…и тут справа взорвалась туча движения. Чёрные, вихрящиеся одежды. Нож с рваными краями, обрушивающийся вниз, прямо к шее Саэрис. А затем белый мех, оскаленные зубы и глаза цвета отполированного чёрного камня.

Ориус был всего в секунде от того, чтобы перерезать Саэрис глотку… но появился Оникс. Маленький лис выскочил из тени и прыгнул в лицо сенешалю. Он рычал и царапал, вцепившись зубами в челюсть и щёку худого мужчины.

— Демонская псина! — взвыл сенешаль. Он пытался выдрать Оникса, царапал его мех. — Я думал, ты сдох!

— Оникс, нет! — Саэрис исчезла прежде, чем я успел её остановить. Солэйс она оставила в груди Беликона. В руке у неё был кинжал, который я подарил ей несколько недель назад. Она сжимала его до момента, пока не достигла мужчину, яростно матерящегося, пытаясь сбросить лиса. Игольчатые клыки Оникса вонзились в запястье Ориуса. Тот взвыл от боли…

Лис спас Саэрис. Он сделал достаточно. Саэрис вогнала подаренный мной кинжал в Ориуса, глубоко утопив в его боку фейскую сталь. В тот же миг я послал вперёд тени, обвивая щиколотки ублюдка. Моя магия закрутилась вокруг его торса, готовая сомкнуться и раздавить рёбра, когда сенешаль резко развернулся, рыча, как бешеный зверь, и снова ударил Саэрис. Оружие, клинок-глушитель, рассек воздух дугой, его лезвие искало плоть.

И нашло её. Только принадлежала она не Саэрис.

Оникс испустил мучительный визг и рухнул на землю, а из горла Ориуса вырвался восторженный вопль. Лис бросился под клинок, сорвав ему шанс убить Саэрис, но, судя по ликующей ухмылке сенешаля, ему было наплевать. Его качнуло в сторону, безумный смех рвался из его груди.

— Наконец-то! — прошипел он. — Я тебя поймааал! Уллчх…

Ответ Саэрис был мгновенным и беспощадным. Она вцепилась лицом в шею сенешаля и вырвала ему, блядь, глотку. Кровь и внутренности брызнули на снег. Моя магия настигла его мгновение спустя.

Внутрь, приказал я. Уничтожить.

Мои тени рванулись на добычу. Я никогда не направлял свою магию, желая причинить боль, но сейчас, к чёрту всё, я сделал именно это. Дым и тень ворвались в разорванное горло Ориуса, выворачивая его изнутри. Он умер в агонии, лишённый даже возможности закричать.

— Нет, нет, нет. — Саэрис бросилась к маленькому свёртку, лежавшему поверх снега. Бок Оникса был разорван, глаза закатывались, язык свисал, когда он тяжело дышал, пытаясь поймать воздух. Его мех был окрашен ярчайшим красным.

Моя пара развернулась и схватила меня за руку, потащив к лисёнку.

— Помоги ему! — Она рыдала. — Как тогда, в Аммонтрайете. Сделай то, что ты… ну… когда ты держал его, ты коснулся его, и ты… ты исцелил его. Пожалуйста. Пожалуйста!

Я мягко снял её пальцы со своей руки, она впивалась в мой наруч, отчаянно сжимая его, и заставил её разжать хватку, притянув к своей груди.

— Я не могу, Оша. Прости, — прошептал я.

— Но… у тебя же должна остаться хоть какая-то целительная магия. Твоя малая магия. Совсем чуть-чуть. Он маленький, ты сам говорил. Просто… просто попробуй!

Я погладил её волосы, крепко удерживая её, медленно качая головой.

— Прости. — Мой голос дрогнул. — Я бы попробовал, клянусь, попробовал бы. Но слишком поздно, Оша. Его больше нет.

Оникс сделал последний прерывистый вдох, пока она плакала. Он вздрогнул, тихо выдохнул и ушёл.

Саэрис толкнула меня в грудь, сильно, отталкиваясь от меня. Она качала головой, словно отрицание могло обратить правду вспять.

— Нет. Нет, он не умер. Не умер! — Но потом она увидела его, увидела, каким неподвижным он был, каким спокойным выглядело его крошечное тело, и истина сомкнулась вокруг неё, как стальной зажим. Она рухнула на колени и разрыдалась:

— Я не держала его. Я не… он ушёл, а я… я не…

Боги! Мне нужно было утешить её, но какое утешение я мог дать, если собственные слёзы заливали мне лицо? И всё же я подошёл к ней, опустился позади и заключил её в объятия.

Холодный смех эхом разнёсся сквозь Плетёный Лес, пока мы горевали.

— Эта проклятая лиса. Она досаждала нам день и ночь, пока мы ждали тебя, алхимик, — прохрипел Беликон. — Мы думали, что это всего лишь… дикая тварь, пытающаяся украсть еду. Она укусила троих моих людей. Вчера ночью она… откусила Ориусу палец. Она бесила лагерь без конца, визжа… и… царапая… дерево.

Дерево.

Дриад, что заточил меня. Я нёс Оникса на руках, когда вошёл в теневые врата, покидая Калиш. Я случайно принёс его сюда с собой… и он никогда не покидал меня.

Саэрис подняла Оникса на руки, бережно прижав к себе.

Бархатные уши с чёрными кончиками.

Крошечные белые ресницы.

Подушечки лап, снова потрескавшиеся и кровоточащие…

Он казался таким маленьким, свернувшись в клубок.

Но он не был маленьким.

За все годы моей жизни и странствий по этому миру я не встречал никого столь же могучего и храброго, как этот маленький лисёнок с волчьим сердцем.

Моя пара была сейчас на грани, но она не могла сломаться здесь. Скоро взойдёт солнце, а лес был небезопасен.

— Оша, нам нужно идти. — Я говорил для Саэрис и только для неё. Ублюдок, прибитый к земле позади, не заслуживал слышать ни слова из наших уст. — Возьми его. Мы почтим его.

— Всегда приходится платить за подобную глупость, — крикнул Беликон. — Позволишь слабости войти в сердце и она тебя разрушит.

Мой гнев кристаллизовался от этих слов. Мне нужно было держаться ради Саэрис, но живые боги, как же этот ублюдок усложнял задачу. Я взял свою пару за руку и поднял её. Я бы понёс её сам, если бы она не могла идти. Но сначала…

Я встал перед мужчиной, который стал причиной смерти моего отца.

Который терзал меня ещё с юности.

Который убил мою мать.

Который захватил целый двор и приносил его народ в жертву ради забавы.

Мужчиной, с которым я больше не был связан Клятвой.

Он смотрел на меня безразлично, будто мое присутствие стало ему скучным.

— Ты понимаешь, что как только вытащишь это железо, ты обречён, верно? Стоит мне вернуть доступ к магии и я позову стражу. Ты уйдёшь недалеко. Я последую за тобой куда угодно и уничтожу вас обоих.

— Думаю, мне стоит сделать кое-что, чтобы повысить наши шансы на побег, не так ли? — Я призвал теневые врата, формируя их за своей спиной, даже не оборачиваясь. Портал дрогнул, распахиваясь, и мои тени закружились. — Пойдём, Оша. Возьми Утешение. Мне стоило выразиться иначе. Никакого утешения для неё не существовало, не после того, что она держала в объятиях, но ей был нужен её божественный клинок. Она плакала, вытаскивая его из тела короля, даже не глядя на него, пока он ухмылялся её утрате.

— Надеюсь, ты готов, — прорычал Беликон.

— А ты?

Когда я был юнцом, я его боялся. Прятался от него во дворце, как только мог. Но с годами, особенно после того, как я вышел из ртути с серебристой каймой в глазу, я начал понимать правду. Что, хотя я был всего лишь ребёнком, а он, взрослым мужчиной, захватившим целое королевство, на самом деле Беликон боялся меня.

И сейчас я собирался доказать ему, что так и должно быть. Оставалось одно место, куда он не мог последовать за мной, и так уж вышло, что нам всё равно нужно было туда идти. Это был единственный путь, если мы хотели остановить эту гниль. Я до конца отвергал этот план, но такой роскоши у нас больше не было.

Я схватил Нимерель и отсчитал от трёх.

Два…

Один…

Лезвие содрогнулось, скользя вдоль кости, когда я выдернул его. Беликон рванулся, мгновенно освободившись от железа, подавлявшего его магию, но и я не остановился ни на секунду. Я поднял Нимерель, раскрутив меч над головой, затем развернул клинок плашмя и взмахнул со всей силы. Она разрубила шею Беликона Де Барры начисто, отделив голову от тела одним-единственным ударом. Сила удара отправила его голову, вращаясь, в сторону деревьев, где она ударилась о землю и покатилась дальше во тьму.

Он не был мёртв. Какая бы тёмная магия ни текла в его жилах, она спасёт его от такой смерти. Я знал это. Но обезглавливание, чёрт возьми, точно затруднит ему возможность звать своих людей и гнаться за нами.

ГЛАВА 49 – Когда они нужны нам больше всего

САЭРИС

Одни теневые врата превращались в другие, потом ещё в одни, и ещё. У меня кружилась голова, когда мы перескакивали между ними, едва успев сделать три шага после выхода из одного вихрящегося разлома, как Кингфишер уже вызывал следующий и тянул меня в него.

Пятьсот лиг. Настолько далеко мы могли уйти, прежде чем Беликон почувствует магию Кингфишера и последует за нами. Но к двенадцатому теневому порталу я больше не могла. Мне нужно было хоть мгновение. Мне нужно было дышать. Мне нужно было сесть и, мать его, разрыдаться. Когда под ногами наконец оказалось твёрдое основание, когда подошвы моих сапог утонули в рыхлом белом снегу, я дёрнула руку, вырываясь из пальцев Фишера, и покачала головой:

— Хватит, — взмолилась я. — Пожалуйста. Я…

Он притянул меня к себе и крепко обнял, его сердце громом билось за нагрудником.

— Всё в порядке, Оша. Мы на месте, — сказал он.

Мне было плевать, где это «на месте». Я опустилась в снег и провела пальцами по густой шерсти Оникса, ненавидя, что он уже холодеет.

— Мне нужно было тебя послушать, — прошептала я. — Там, в Зимнем Дворце, когда ты сказал, что из него выйдет ужасный питомец. Он не должен был оказаться втянут в это. Он должен был быть свободен. — Я всхлипнула, проведя тыльной стороной ладони по носу.

Кингфишер тяжело сел рядом со мной в снег. Осторожно положил руку на голову Оникса и не убирал её.

— Мы верим… — начал он. Но умолк. Он поднял взгляд к звёздам, больше звёзд, чем я когда-либо видела, глубоко, медленно вдохнув. Ночь была настолько холодной, что холод даже не чувствовался. Два столба пара вырывались из его ноздрей при каждом выдохе. — Мы верим, что животные слишком чисты для этой жизни. Что они возвышенные существа, живущие в мире после. Там всё совершенно. Нет боли, несчастья или разбитого сердца. Но иногда они заглядывают за завесу между этим миром и следующим, видят нас, погружённых в страдания и выбирают кого-то. Одну душу, которую хотят поддержать сильнее прочих. Они приходят к нам как… дорогие друзья, — он прочистил горло, — когда они нужны нам больше всего. Ты нуждалась в Ониксе, когда впервые попала сюда, Саэрис. Он, возможно, увидел это и пришёл. Но теперь…

Я замотала головой, ослеплённая слезами, не желая его слушать.

— Нет. Он всё ещё мне нужен. Я всё ещё…

Я попыталась продолжить, но не смогла. Потеря была слишком велика.

Кингфишер прижался ко мне плечом, разделяя моё горе. Его ладонь, гораздо больше моей, всё ещё лежала на голове Оникса, пока над нами тянулись полосы падающих звёзд. В другое время вид был бы невероятным, но только не в эту ночь, когда в мире не осталось ничего, кроме боли.

Я держала лапку Оникса, пока ледяной холод не проник в мои кости, а иней в мои волосы, пропитанные кровью.

— Я думала, он в Балларде, — прошептала я. — Я надеялась…

— Мне так жаль, Саэрис.

Я отмахнулась от его извинений, подавляя ком в горле, чтобы суметь говорить:

— Это не твоя вина. Это он. Беликон. Это…

Плохая удача?

Жестокий поворот судьбы?

Ужасное совпадение?

Ничто не делало потерю легче.

Я гладила его маленькое раненое тельце у себя на коленях и погружалась всё глубже в отчаяние, надеясь, что скоро достигну дна, когда вдруг застыла, уставившись на руку, погружённую в шерсть Оникса.

Одна из рун на тыльной стороне моей ладони мерцала. Она не вспыхивала ни тогда, когда я использовала её на Таладее, ни тогда, когда я снимала магию, связывавшую имя Кингфишера. Но… я видела это? Едва уловимая синяя линия, медленно обводящая контур руны Хазракса? Я подняла руку, сердце застыло у рёбер.

— Ты это видишь? — выдохнула я.

— Видишь что?

Ну конечно, свет, мать его, погас именно тогда, когда я попыталась показать его Кингфишеру. Я прикусила губу, глядя на руку, умоляя сияние вернуться. Ничего. Но я знала, что видела. Оно там было. Голова у меня не настолько едет от желания, она не стала бы мне врать.

— Держи. Пару секунд, — я передала Оникса Кингфишеру, как можно осторожнее, пытаясь успокоиться, поднялась на ноги и резко обернулась.

— Я… о. — Чёрт. Мы были на склоне горы. И крутом склоне, к тому же. На его вершине раскинулся целый город, сияя в ночи, и две белоснежные башни высились так высоко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть их верхушки. Это было красиво. Это было…

— Аджун, — тихо сказал Кингфишер, обернувшись через плечо. — Нам стоит подняться к воротам. Так далеко на севере солнце всходит позже, но скоро оно будет здесь.

Аджун.

Аджун Скай.

Теперь я понимала, почему его так называли. Этот светящийся город действительно был построен среди облаков. Я мечтала увидеть его собственными глазами, но теперь, стоя у его порога, я была не готова войти внутрь. Я резко обернулась, чувствуя себя совершенно беспомощной, и оглядела тьму вокруг нас.

— Где ты? — крикнула я.

Где ты?

Здесь ли ты?

Где ты?

Вопрос эхом прокатился по склону, то далеко, то близко, то снова далеко.

— Да ладно! Я знаю, что ты здесь. Ты добился своего, не так ли? Я сказала, что ты можешь смотреть!

Смотреть.

Смотреть…

СМОТРЕТЬ!

— Оша, что ты делаешь?

— Давай же! — закричала я. — Покажись!

Каждая крупица надежды, что еще теплилась во мне, вспыхнула и погасла, пока я ждала, что фигура выплывет из темноты. Я почти совсем отчаялась, когда она внезапно появилась на заснеженном склоне перед нами.

Хазракс.

Кингфишер потянулся за Нимерелем, но я шагнула перед ним, качая головой.

— Нет. Не надо. Всё в порядке.

— Что он здесь делает? — прошипел он.

Я не скрывала ту сделку, что заключила с Хазраксом, специально. Просто Кингфишера не было, когда он явился ко мне в кузницу, а потом у нас не было ни секунды, чтобы обсудить случившееся в созданном мной сне в Калише.