Кассис, сентябрь 1908 года. Маленький рыбацкий порт почти пуст в это время. В чарующем осеннем свете Париж для наших молодых людей больше не существует, и, как героям всех любовных романов, им кажется, что они очутились на самом краю земли. Они останавливаются в небольшой гостинице, где Франсис бывал уже не раз. Выгружая чемоданы в отеле «Золушка», он просит комнату для себя и жены. Заминка. Сердце Габриэль начинает колотиться. Не из-за лжи, на это ей наплевать. Нет, сердце начинает колотиться потому, что она впервые проведет ночь в одной постели с мужчиной – и этот мужчина, похоже, не понимает, что станет для нее первым. Габриэль кажется Франсису такой уверенной бунтаркой, что он видит в ней своего двойника во всем, кроме женского обличья. Он ловелас, секс для него не проблема. На мгновение Габриэль охватывает паника, и она не замечает, как поморщился портье. Он ни на секунду не поверил во всю эту историю с браком, и на то есть веские причины: это далеко не первый раз, когда Франсис появляется здесь «с женой». Но портье молчит.

Только представьте себе неловкость и волнение этих двоих, которые сейчас окажутся обнаженными в одной постели. Нелегко перейти от духовного к телесному – возможно, все пройдет не так уж хорошо. Не так гладко.

Франсис поражен. Он не ожидал, что эта свободная двадцатисемилетняя женщина, еще и живущая в одиночку за границей, окажется такой невинной. А Габриэль, за которой еще недавно следил старший брат в Бретани, была не готова стать женщиной настолько резко. Эта ночь любви оказалась неудачной. Франсис и Габриэль созданы, чтобы говорить друг с другом, обмениваться мыслями, что-то придумывать, строить теории, – но не для того, чтобы заниматься любовью. Их союз существует не на физическом, а на метафизическом уровне. Вместе они «зачинают идеи».

Молодая пара, несколько оглушенная малоприятной ночью, молча прогуливается по каменному пляжу Кассиса. Смущенные. Изменившиеся. Но объединенные.

Франсис поднимает с земли большой гладкий камень и с неожиданной свирепостью бросает его далеко в море, раздраженный тем, что все идет не по плану. Восторг начала пути и радость поездки на машине теперь словно обволокла смутная тревога. Габриэль спрашивает художника, не хочет ли он вернуться в Париж. Тот колеблется. Он еще не во всем ей признался, его гложет еще одна тайна.

Он уже живет с одной женщиной. И в эту самую минуту та, должно быть, умирает от беспокойства или от гнева, ведь он оставил ее, не предупредив. Просто сказал, что идет покупать новый автомобиль. Больше ничего. «Я пойду куплю машину» – примерно как «пойду куплю сигарет»; ушел и не вернулся.

А теперь он не знает, что делать, и объясняет это тоном человека, который учтиво просит собеседника придумать какое-то решение. «Он это серьезно?» – думает Габриэль, женщина, которую обычно невозможно вывести из равновесия.

Итак, вот уже почти десять лет Франсис живет с Эрминой Орлиак – это практически его жена. Габриэль словно окатили ледяной водой. За свои двадцать семь лет она ни разу не поддалась ни на какую романтическую дребедень, а утром после первой ночи любви вдруг оказалась в такой невероятной ситуации. Проблема в том, что этому ходячему недоразумению невозможно сопротивляться и он клянется всем святым, что больше не любит Эрмину. Та женщина поверила в него, когда ему было всего лишь двадцать. Но иногда именно причины, по которым люди полюбили друг друга, обрекают их на расставание. Теперь Франсис ставит ей в укор все, что раньше привлекало: ее желание постоянно выводить его в светское общество, видеть его юной звездой, модным художником, которого обожает весь Париж. Он остается с ней из трусости, из страха одиночества, а еще из сочувствия к ней – бездетной женщине, которая ради него пожертвовала всем, хотя ее содержал один очень влиятельный мужчина. Но встреча с Габриэль придает ему сил, чтобы отказаться от своей давней любовницы.

Франсис просит девушку подождать его здесь, в отеле. Как нечто само собой разумеющееся. Габриэль не верит своим ушам. Сам он сядет в автомобиль и поедет в Париж, чтобы все рассказать Эрмине и расстаться с ней. Все просто, разве нет? Мадемуазель Бюффе отвечает на мольбы Франсиса настороженным молчанием. Ей нужно остаться здесь, нужно подождать его, это всего лишь на три-четыре дня, чтобы ему доехать туда и обратно. И тогда он будет свободен. Тогда они будут свободны! – восклицает он. И смогут спокойно любить друг друга. А главное – вернутся к своему разговору.

В те несколько дней, которые Габриэль проводит в Кассисе одна, ожидая возвращения Франсиса, у нее возникает много вопросов. Из которых первый: «Что я здесь делаю?»

В Германии за нее, должно быть, уже волнуются друзья, у Эдгара Вареза накопилась тысяча идей, которыми он хочет с ней поделиться, да и оркестранты наверняка пытались ее найти и теперь злятся, что она бросила их без предупреждения. И ради чего все это? Чтобы оказаться в одиночестве на другом конце Франции, сидя без дела в ожидании какого-то типа, который способен на все – точнее, на самое худшее; типа, с которым она лишилась девственности совершенно никчемным образом. Ее первая дикая ночь. Еще не хватало, чтобы ее бросил какой-то проходимец, который таскает ее за собой, как чемодан, по каменному пляжу в сентябре. А ее брат Жан, который, должно быть, уже предупредил всю семью, – разве он был неправ, пытаясь защитить ее? Он все знал. Знал о существовании Эрмины. Вот почему Франсис помчался прочь как угорелый – он боялся, что Жан обо всем расскажет сестре. Жан рассвирепел, потому что хотел защитить ее, не предавая друга. А Габриэль смотрела на него свысока, не понимая его бурной реакции. Теперь ей стыдно вспоминать об этом.

Габриэль, которой восхищались и которую даже побаивались знакомые мужчины-музыканты, эта отстраненная, недоступная, необычная женщина со своей загадочной холодностью, вдруг оказалась никчемной растрепанной Ариадной, брошенной Тесеем на берегу моря. Они знакомы с Пикабиа всего неделю, и это уже второй раз, когда он пускает в ход лихорадочные мольбы и клятвы. Все происходит слишком быстро. Ей кажется, что она оказалась в плохой классической трагедии, где соблюдается единство места, времени и действия и все встречаются, влюбляются и ссорятся в одном и том же будуаре. Удобно. Нелепо.

В жизни бывают такие моменты, когда все вокруг свидетельствует об абсурдности ситуации. Но при этом какая-то непостижимая сила словно приковывает вас к зрительскому креслу, заставляя смотреть, как на сцене вы сами принимаете совершенно безумные решения. Габриэль решает остаться в Кассисе из-за силы, которая овладевает ею и влечет к этому мужчине. Позднее она скажет: Я не знаю, почему мы познакомились, я всегда держалась особняком, в стороне от всех. Так стыдливо она вспоминает о начале их невероятного союза.

И Франсис возвращается.

Он сдержал обещание.

Габриэль никогда в этом не сомневалась.

Габриэль и Франсис проводят вместе несколько странных и волнующих дней. Они отправляют Жану странную открытку. Ни слова от себя, только цитата из Ницше: «Человека, надежд которого нельзя удовлетворить, лучше иметь врагом, чем другом». Габриэль будто пытается избежать признания: «Я тебя неправильно поняла. Теперь я знаю, что ты хотел меня защитить».

Габриэль и Франсиса забавляет несоответствие между тем, что происходит у них на самом деле, и тем, как их видят окружающие. Люди обращаются с ними как с помолвленной парой, хотя с момента знакомства они провели наедине всего несколько часов. Молодые пары всегда завораживают. Им задают вопросы, особо не скромничая. Какой-то американец, которому директор отеля объяснил, что месье Пикабиа – знаменитый французский художник, снимает их на фотоаппарат. Папарацци до срока.

А потом все происходит как во сне: время словно умолкает, и события наслаиваются друг на друга вперемешку, а не согласно календарной логике. Пара проводит насколько недель на юге Франции, возвращается в Париж, перевозит вещи Габриэль в мастерскую Франсиса, их семьи знакомятся и договариваются о свадьбе. Да, именно так, одним предложением.

Габриэль кажется, что она не принадлежит сама себе, будто оказалась в чужом теле и просто принимает ход событий, соглашается играть роль, не особо понимая режиссерского замысла. Она совсем не хочет замуж. На самом деле я сделала это только ради него, потому что у его деда было много всяких предубеждений по вопросам брака…

Из свидетельства о браке мы узнаем, что Габриэль и Франсис поженились в Версале 27 января 1909 года – через пять дней после дня рождения Франсиса, которому исполнилось тридцать лет. Жених – «художник-живописец», невеста – «без профессии». В документе значится, что Габриэль живет с матерью, а Франсис с отцом. По меркам властей просто идеальная пара. Свидетелями со стороны невесты выступают ее брат Жан и дядя Морис Бюффе, полковник кавалерии в отставке и офицер ордена Почетного легиона. Свидетели Франсиса – его дед Альфонс, фотограф, и дядя Морис, тот самый хранитель библиотеки Святой Женевьевы. Габриэль рассматривает мужчин, с которыми только что породнилась. Семейство Пикабиа – сын, отец, дед и дядя – все живут по одному и тому же адресу: улица Пети-Шам, дом 82, в великолепном здании близ Вандомской площади. Это дом детей-переростков, где нет ни женщин, ни следов толковой работы, зато царят крутые нравы и навязчивые идеи. Просто картина маслом. Нелепая и невыносимая, будто из фильма Уэса Андерсона.

Расписываясь в журнале регистрации мэрии, Габриэль замечает in petto[12], что этим самым пером перечеркивает свою жизнь в Берлине. Выбор сделан. Она оцепенела, но до странности уверена в себе. Франсис забирает ее, радуясь, как ребенок на празднике: ведь по случаю их свадьбы он купил новую машину, и им нужно срочно куда-нибудь поехать, чтобы отпраздновать это событие.

«Еще одна машина», – думает Габриэль.

• • •

За всю жизнь Франсис Пикабиа приобрел аномальное количество автомобилей – по разным источникам, их число варьируется от ста десяти до ста сорока. Галерист Жерар Рамбер рассказывает нам о том, что значило в начале двадцатого века «купить машину»:

Если попросить специалистов оценить стоимость автомобильной коллекции вроде той, что была у Пикабиа, речь шла бы о целом состоянии. Это коллекция раджи или английского лорда. То есть Франсис Пикабиа, который, конечно, был довольно богатым человеком, но все-таки не раджой, буквально разорился на машинах, как иные разоряются в казино. Только не говорите, что там он тоже бывал.

Пикабиа любил играть в казино из-за мгновенного результата: оно ускоряет время. Ты сразу либо проигрываешь, либо выигрываешь. Моментально испытываешь удачу.

Еще у Пикабиа были яхты. Но у кого вообще бывают яхты?

Яхты есть у членов датской королевской семьи.

У норвежской, английской и испанской тоже.

Но не у художников.

Кроме Пикабиа.