбл.

– Нора у нас еще и великий мыслитель, – заявил Крофт. Щеки у него слегка порозовели. – Более того, – продолжил он, – у нее замечательно красивые руки. Вы ведь даже не видели…

– Видел-видел, – возразил доктор Тримбл. – Руки красивые. Почти такие же красивые, как и все остальное в мисс Биди. Ну вот, вогнали девушку в краску, так что давайте-ка сменим тему. Я тут выпросил экземпляр «Основ медицинской химии» Орфила́[15]. Кто-нибудь из вас читал? И вы тоже, мисс Биди? Превосходно. Его методы пугают даже меня, но вот результат их применения…

Было уже поздно, и когда они закончили спорить, портвейна в бутылке заметно поубавилось. Дэниел настаивал, что ему следует лечь спать, если он хочет встретить завтрашний день с ясной головой. Доктор Крофт, который в какой-то момент задремал в кресле, поднялся, пожелал молодежи спокойной ночи и исчез.

Доктор Тримбл ухмыльнулся.

– Он действительно такой резкий, как говорят? И все же я предпочел бы работать с ним, а не с Викери.

Нора подавила зевок. Ей нравилось общество доктора Тримбла, но время было действительно позднее, а на завтра у нее намечалось много дел. Она поднялась со стула, и мужчинам пришлось сделать то же самое.

– Спокойной ночи, доктор Тримбл. – Она немного понизила голос: – И вам, доктор Гибсон.

Дэниел шагнул вперед.

– Провожу тебя до двери, Гарри.

– Я бы предпочел в роли провожатого мисс Биди. – Шотландец протянул руку и одарил девушку умоляющей улыбкой. – И я хотел спросить, можно ли мне прийти еще раз.

– А разве вас не ждут здесь, в нашей лечебнице, во вторник? Если вы не придете, доктор Крофт никогда вам не простит. – За одним из многочисленных бокалов портвейна Гарри все-таки выклянчил у ее наставника приглашение.

– Да, но я бы хотел приехать в воскресенье днем. Чтобы увидеть вас. Позволите пригласить вас на прогулку, мисс Биди?

Просьба застигла Нору врасплох.

– Доктор Тримбл, я…

– Я бы спросил вас с глазу на глаз, будь у меня возможность застать вас одну, но…

– Никаких таких возможностей, Гарри, – отрезал доктор Гибсон. – Я знаю, что тебя условности волнуют мало, но мне не все равно.

Доктор Тримбл ухмыльнулся.

– Я так и думал.

– Да и я не уверена, что стоит доверять моряку, – поддразнила Нора, хотя это была ложь. Доктор Крофт когда-то тоже служил во флоте, а ему она доверяла безоговорочно.

– Этому моряку можно доверять, мисс Биди, – горячо возразил Гарри. – Доверьтесь мне… и мы с вами… – Он запинался, но затуманенные выпивкой глаза по-прежнему горели.

– Я подумаю, – пообещала Нора. Гость был слишком обаятелен, чтобы отказываться от дальнейшего общения, но под строгим взглядом Гибсона она заколебалась и все же протянула руку на прощание.

– Спасибо. – Доктор Тримбл склонился над ней с поцелуем, и Нора тут же отняла руку, делая вид, что ничего необычного не почувствовала. – Спокойной ночи.

Девушка поспешила прочь, подстегиваемая странным трепетом в животе, и торопливо закрыла дверь. В гостиной доктор Гибсон продолжал выговаривать доктору Тримблу, однако Нора и не пыталась расслышать. Она вдруг поняла, что стажера весьма интересуют ее планы на выходные, и от этого предвкушение стало еще слаще.