— Пару часов, — повторила она, когда закончила. — Как только у меня появится возможность…

Я сжал её ладонь, поморщившись, когда кожа на моих руках треснула.

— Всё нормально, Те Лена. Я выдержу.

Она никогда не узнает, спасибо богам, что я переживал куда худшее.

Ренфис и Лоррет вошли в шатёр, проходя мимо целительницы. Их лица были перепачканы копотью, а доспехи заляпаны жижей. Им понадобилось долгое время, чтобы добить остальных тварей. Насколько мне сказали, их стянули верёвками и удерживали, пока им распиливали головы.

— Мы привязали их тела к дереву, — выплюнул Ренфис, швыряя перчатки на стул у огня. Мы сидели здесь всего несколько часов назад, шутили над моим несчастьем и обсуждали моё новое тату. Казалось, прошла вечность.

— Они всё ещё, блядь, не дохнут, — прорычал Рен.

— Их головы в мешке у реки. Они сейчас пытаются прогрызть себе путь наружу, — Лоррет выглядел до глубины костей измотанным. Он опустился на корточки, прислонившись спиной к стене; на мгновение закрыл лицо руками, тяжело дыша сквозь пальцы. Наконец поднял голову, подыскивая подходящие слова.

— Что за пять преисподних это было? Столетиями мы несли службу здесь. И лишь однажды они переходили на эту сторону реки. Тогда всё было плохо, но мы хотя бы быстро с ними покончили. Сейчас пол-лагеря в руинах. Из-за восьми существ. Восьми. И мы всё ещё официально их даже не убили.

— Меня мутит, — тихо сказал Рен. — Где-то внутри, под ложечкой. Я чувствую связь с ними, будто магия, которую они забрали, привязала меня к ним. Чувствую, как они тянут, пытаясь высосать ещё. Ты чувствуешь?

Мне не хотелось об этом думать, но да. Именно так оно и ощущалось. Я кивнул:

— Нужно выяснить, кто ими управлял.

— Думаешь, кто-то управлял? — спросил Лоррет. — Они казались дикими. Бешеными. — Он передёрнул плечами.

— В конце возможно нет. Но в начале… То, как они двигались вместе, синхронно, намекало, что кто-то ими руководил. Даже Малкольм не мог заставить своих вампиров двигаться так. Это потребовало бы чудовищной силы.

— Ты знаешь, кто это, — сказал Рен. — Есть только один человек, способный на подобное.

Я покачал головой:

— Таладей не порождал их.

— Ты веришь в это только потому, что он так сказал? — в голосе Рена прозвучал сарказм.

— А зачем ему лгать, Рен?

Боги, как же я устал. Всё тело будто привязали к лошади и протащили три мили по камням.

— Потому что он такой. Он лжец. Он никогда не был с нами честен. Фоули оказался там, где он есть, только из-за него. И он был там той ночью. С Эверлейн. Он держал её на поводке, Фишер.

— Малкольм приказал ему это сделать…

— Почему ты всегда его защищаешь?! — Рен со всего размаху ударил кулаком по столу. Его крик отозвался эхом в стенах военного шатра. Лицо, ещё минуту назад похожее на пепел, вспыхнуло яростью.

— На каждом шагу ты отрицаешь то, что у тебя прямо перед глазами. Он бросил тебя. Он оставил тебя больше тысячи лет назад. Сам, добровольно, ушел от нас всех и последовал за Малкольмом. Как ты думаешь, почему он всё ещё ходит по этому миру, а? Единственный способ, почему он до сих пор жив и остаётся занозой в наших боках это то, что он питается живыми. Он всё, что мы ненавидим. И всё же каждый раз, когда случается что-то подобное, ты находишь ему оправдания.

Я дал ему выдохнуть свою ярость. Разговаривать с ним, пока гнев не выжжет его изнутри, было бесполезно. Я смотрел, как его плечи поднимаются и опускаются, пока он сверлил меня взглядом, и понял: единственные моменты, когда я видел Ренфиса по-настоящему злым, были из-за Таладея. В чём-то он был прав насчёт него. Но во всём действительно важном нет.

— Прости, — сказал я. — Я понимаю, что между вами всегда будет только вражда. Но ты никогда не был связан проклятием, брат. Ты никогда не был вынужден действовать против своей воли. И ты никогда не любил так сильно, чтобы продать душу дьяволу, лишь бы защитить того, кого любишь. Я молюсь, что когда ты найдёшь свою пару и полюбишь, ты познал с ней только вечный, тихий мир. Но для других, — добавил я с тоской, — всё не так просто.

***

Спустя несколько часов, когда Те Лена вернулась снова исцелять меня, а солнце поднялось над чёрной кромкой горизонта за Санасротом, мы вышли осмотреть разрушения, причинённые ночью.

Часть лагеря, расположенная ближе всего к реке, была уничтожена. Разорванные шатры лежали в клочьях, ткань превратилась в лохмотья, припасы были разбросаны по взрыхлённой земле. Мёртвые лежали вдоль береговой линии, а на их закрытые глаза были положены цветы Вдовьей Погибели.

Внутри у меня была пустота.

— Сколько мы потеряли?

— Сто четырнадцать, — ответил Лоррет.

Это число не укладывалось в голове. Мы никогда не теряли столько воинов в Иррине. В открытом бою да, большие потери возможны. Но не здесь, на нашем форпосте. И уж точно не от восьми монстров.

— Мы похороним их в Калише, — пробормотал я. — Я открою портал, и мы перенесём их по одному.

Братья молчали. От Рена по-прежнему исходило раздражение, когда мы пересекали берег к огромному дубу, но он держался. Мы поговорим снова, он и я, когда страсти улягутся. Так у нас всегда было, когда мы ссорились.

Дуб стоял здесь столько, сколько я себя помнил, высокий, величественный, несмотря на холод. Теперь его ствол сморщился, кора отслаивалась тяжелыми пластами. От корней до самых верхушек ветвей он был покрыт склизкими грибами. Обугленные, обезглавленные тела монстров извивались в верёвках, пытаясь выбраться, но, к счастью, путы держали крепко.

— Эти твари не из Ивелии. — прошептал Лоррет. — Ничто в нашем мире не могло породить подобное зло.

Но так мы когда-то думали и о вампирах. А сила - затягивающий наркотик. Меня никогда не удивляло, на какие ужасы способен падший, прогнивший дух ради того, чтобы добыть её ещё больше.

ГЛАВА 5 – Мёртвый груз

САЭРИС

Мешок ударился о пол с глухим стуком.

Взметнувшаяся от него вонь заставила меня едва не вывернуться.

— Пахнет как твоя старая квартирка над «Миражем», — весело заметил Кэррион. Он отрезал кусок яблока своим ножом и съел его прямо с лезвия.

Я злобно покосилась на него, едва сдерживаясь от того, чтобы поддаться на провокацию. Он явно ждал, что я спрошу, с какого хрена он вообще знает, как пахло чердачное жильё, где я жила со своим младшим братом над «Миражем». Но времени на мелочные перепалки не было.

Кингфишер и Лоррет вернулись и принесли с собой мешок отрубленных голов. Само собой, именно это должно было быть моим главным приоритетом. Но, видимо, я была ужасным человеком, потому что всё, что меня волновало, это он. Фишер.

Моя пара была здесь, и только теперь я чувствовала, что снова могу дышать.

Он выглядел таким же красивым, как всегда: тёмные волосы откинуты назад волнами. Комната электризовалась, стоило ему появиться. Я тянулся к нему, словно магнит. Будто моё тело пыталось вернуться домой, в его объятия.

После инцидента с Эретом коронационные празднества отменили, и Фишер уехал проверить обстановку у Рена и остальных. Таладей посоветовал ему провести хотя бы пару дней вдали от Аммонтрайета, чтобы высокородные успокоились, но, похоже, не удивился ни капли, когда мой спутник появился здесь с Лорретом и мешком, едва только солнце село.

Фишер одарил Кэрриона уничтожающим взглядом:

— Приветствую, Свифт. Как думаешь, мы могли бы получить немного уединения?

— Ты просишь меня уйти?

— Да.

Кэррион ткнул ножом в сторону Лоррета:

— А он может остаться?

— Не тычь в меня этим, мальчик, — устало вздохнул воин с тёмными боевыми косами. — если хочешь оставить его себе. Я коллекционирую красивые кинжалы.

— Да, он остаётся, — отрезал Фишер.

Кэррион виновато опустил нож:

— Тогда логично, что и я должен остаться. Я наследник Ивелийского престола. Если произошло что-то, что касается Ивелии, я абсолютно должен присутствовать при обсуждении.

— У тебя есть опыт ведения войн? — холодно спросил Фишер.

— Ну… не особо.

— Хоть какой-то опыт в некромантии?

— Нет.

— В общении с ходячими мертвецами?

— Тоже нет.

— В кровавых проклятиях?

— Как думаешь?

— Тогда ты нам бесполезен. Уходи.

В этот момент тяжёлые двустворчатые двери распахнулись, и вошёл Таладей. В отличие от всех остальных членов Кровавого Двора, он не преклонял передо мной колени. Я специально запретила ему это, хоть он и предупреждал, что это плохая идея.

Он уверенно пересёк зал совета, каблуки его сапог звонко отдавались по голубовато-серому мрамору. Выражение лица было спокойным. Даже мягким. Но через нашу связь ко мне пробивалась такая тоска, что во рту появлялся привкус горечи и сожаления.

— После того шоу, что ты устроил вчера, Фишер, — сказал он, — его, скорее всего, похитят и продадут в рабство, если он выйдет отсюда один.

— И мы не хотим, чтобы это произошло? — уточнил Фишер таким тоном, будто сводил факты в голове.

— Фишер! — Эта их маленькая пикировка уже начинала меня откровенно бесить.

Мой партнёр просто посмотрел на меня, невинный как ангел:

— Он десятки раз говорил, что не собирается бороться за своё место в Зимнем дворце. И сам только что признал: не имеет тактической подготовки. Нет знаний о таких вещах. — Он кивнул на мешок, лежащий на полу. — Так какой от него толк?

Я сузила глаза:

— Это ты его сюда принес. Теперь терпи.

— Может, мне отнести его обратно? — с надеждой предложил он.

Таладей фыркнул. Сегодня он был одет в простую белую рубашку с широкими рукавами, чёрные брюки и такие же чёрные сапоги. Со своими серебристыми волосами и бледной кожей он был живым контрастом всему вокруг.

Он провёл рукой, на пальцах которой поблёскивали кольца, по волосам, затем опустился на корточки, распахнул мешок и заглянул внутрь.

Мой желудок скрутило. В Зилварене мне и не такое доводилось видеть. Когда ты живёшь в карантинном секторе, где люди ежедневно умирают от голода и жажды, смерть перестаёт быть чем-то невообразимым. Но когда от человека остаётся одна голова с обугленными до хрустящей корки щеками, свисающими клочьями, когда лица нет, одна чёрная пустота и когда эти головы мигают мутно-красными глазами…это уже совсем другая история.

Запах, когда мешок раскрылся, стал в разы хуже.

Таладей откинулся на пятки, задумчиво глядя на содержимое.

Лоррет заговорил первым:

— Скажи нам, что это не твоих рук дело.

Голова моего создателя резко дернулась вверх. Он уставился на Лоррета потрясённым взглядом.

— Я? Я… — Он быстро взял себя в руки. — Нет. Это не я. У меня нет ни пленников, ни рабов. А это… — Он запнулся, покачав головой. — Это выше моих сил. В таком состоянии, обезглавленные, они не должны были сохранять способность двигаться.

— О, уж поверь, мы в курсе, — Лоррет коротко, жёстко рассмеялся. — Так как же их убить?

Таладей наклонился ближе, вглядываясь в мешок с головами. Он сморщил нос.

— Честно говоря, не знаю. Никогда ничего подобного не видел и не слышал.

— Ты поедешь со мной обратно в Калиш, маленькая Оша.

Привыкну ли я когда-нибудь к тому, как звучит голос Фишера в моей голове? Он был так близко, будто он наклонился ко мне и шепчет прямо в ухо. По коже тут же побежали мурашки.

— Да? А разве мне не нужно оставаться здесь? — ответила я.

На красивом лице Кингфишера появилось крошечное недовольное выражение.

— Никто не узнает, что ты уехала. Тал всем скажет, что ты целыми днями предаёшься кровавым оргиям. Они решат, что ты стараешься влиться в их общество.

Я краем уха слышала, как Лоррет объясняет Таладею, что пожиратели впитали силу Рена. И Фишера.

Я удивлённо взглянула на него, но он успокоил меня раньше, чем я успела что-либо сказать.

— Всё в порядке. Мы оба чувствовали себя странно, но поспали немного, и Те Лена нас подлатала. Сейчас мы в норме.

Как же тяжело его любить. Я почти не сомкнула глаз за день, изводясь тревогой. Внутри жило глубокое, неясное ощущение, что в Иррине что-то произошло. Романтическими связями в Зилварене я не занималась, хоть возможностей было полно. У меня были обязанности. Уберечь Хейдена от неприятностей уже работа на полный день, не говоря о том, что нужно было добывать еду и воду. Начинать отношения было глупо. Лишняя помеха в борьбе за выживание.

Но сейчас всё было иначе. Это словно столкновение двух звёзд. Конец всего и начало одновременно. Даже мысль о том, чтобы завести связь с кем-то в Зилварене, была ничтожной по сравнению с этим. Фишер был всем. Я была настроена на него. Я чувствовала смену его настроений, как приливы и отливы, о которых так много читала, и беспокойство о нём в разлуке сводило меня с ума.

Я вынуждена была признать: мысль уехать с ним в Калиш, а не обратно в Иррин, где мы могли бы спать в тёплой постели и побыть наедине, звучала весьма заманчиво. Возможно, это хоть немного затормозит бег моих мыслей.

— Хорошо. Я доверюсь тебе. И да, я поеду с тобой сегодня. Но при одном условии.

Кингфишер приподнял бровь.

— О? Требования, Ваше Высочество?

Он просто поддразнивал меня, называя так, но мне это не нравилось. Я не хотела, чтобы между нами было расстояние. Уже сам факт, что я теперь наполовину вампир, создавал массу проблем. Я могла находиться на террасе ранним утром под солнцем, но недолго. Стоило солнцу подняться выше, меня накрывала такая усталость, что подступала тошнота, и прямой свет был невыносим. Я всё ещё могла есть, но аппетит сильно упал, что меня бесило. И сколько бы я ни отрицала, мне хотелось питаться. Не так, как Таладей и другие члены Санасрота, не для выживания, но тянуло. С тех пор как я проснулась, внутри дремало зыбкое любопытство, и после того, как я питалась от Фишера, оно проснулось окончательно. Даже сейчас в горле будто першило, будто я заболеваю.