Со следующего дня Жермена появляется на проспекте Шарля Флоке каждый день, пунктуально, как часы, и составляет художнику компанию. Когда в гости заходят друзья, Габи, многозначительно улыбаясь, спокойно представляет новую возлюбленную мужа как его «сиделку».

Как бы безумно это ни звучало, Габи хочет защитить Жермену Эверлинг от кружка ее недоброжелателей, который сама же и создала. Она беспокоится, что Жермена похудела и часто выглядит грустной и уставшей. Габриэль советует ей отвлечься, сходить в кино, встретиться с друзьями и подышать воздухом посвежее, чем у кровати больного. Но Жермена Эверлинг больше не общается со старыми друзьями, подобно женщинам, которые врут о сложностях в семье, боясь, что все начнут их жалеть. Ее единственный оплот – безумная любовь к Франсису: она как наркотик.

Габи боится, что Жермена может не выдержать. Благопристойной женщине трудно сражаться в этой войне. По вечерам она представляет, как Жермена возвращается в свою квартиру на улице Эмиля Ожье. Представляет, как та перед сном мучается от тревоги: с кем же она связалась? Может, они сумасшедшие?

Чтобы успокоиться, Габи думает, что Жермена наверняка задает себе те же вопросы, что и она сама. Зачем ей было соглашаться на все это? Габриэль прекрасно знает свой ответ: это последняя дань верности Франсису Пикабиа – она готовит себе смену.

Чтобы потом наконец отдохнуть.

В письмах к любовнице Франсис часто говорит о своем сплине. Ему становится все хуже и хуже. Он на пределе. Габриэль вертится как белка в колесе, опрашивает всех знакомых в поиске лучшего врача в Европе. Ей советуют одного очень известного невропатолога, который принимает в Лозанне. Доктора Бруншвиллера. Габриэль записывается на прием и организует поездку, а потом звонит Жермене, чтобы объяснить ситуацию. Та в ужасе от предстоящего расставания с Франсисом, который уедет с женой за целых пятьсот километров.

– Но разве речь о расставании? – говорит ей Габриэль. – Я вовсе не собираюсь вас разлучать. Позвольте мне отвезти мужа в Швейцарию, а сами приезжайте к нам, как только мы обустроимся.

Не вполне успокоившись, Жермена Эверлинг незадолго до отъезда Франсиса отправляет ему пылкое любовное письмо.

И получает в ответ короткую, незатейливую записку:

Мы с тобой прежде всего большие друзья и можем смело рассчитывать друг на друга.

Жермена Эверлинг в растерянности.

Габриэль, читавшая записку, – тоже.

Можно было бы подумать, что эта поездка в Швейцарию – всего лишь уловка Габи, чтобы беспрепятственно увезти Франсиса от Жермены. Но нет. Она действительно беспокоится о здоровье мужа. Более того, присутствие Жермены позволяет ей разделить с кем-то тяготы жизни с Франсисом в период его глубокой депрессии. Жермена Эверлинг – ее сообщница, partner in crime, как сказали бы англичане. В конце 1917 года Франсис все больше погружается в кромешную тьму, которая обманчиво перемежается периодами подъема. Габриэль, как обычно, приходит ему на помощь, избавляя от всех проблем; она его несущая конструкция, его позвоночник. Она везет его в Швейцарию, чтобы он мог наблюдаться у лучших врачей, дышать свежим воздухом вместо спертого парижского, видеться с детьми и держаться подальше от столичных соблазнов, алкоголя и наркотиков. Во всем этом Жермена становится преданной медсестрой, аптечкой с полезными лекарствами.

Пикабиа останавливаются в гштадском отеле «Винтер Палас». Габриэль расцветает в белизне местных гор, разрезая шагами целебный морозный воздух, пронизывающий ее тело во время одиноких прогулок. Франсис, съежившись, молча лежит в постели – он ненавидит Швейцарию.

Жермена Эверлинг спешит поскорее присоединиться к супругам. Они с Франсисом договариваются о встрече в отеле «Мирабо» в Лозанне, но в Европе по-прежнему идет война, и, в отличие от Пикабиа, чьи высокопоставленные друзья помогают им с поездками, Жермене приходится ждать в приграничном Бельгарде целых восемь дней.

Когда она наконец добирается до места встречи, в отеле «Мирабо» ее ждет на стойке администрации лишь записка от Франсиса, который сообщает, что задерживается, поскольку его сын Панчо серьезно болен.

В конце концов Пикабиа прибывает. Он весь на взводе и словно хочет скорее сбежать. Его возлюбленная разочарована – преодолев тяжелый путь, она ждала от него страстных излияний. Франсис твердит о беспокойстве за сына, его мысли где-то далеко. Жермена просит объяснений, на что Пикабиа вдруг решительно заявляет: «Все очень плохо. Не думаю, что я когда-нибудь решусь оставить жену и детей…» Он извиняется и говорит, что ему нужен отдых: они с Габриэль возвращаются в Гштад. Он обещает Жермене скорую встречу, ну а пока – не могла бы она навестить несчастного Панчо, оставленного в лозаннской клинике «Монбрион»?

Когда Жермена Эверлинг по просьбе Франсиса навещает его маленького сына, она немного удивлена. Панчо чувствует себя прекрасно и спокойно играет в своей палате. Глядя на изумленное лицо Жермены, нянечка уверяет ее, что с ребенком все в порядке, он выздоравливает и уже около двух недель чувствует себя хорошо. Его регулярно навещает мама, все отлично.

Жермена возвращается в отель, обеспокоенная манерой Франсиса лгать и преувеличивать. Несколько дней спустя он сообщает ей по телефону, что Габи едет в горы, и спрашивает, сможет ли Жермена приехать к нему в Гштад.

Ну разумеется. Она приезжает. Но Габи возвращается быстрее, чем ожидалось. Жермена не верит своим глазам. Габриэль вездесуща, более того – всеведуща. Она словно пугающая богиня. Ее не проведешь. Приходится признать, что она главная наперсница Франсиса и всегда будет ею. Она его двойник, его семья, его сообщница. Они связаны на веки вечные, словно два языка одного пламени. И ничего тут не изменишь – постепенно Жермена это понимает.

Их любовный треугольник снова в сборе. Можно представить, какие сплетни ходят по отелю. Стоит только им войти в ресторан, как все вокруг начинают шушукаться. Ах, вот они, эти скандальные Пикабиа. Их скромная компания регулярно перемещается между Гштадом и Лозанной – в зависимости от настроения или записи к различным врачам.

Спокойная уверенность Габи начинает давать трещины.

Оставаясь душой гениального Пикабиа, наперсницей великого Франсиса, она боится, что окончательно потеряет себя в этом. Габриэль пишет своему другу, своему брату, солдату Гийому Аполлинеру. Она мечтает, чтобы он приехал к ней в Швейцарию: с ним она наберется новых сил. Письмо звучит довольно настойчиво, но ничуть не выдает ее печали.

1 марта 1918

Если вдруг можно устроить, чтобы ты приехал сюда отдохнуть, – это будет огромной радостью для меня. Так что приезжай, если можешь. Думаю, было бы очень здорово собрать здесь нашу маленькую коммуну, – или это невозможно?

Горячо обнимаю,

Но Гийом не может приехать. Кажется, Пикабиа не вполне понимают, что в Европе идет война и сейчас не время для развлекательных поездок. Ведь для них это не проблема. Несколько недель спустя Габриэль возвращается в Париж: якобы по делам, а на самом деле – чтобы увидеться с Гийомом. С заманчивой таинственностью он написал ей об одном «мероприятии», где очень хотел бы ее видеть.

Едва переступив порог своей парижской квартиры на проспекте Шарля Флоке, Габриэль находит записку от Аполлинера: ты будешь свидетельницей на моей свадьбе? Она улыбается, радуясь, что хотя бы один из них счастлив в любви. Их уникальная дружба основана на чистом великодушии. Во время войны Габи отправляла фронтовому поэту деньги и маленькие посылки, Гийом же в ответ настаивал, чтобы она не прекращала писать, используя все возможности своего великолепного ума. Между ними никогда не было ни ссор, ни соперничества. Они узнали друг в друге родственные души – с первого взгляда и навсегда.

Габриэль уже знает избранницу Гийома. Летом 1917 года Апо познакомился с прелестной рыжей художницей, которая называет себя Жаклин или Руби, хотя на самом деле ее зовут Амелия Кольб.

С особой внимательностью Габриэль выбирает платье, достойное такого торжества, – это творение ее друга, модельера Поля Пуаре, прозванного «Пуаре Великолепный». Она встречается с Гийомом и его невестой в десять утра, у мэрии седьмого округа Парижа. На календаре 2 мая 1918 года. Аполлинер захотел провести столь священный и личный праздник в тесном кругу. Ни семьи, ни друзей. Приглашены только свидетели каждой из сторон. Свидетели Гийома – Пабло Пикассо и Габриэль Бюффе. Странная пара. Пикабиа был бы в ярости, если б узнал.

После регистрации в мэрии молодые с гостями отправляются на венчание в церковь Святого Фомы Аквинского. А потом вся веселая компания идет обедать к Поккарди, в ресторан на Итальянском бульваре. После свадебной церемонии был роскошный обед, за которым мы так хорошо наелись и напились, что у меня, признаться, остались лишь смутные воспоминания о перипетиях того замечательного дня, – напишет Габриэль. Меню состоит из закусок, равиолей al pollo[60], филе тюрбо, антрекота, спаржи и лесной земляники – все это запивается вином: красным кьянти и игристым асти!

В Париже Габриэль наконец остается одна: без детей, без мужа – и без любовницы мужа; она использует эти несколько дней, чтобы немного перевести дух. Ведь ей нужно набраться сил, чтобы снова вернуться в Гштад.

И уже через пару дней едет в Швейцарию вполне отдохнувшей. Там ее ждет приятный сюрприз. На щеках Пикабиа вновь заиграла краска – во всех смыслах этого выражения, ибо он снова взялся за кисть. Габриэль смотрит на его последнюю работу: она изображает какую-то сложную машину, составленную из различных турбин, соединенных друг с другом. Выглядит очень интересно. Но прежде чем она успевает хоть что-то сказать, Франсис уточняет: «Я назову ее "Сверкающая вагина"».

Да, Франсису определенно лучше.

Настолько лучше, что он заводит интрижку с замужней дамой, одной из постоялиц гостиницы. Эта роскошная и обаятельная женщина с живым умом – французская художница. Ее зовут Шарлотта, но она называет себя Карлосом. Ее муж – румын по имени Костика Грегори, высокий, худой и невзрачный блондин со слабыми нервами.

Как-то вечером Габриэль пьет виски в тихом зале их уютного отеля. Она наслаждается редкими минутами тишины перед ужином. Жермена во Франции. Франсис принимает ванну. А супруги Грегори не ужинают с ними вот уже несколько дней. Костика заметил кокетливые взгляды своей жены. Страшно ревнуя, он запер ее на замок.

«Какой покой», – думает Габриэль, наслаждаясь горечью своего любимого напитка, чьи янтарно-медные переливы успокаивают ее. Но вдруг из вестибюля гостиницы доносятся выстрелы. Габи удивленно переглядывается с соседями, которые тоже взволнованы. Все в зале оборачиваются. Бармен машинально прячется за стойкой, дети начинают кричать.

И тут Габриэль видит, как ее муж во весь опор бежит по коридору, а следом за ним – растрепанный и побагровевший Костика, растерявший свою привычную бледность. Обманутый румын пытается просто-напросто убить Пикабиа.

Пуля лишь слегка задевает Франсиса. Оскорбленного мужа усмиряет персонал отеля. Габи неохотно опускает стакан.

«Может, было бы проще, если бы он все-таки попал?» – проносится в ее голове.

«Ну и кто будет объяснять это все Жермене?» – спрашивает Габриэль, обрабатывая легкую рану. Жермена вернется из Парижа через три дня. «Не я», – предупреждает Габриэль, которой и так хватает забот.

В назначенный день Франсис по указанию Габриэль ждет Жермену на вокзале. Когда та выходит из поезда, он сразу предупреждает, что очень болен и, к сожалению, даже не может помочь ей донести чемодан! Любовники идут рука об руку. Жермена, уязвленная таким приемом, молчит. Как вдруг, будто не в силах больше сдерживаться, Франсис заявляет:

– Костика два раза выстрелил в меня из револьвера в вестибюле гостиницы «Бо Сежур».

– Не может быть! За что же?

– Из ревности. Я спал с его женой.

Жермену как кипятком ошпарило; она не произносит больше ни слова. Через некоторое время Франсис добавляет, не глядя ей в глаза:

– Ну а чего ты хотела? Я Франсис Пикабиа, в этом моя слабость.