Габриэль необходимо на время отвлечься от Франсиса, чьи перемены настроений вливают в их семейную жизнь невидимый, но сильный яд. В марте – апреле 1916 года она совершает короткую поездку в Швейцарию, чтобы навестить детей и оплатить их обучение.

Во время этого недолгого визита она с удовольствием отмечает, что ее прекрасные дети – Лора-Мария, Панчо и Жанин – по-прежнему веселы и здоровы, вот только кажутся ей совершенно чужими. Ей неуютно. И Габриэль не задерживается в Швейцарии.

Пароход, который везет ее обратно в Америку, называется «Чикаго». Он принадлежит к числу новых, «одноклассных» судов компании Général Transatlantique. Война наложила на все суровые ограничения, так что ни разделения на классы, ни личных кают больше нет, все находятся в одинаковых условиях.

В толпе пассажиров Габриэль замечает невысокую женщину и решает завести с ней разговор. Почему именно с ней, среди сотен людей, плывших на борту «Чикаго»? Не потому ли, что у этой двадцатишестилетней девушки необычная внешность и потерянный вид? Или потому, что на помощь Габриэль снова приходит ее дар: способность узнавать незаурядных людей, даже если они сами о своей незаурядности пока не догадываются?

У девушки по имени Эльза много общего с Габи. Обе происходят из древних аристократических семей: родившаяся в 1890 году в римском дворце Корсини, Эльза – потомок Медичи. Обе воспитывались в интеллигентной среде. Обе учились, обе покинули семейное гнездышко, чтобы обрести независимость. И, наконец, они обе вышли замуж сразу после знакомства с будущими мужьями.

Но, в отличие от Габи, Эльза замужем совсем недавно. Ее муж – английский лорд, граф Вильгельм Вендт де Керлор, который хоть и кажется Габриэль безумно привлекательным, не внушает ей никакого доверия. Успев намучиться со своим новоиспеченным муженьком, Эльза регулярно сбегает от него, чтобы в судовом ресторане пропустить с Габриэль по стаканчику крепкого виски. Эльза рассказывает ей, что Вильгельм – непостижимый человек. Его дворянское происхождение сомнительно, но обаяние безгранично. Что бы он ни рассказывал о своей жизни, о своем прошлом – никогда не знаешь, где правда, а где нет. Он вегетарианец и медиум. Несколько лет назад он посоветовал своему другу воздержаться от морских путешествий из-за кошмара, в котором ему привиделось, как этот друг борется за жизнь в толпе людей, посреди океана, и в итоге тонет. Через год его друг погиб на борту «Титаника». Керлор стал специалистом по теософии и всяческим паранормальным явлениям. Но вскоре его обвинили в мошенничестве, и дело даже дошло до суда. «Спустя всего год после свадьбы с мужчиной моей мечты мне приходится разделять с ним его унизительную участь», – спокойно рассказывает Эльза.

Чтобы избежать тюрьмы, лорд должен был заплатить символический штраф в пять фунтов и покинуть страну. Они с Эльзой собрали вещи и на несколько месяцев перебрались во Францию, а потом решили отправиться в Нью-Йорк. Вот так Габриэль Бюффе и познакомилась на борту «Чикаго» с Эльзой Скиапарелли, которая спустя несколько лет станет смелым авангардным модельером.

Эльзу Скиапарелли, невысокую женщину, чье лицо с выдающейся вперед челюстью, выпуклым лбом и густыми бровями, расположенными довольно близко к линии глаз, не назовешь писаной красавицей. Она рассказывает Габриэль, что была ужасно несимпатичным ребенком: «У меня были огромные глаза и такое худое тельце, что казалось, будто я голодаю. При этом я не могла даже заблуждаться на свой счет, ведь мама постоянно сравнивала меня со старшими сестрами – которые, конечно, были хороши до невозможности!» Чтобы хоть как-то отвлечь внимание от своих недостатков, она взяла в привычку украшать наряд или прическу какой-нибудь необычной деталью, кокетливым магнитом для взглядов и комплиментов. Габи чувствует в Эльзе родственную душу. Их разговор – диалог двух сердец. Габриэль тоже делится с ней своими детскими воспоминаниями. Она рассказывает о своем одиночестве и постоянном ощущении собственной непохожести на других.

Впервые Габи заводит дружбу с женщиной.

По прибытии в Нью-Йорк приятельницы не хотят расставаться. Габи советует Эльзе с мужем остановиться в «Бреворте» и предлагает стать ее гидом на ближайшие пару дней. В дороге у них даже появились общие планы! Габи привезла из Франции запасы французского белья, которого нет в Америке, и предложила Эльзе найти магазин, заинтересованный в его приобретении, а потом разделить выручку.

Габриэль знакомит Эльзу с Франсисом, которому стало еще хуже, чем до ее отъезда в Швейцарию. Он мучается от тяжелых приступов депрессии. На него буквально страшно смотреть. Он ведет себя как деспотичный ребенок, одновременно упрекая Габи и в том, что она бросила его, и в том, что вернулась. Чего он хочет? Чтобы она пожалела его, уставшего от вечных гулянок? Чтобы ревновала к женщинам, которых он коллекционирует? Остановила войну? Ушла или осталась?

У Габи разрывается сердце. В одной стране она оставила детей, которых больше не узнаёт, а в другую приехала к мужу, который разваливается на части. Она уже не знает, где ее дом. И обретает убежище и утешение в дружбе с Эльзой. Она водит подругу по джаз-клубам и городским паркам. Куда бы они ни направлялись, Габи всюду ищет деревья.

Сердечные дела Эльзы обстоят не лучше. Муж живет за счет ее приданого, которое иссякает с угрожающей скоростью. Она питается только устрицами и мороженым – не из снобизма, а потому, что в ресторане «Бреворта» эти блюда дешевле всего! Две женщины, нырнувшие в пучину безумных браков, пытаются помочь друг другу выбраться на поверхность.

Франсис не пишет, только спит, и спит плохо. Он практически не встает с постели. Он глотает таблетки и почти не прикасается к алкоголю. Его слишком тяжелое тело просит очищения. Габриэль, долго терпевшая от него все что угодно, вдруг устраивает бунт. У нее больше нет сил его страховать. Когда они находятся в одной комнате, атмосфера накаляется до предела. Она отдает мужа на попечение доктору Коллинзу. Франсис тем временем привязался к богатейшему французскому банкиру Жаку Борделонгу, который, беспокоясь о его здоровье, предлагает ему поехать полечиться в отель «Грамотон». Это роскошный курорт недалеко от Нью-Йорка, с гольфом, теннисом и кабаре. Пикабиа отправляется туда вместе с Борделонгом, который прекрасно приспосабливается к циклотимическому расстройству художника. В это время Габи набирается сил в компании Эльзы, знакомя ее со всеми нью-йоркскими друзьями.

Банкир Борделонг должен отправиться в Сан-Себастьян. Он приглашает супругов Пикабиа поехать вместе с ним. Франсис тоскует по Испании и хочет уговорить Габриэль на эту поездку. Габи колеблется, не зная, куда приведет их это путешествие, к разводу или к воссоединению. Эльза убеждает Габриэль поехать. Женщины клянутся, что обязательно встретятся снова – если не на этом континенте, то на другом. Позже в Париже именно Габриэль познакомит Эльзу Скиапарелли с модельером Полем Пуаре, положив таким образом начало карьере одной из величайших стилисток XX века.

В июне 1916 года Пикабиа поднимаются на борт британского лайнера «Канопик» и плывут в Альхесирас. Там они сядут на поезд до Сан-Себастьяна. Но настоящая цель Франсиса – Барселона. Он называет ее своей родиной. Именно там они в медовый месяц заключили неписаный договор, оказавшийся для Габриэль договором с дьяволом.

Будучи нейтральным государством, Испания приютила многих художников, спасавшихся от войны. Когда Пикабиа приезжают в Барселону, они оказываются на знакомой земле in medias res[49]. Супруги с радостью встречают здесь Мари Лорансен. И это взаимно. Мари – бывшая возлюбленная Гийома Аполлинера и старая подруга Франсиса. Им было всего по двадцать лет, когда они, веселые и пьяные, бегали по ночному Парижу, играя в догонялки. Мари хранит запах того Парижа, такого далекого, довоенного. С момента приезда в Испанию ее не покидает ощущение, будто ее вырвали с корнем, она постоянно тоскует по дому и больше не может рисовать. Ей пришлось бежать из Франции из-за немецкого гражданства ее мужа Отто фон Ветьена. Они поженились всего за пару месяцев до объявления войны. После начала боевых действий Мари Лорансен потеряла французское гражданство и попала под суд по обвинению в дезертирстве как «француженка, изменившая родине своим браком с немцем». По окончании суда паре просто разрешили покинуть Францию. Мари Лорансен пересказывает Габи ход процесса:

– Как вы могли изменить собственной стране с этим немцем? – спросил судья.

– Но я с ним даже не сплю, честное слово! – ответила Мари.

К несчастью для себя, она не солгала. У ее мужа были странные принципы, и, сколько бы она ни страдала, он говорил ей так:

– Никто не спит со своими родственниками. А раз мы поженились, ты теперь моя родственница. Так что я не могу с тобой спать.

Габриэль, которую уже ничем не удивишь, выдерживает паузу и лаконично произносит: «Чего только не бывает».

Супруги Глезы тоже в Барселоне. Равно как и Артюр Краван, боксер и художник в одном лице, поэт Макс Гот, чье настоящее имя Максимилиан Готье, и лионская аристократка Валентина де Сен-Пуант, дальняя родственница Габи, ведь они обе правнучатые племянницы Ламартина. Страстная революционерка, она в 1912 году опубликовала «Манифест футуристки», который начинался такими словами:

Человечество посредственно. Большинство женщин ни выше, ни ниже большинства мужчин. Оба пола равны. Оба заслуживают одинакового презрения[50].

Приехав в Барселону в июле 1916 года, Пикабиа организуют настоящую коммуну интеллигентов в изгнании. Веселая компания отправляется на курорт Тосса-де-Мар, в маленький портовый городок в пятидесяти километрах от Барселоны. Как радостно они позируют фотографу в купальниках, на миг отвлекшись от своих пляжных забав.

Пикабиа шутливо выпячивает грудь и напрягает мускулы, изображая Артюра Кравана. Габи – в белой шляпе, между Мари Лорансен и Ольгой Cахаровой.

Они отдыхают и веселятся в самый разгар войны – неужели никто из них не чувствует противоречия?

Пожалуй, компания выглядит даже слишком радостно – будто заставляя себя радоваться лету, которое на самом деле не задалось. Так что в ход снова идут интеллектуальные игры, они говорят о живописи и поэзии, танцуют фламенко, ходят на корриду, участвуют в маскарадах. Пикабиа быстро становится лидером группы, вспомнив, как идет ему роль главного заводилы, буйного организатора тонких и абсурдных игр. Франсис словно излечился от своей неврастении.

Габриэль же, наоборот, думает о тех, кто сражается на войне. Даже чаще, чем о собственных детях. Она думает о Браке, Дерене, Леже, братьях Дюшанах – но прежде всего о своем друге Аполлинере. Приехав в Испанию, они узнали, что Гийом был ранен в голову осколком снаряда. Он жив и, возможно, уже идет на поправку. Других подробностей у них нет. Франсис, как и вся их компания, разумеется, придерживается антивоенных взглядов. Для них война – это просто чудовищная глупость. Но мир рушится, и вкус воды на пляже Тосса-де-Мар иногда кажется Габриэль слишком соленым.

В сентябре Франсис пишет Гийому, чтобы сообщить, что они с Габи уже два месяца как в Испании. Он настоятельно просит Аполлинера писать ему почаще, делиться с ним своими новостями: расскажи, чем ты занимаешься, все ли у тебя хорошо. Странный вопрос. Франсис уточняет: словом, расскажи мне, как тебе живется на войне. Это прогресс.

Каждый день они читают газеты и лихорадочно следят за новостями, каждое письмо из Франции тревожно зачитывается вслух. Друзья делятся друг с другом всем, что удается узнать. Все ждут возможного вступления в войну американской армии со слабой надеждой на прекращение огня.

Франсис не пишет. Конечно, он набрасывает пейзажи Тосса-де-Мар и портреты женщин. Но, всегда такой плодовитый, такой неутомимый, когда дело доходит до живописи, больше не пишет картин. Вместо этого пишет стихи. С тех пор как сел на борт «Канопика» – не переставая. Его поэзия рвет и мечет, колкая, ироничная, красивая и грязная. Это его ответ миру, охваченному войной, братьям, которые готовы поотрывать друг другу руки непонятно за что. Он изрыгает кричащие, эгоистичные, несочетаемые и неприличные слова.

Это уже дадаизм.

Живописанные стихи.

Побег в Испанию слегка смягчил разногласия между супругами Пикабиа. Но Франсису нужна мать, любовница, муза, шлюха и мозговитая собеседница. У Франсиса много запросов, но ведь Габи ему не мастерица на все руки. Жизнь в «коммуне» начинает душить Габриэль. Вернувшись с «каникул» в Тосса-де-Мар, она хочет тишины и одиночества. Дети – ее лучшее оправдание, чтобы на время отделиться от группы. Она заявляет, что решила привезти их сюда: ведь от них уже несколько недель нет никаких новостей. Франсис, естественно, не предлагает составить ей компанию.

Оставшись один, Пикабиа распускается, как одуванчик на солнце. У него начинается бурный роман с Мари Лорансен. Он не чувствует никаких моральных запретов; может быть даже, что, заполучив девушку своего друга, пусть и бывшую, дополнительно наслаждается пикантным проступком, – остается лишь надеяться, что Аполлинер никогда не узнает об этом.

Франсис вновь обретает радости ночной и распутной жизни. Однако Пикабиа – прежде всего творец, праздность и секс для него необходимы, но второстепенны. Единственное, что интересует его по-настоящему, – это работа. С Мари Лорансен они решают создать журнал по образцу нью-йоркского «291». Авангардистский журнал, где могли бы самовыражаться все, кто сейчас в изгнании. Писать, размышлять, рисовать. Искусство не может угаснуть даже во время войны. Этот журнал вполне логично станет «391».

К возвращению Габриэль Франсис снимает в доме 28 на проспекте Аргентинской Республики большую квартиру, чтобы разместить в ней свое многочисленное семейство. На одной из барселонских фотографий семья Пикабиа запечатлена в полном сборе. Все дети аккуратно причесаны, у девочек бантики в волосах, Панчо в чистой школьной матроске. Габриэль не смотрит в камеру, она повернулась к детям и гладит сына по голове. Она присела на подлокотник шикарного кресла, на котором, как на троне, восседает Франсис Пикабиа: руки опущены, бабочка слегка перекошена, глаза напряженно смотрят в объектив. Он как будто спрашивает фотографа: «Где здесь выход, черт возьми?»

Глядя на эту фотографию много лет спустя, Габриэль скажет с легкой язвительностью: «Ну прямо августейшее семейство», – и рассмеется.

На другой фотографии Габриэль снята в Испании уже в декабре. Она позирует вместе с Мари Лорансен, которая нежно ее обнимает. Габи, немного нависая над ней, в этот раз решительно смотрит в камеру с легкой пронзительной улыбкой. Она знает, что за время ее отсутствия между Мари и Франсисом вспыхнула pasión[51]. Просто потому, что Франсис больше ничего от нее не скрывает и всегда берется за дело только со страстью. Вспоминая историю с судом об измене родине и забавную попытку Мари хоть как-то защититься («Но я не сплю со своим мужем!»), Габи думает, что Лорансен наконец нашла мужа, который вполне готов с ней спать, – пусть и чужого. Смех сквозь слезы. Да, на Франсиса всегда можно положиться. Много позже она прокомментирует портрет Мари Лорансен, который Франсис написал в Испании, изобразив ее в виде вентилятора: «Моему мужу не хватало свежести».

Между тем самой Габи нравится проводить время с Краваном. Они встречаются каждый день в кафе на бульваре Рамбла. Но однажды он не приходит. Берет и исчезает одним прекрасным утром – даже не попрощавшись. Такой он, этот боксер. На сердце у Габи появляется новая трещинка – что ж, далеко не первая.

Габриэль, не тая обид, активно участвует в работе журнала «391», созданного ее мужем вместе с Мари Лорансен. Габи делает все и сразу: она и автор, и секретарь редакции, и начальник производства. Первый номер выходит в январе 1917 года.

Как-то раз она получает гранки, в которые вкралась существенная ошибка. Макс Жакоб отправил им стихотворение про petits oiseaux[52]. Но каталонский наборщик, не знающий французского, случайно напечатал polis soiteaux[53]. Габриэль, смеясь, показывает гранки Франсису:

– Может, оставим так?

– Ты права. Так гораздо лучше.

Франсис хочет вернуться в Америку. Восемь месяцев в Испании – это долго, – пишет он Аполлинеру. В марте 1917 года, после того как Габи в очередной раз съездила в Швейцарию и вернула детей в пансион, супруги Пикабиа садятся на корабль, чтобы снова пересечь океан. Они везут с собой картины Мари Лорансен, чтобы представить их нью-йоркской публике. Габриэль всячески оттягивала эту поездку. Ей хотелось бы вернуться в Париж. Ведь Америка ее уже не манит. Да и манит ли ее сам Пикабиа? Но по настоянию Франсиса она все-таки едет с ним. Возможно, почувствовав, что очередная разлука приведет к разладу, от которого их брак уже не оправится. Мы отправились обратно в Нью-Йорк, потому что Пикабиа никак не может усидеть на месте, – говорит она.

К тому же 10 апреля в Grand Central Gallery открывается первая выставка нового «Сообщества независимых художников», в создании которого принимали участие Дюшан, Аренсберг и Ман Рэй. Франсис и Габриэль ни за что не пропустили бы такое событие.