— Пф-ф! — Ореллис закатила глаза. — Конечно нет. Мы всего лишь захудалый прибрежный городок. С какой стати у нас был бы портал в царство?

Портал в царство. Прежде я такого названия не слышала, но оно подходило. Ответ Ореллис меня не удивил. Теперь я была слишком чувствительна к ртути и могла ощущать её за многие-многие мили и уже попыталась дотянуться до неё, активировав ртутную руну на тыльной стороне ладони, чтобы проверить, есть ли поблизости хоть что-то. Я не услышала даже слабейшего шёпота в ответ, но спросить всё же была обязана.

— Где тогда ближайший бассейн? — я задала вопрос всей комнате сразу.

Ответил Лоррет:

— В Лиссии есть один. В Гиларии тоже. Они, вероятно, на одинаковом расстоянии от Иништара, но между нами и гиларианами лежат Мелководные горы. А между нами и водными фями — щит и океан.

— Без теневых врат путь до них займёт слишком много времени, — сказала Изабель.

— Я не хочу пользоваться их порталами для путешествий. По крайней мере, пока, — объяснила я. — Я пытаюсь понять, как эти Пожиратели добрались сюда. Большинство из них были совсем свежими мертвецами. Некоторые даже ещё не успели насытиться. Мы можем исключить лиссианский портал. Большинство пожирателей у Дарна смертельно боялись воды. Нет никакого шанса, что те, кто напал сегодня, пересекли целый пролив, чтобы выйти на сушу. Они могли прийти из Гиларии, но им понадобились бы дни, чтобы спуститься через горы. К тому времени, как они добрались бы до Иништара, их состояние было бы куда хуже.

— Что означает, что Мадра нашла другой способ перемещения между этим царством и Зилвареном, — сказал Кэррион.

Все в кухне повернулись к нему. Он в ответ приподнял бровь:

— Что, мне нельзя строить теории? Но ведь логично? Заражённые твари, которые напали на Иррин, тоже были зилваренцами, и они не прошли через портал в Калише или Аммонтраейте. Значит, они каким-то образом оказались на берегах реки. А Мадра веками управляла магией Зилварена. Кто сказал, что она не накопила достаточно силы, чтобы найти способ перенестись оттуда сюда?

Это действительно было логично. На самом деле, это было единственным правдоподобным объяснением произошедшему.

— Это возможно? — спросила я Фоули. Он провёл последнюю тысячу лет за книгами, исследуя библиотеку Аммонтраейта. Если кто из нас и мог знать ответ, то именно он.

Вампир неловко поёрзал, подняв взгляд на закопчённый потолок:

— Мне никогда не попадались тексты об перемещениях между мирами, не основанные на ртути. Да, я читал о тех, кто поглощал силу других, чтобы усилить собственную магию, но… магия, необходимая для открытия портала между царствами? Для этого понадобилось бы несоразмерно огромное количество силы.

— Такое количество силы, которое можно украсть за тысячу лет? — спросила я. — Такое количество силы, для которого понадобился бы целый город?

Кэррион уставился на меня, глаза расширились. Я увидела этот момент, когда мы оба одновременно складывали картину воедино. Фоули ещё не дошёл до той же мысли, что и я.

— Полагаю, да. Этого было бы достаточно. Да. К чему ты клонишь, Саэрис?

— Ты сам сказал, помнишь? Тогда, в библиотеке, во второй раз, когда мы встретились. Ты сказал… — Я попыталась вспомнить его точные слова. Они вернулись ко мне, звеня в ушах, словно удар колокола:

— «Ты не можешь искоренить магию из города. Когда она пустит корни в сообществе, она никогда не исчезает. Она найдёт способ выжить, так или иначе. Ты просто не удосужилась её поискать.»

И ещё кое-что всплыло в памяти. Сердце заколотилось быстрее.

— И то, что ты сказал о сигилах в той книге! «Самая сильная магия круговая. Как колесо. Это символ вечности, начало и конец всего. Она несёт магию по кругу, усиливая её, придавая ей мощь.»

Фоули кивнул, хотя выглядел слегка растерянным:

— Помню.

— Зилварен, — выдохнула я. — Город, созданный по форме колеса. Стены образуют круги защиты, но это не просто стены. Всё это… — Голова у меня кружилась. — Это сигил. Всё это время Мадра использовала сам город, чтобы выкачивать магию из его жителей. Зилварен самое грандиозное заклинание, которое когда-либо создавали.

Откровение упало в тишину, как камень. Жителям Ивелии, возможно, никогда не было особого дела до того, что моим домом правил безумный деспот, у них свои проблемы. Но весть о том, что теперь Мадра может обладать такой силой, ошеломила всех до немоты. Если это правда, то безопасных мест не осталось. Она могла открыть портал и перебросить новых пожирателей куда угодно и когда угодно. И это делало её для людей этого царства даже опаснее Беликона.

— Если мы захотим создать защиту от её магии, это вообще возможно? — наконец спросила Те Лена.

Изабель, казалось, удивило, что все взгляды обратились на неё.

— Нет. Такая магия…— Она запнулась, затем тревожно оглядела кухню, словно не была уверена, что говорить дальше. — Вы говорите о защите всего царства. Такое заклинание потребовало бы магии фей и ведьм, работающих бок о бок. Нужен целый ковен могущественных ведьм и как минимум десять сильных фей, чтобы создать нечто настолько монументальное. И понадобится вещь, принадлежащая Мадре. И не просто что-то, к чему она прикасалась однажды. Нужно нечто гораздо более личное, если мы собираемся блокировать её магию.

Я уже передавала Ланни обратно Ореллис и поднималась на ноги.

— Ну, насколько я понимаю, ты член одного из самых могущественных ведьмовских кланов, что когда-либо существовали, — сказала я ведьме. — Уверена, если твои сёстры поймут, что стоит на кону, они согласятся работать с нами над тем, что, возможно, спасёт всё царство. А десять сильнейших представителей фей я не знаю, но одного знаю точно, и я лично выясню, где этот чёртов ублюдок находится, и верну его обратно. А насчёт личной вещи, принадлежащей Мадре? Думаю, с этим я вас тоже обеспечу.

ГЛАВА 45 – Искупление

САЭРИС

Общее число подтверждённых мёртвых: 4 769

Общее число заражённых: Неизвестно

Предполагаемая заражённая территория: 289 лиг и растёт

Солнце кровоточило красным вдоль горизонта.

Десятки поминальных фонарей поднимались навстречу рассвету, их отпускали недоспавшие жители Иништара, надеясь помочь душам своих погибших близких подняться к небесам.

У скал чайки оглушительно кричали, пикируя на сатиров, собравшихся там за работой, сердились, что суета тревожит их гнёзда. Мы едва успели.

— Стойте! Подождите, прекратите! — закричала я.

Двое сатиров с густой, лохматой бурой шерстью на ногах и гордыми рогами, загибающимися от линии бровей назад, оба опасно качнулись, чуть не сорвавшись со скалы, когда остановили то тело, которое уже собирались скинуть вниз.

— Что, чёрт возьми, вы делаете? — рявкнул тот, что справа.

— Нам нужно это тело, — выдохнула я.

— Это один из нечистых. У него даже головы нет. Зачем он вам?

— Те, что… в доспехах, — выдохнул Кэррион. — Есть ещё… такие?

— Да, — ответил левый сатир, ничуть не дружелюбнее своего товарища. — Но все они там внизу. Он кивнул на край обрыва. — Если вам они нужны, придётся спускаться по вот этой тропе, детеныши.

Я заглянула вниз и живот скрутило от глубины, уходящей в туманную даль… а затем снова, когда я увидела тела, скрюченные в неестественных позах на чёрных камнях. Рассвет отражался на отполированной золотой броне, на тех самых золотых доспехах, с которых всё началось. Белая пена накатывала, ненадолго скрывая тела, потом отступала, снова обнажая жуткое зрелище.

Кэррион тоже выглянул:

— Вы и правда ходите по этой тропе? — спросил он, тревожно глядя на отвесную стену.

— Мы да, — сказал левый сатир. — Вы нет. Это место не для неуклюжих фейских ног.

Это смешно, правда смешно. Фей вовсе не были неуклюжими, наоборот, они передвигались почти бесшумно, по моему опыту. Но, похоже, сатиры были ещё проворнее. Я даже не видела чёткой линии, ведущей вниз. Скалы были чертовски вертикальными.

— И не вздумайте просить нас спускаться вниз за вас, — добавил сатир с более закрученными рогами. — Мы не занимаемся разграблением мёртвых. Падшие должны сохранять свои вещи. Они отмечены смертью.

— Мы не хотим их грабить, — сказал Кэррион с отвращением. — Нам нужно кое-что от одного из них. На вашем месте я бы сказал, что… ну, стоп, погодите, у сатиров же нет обуви. Позвольте проверить тело и мы исчезнем у вас с глаз. То есть из шерсти. То есть…

— Кэррион, перестань говорить.

Кэррион перестал говорить.

Я шагнула вперёд, следя, чтобы капюшон оставался надёжно натянутым. Видимых признаков того, что я не чистокровная фея, было немного, но кожа у меня всё же начинала чуть дымиться под прямыми солнечными лучами. Высокородные почти не покидали Кровавый Двор. Жители Иништара, возможно, не видели таких сотни лет, но мне не хотелось рисковать, чтобы кто-нибудь увидел и сделал выводы.

— Мы не вороны. Нам не нужно ничего ценного. Ну… традиционно ценного. Просто позвольте нам посмотреть тело и мы уйдём с миром.

— Гребаные феи, — прошипел левый сатир.

Оба злобно покосились на нас и бросили тело, которое держали. Оно упало со звоном.

— Делайте что хотите, — сказал Завитые Рога. — Только сбросьте его вниз, когда закончите. Не хотим, чтобы оно преследовало нас из-за того, что вы у него что-то забрали.

У сатиров были странные поверья. К тому же оказалось, что фей они недолюбливают.

Я склонила голову, принимая их условия, и двое быстро скрылись, ловко карабкаясь по каменному склону.

— Такие злые, — пробормотал Кэррион. — Как вообще можно быть такими раздражёнными, когда весь день смотришь на такой вид? Он кивнул на ошеломляющую панораму океана, но я смотрела только на тело стража у своих ног, отказываясь смотреть вдаль. Не могла. Не с тем, что Кингфишер пропал. Ничто в мире не имело права быть прекрасным без него.

Улыбка Кэрриона исчезла, когда мы перевернули тело. И, будто точно зная, о чём я думаю, он сказал:

— Мы найдём его, Саэрис.

А потом резко взвизгнул от возбуждения, вспугнув чаек.

— Боги, Кэррион, ты чуть меня до инфаркта не довёл!

— Не говори ерунду. Твоё сердце даже биться не обязано. И всё равно, разве ты не счастлива? Смотри!

Нам повезло. Очень повезло. Тот предмет, за которым мы мчались вниз в надежде найти его, оказался прямо здесь, всё ещё прикреплённый к поясу стража. Этот набожный ублюдок был достаточно глуп, чтобы носить на бёдрах одну из нелепых чумная сумка Мадры. Но сама Мадра была достаточно высокомерна, чтобы считать себя богом. Чумная сумка была полна пепла жертв, сожжённых в честь Мадры, но в них также были и её волосы.

Мы перевернули обезглавленное тело стража через край скалы, как и договорились. Молча наблюдали, как труп в золотых доспехах летит в воздухе и падает на камни. Были люди, которым полагалась бы молитва богам при погребении, но не ему. Кто бы он ни был, кем бы ни был прежде — он служил монстру, а значит, сам стал монстром.

Мы поднимались обратно по ступеням, отступая от отвесной скалы, когда я заметила фигуру, сидящую в одиночестве у большого мелового валуна, выступающего над обрывом справа. Я сразу его узнала.

Это был Тал.

Я сунула сумку в руку Кэрриона.

— Ты иди без меня, — сказала я ему. — Отнеси это Изабель и Те Лене как можно быстрее. Скажи им, что я скоро вернусь. Есть кое-что, что мне нужно уладить.

Я была неправа.

Он был не один.

Рядом с ним на меловой земле лежало тело. Красное платье разорвано и измазано, светлые волосы рассыпались вокруг головы. Зовена будто спала, но я видела достаточно смертей, чтобы знать этот едва заметный оттенок, который уже полз по ее бледным щёкам. Тал сидел на самом краю утёса, свесив ноги вниз. Он не прикасался к Зовене, хотя наверняка принёс её сюда и уложил. Ветер трепал его серебряные волосы, вспыхивавшие оранжевым и красным, отражая кровавый восход.

Рядом с ним на земле лежал меч. Его руки были покрыты порезами и ссадинами, он рассеянно крутил массивное кольцо на большом пальце, снова, снова и снова, пока слёзы текли по его лицу.

Он не посмотрел на меня, когда я опустилась рядом, тоже свесив ноги с края.

— Судьбы презирают меня, — выдохнул он отрешённо. — Каждый раз, когда я пытаюсь умереть, они лишают меня покоя.

— Что мы делаем, Тал?

Мышцы на его шее вздрогнули, когда он сглотнул. Я всегда видела этого мужчину только в тени, его черты будто вырезаны из монохрома или окрашены зеленоватым светом вечносвета. А теперь утро окрасило его в персиковые, сиреневые, розовые тона, мягкие, словно шёлк. Его словно заново сотворили. Его сердце впервые за столетия гоняло по телу тёплую кровь. На одно мгновение он выглядел таким молодым. Но потом он повернулся ко мне, и в его глазах снова сверкнула древняя печаль.

— Я попросил Фишера отправить меня домой, чтобы умереть там. Но затем мы оказались посреди битвы, окружённые кормящимися, и впервые… — он запнулся на слове, пытаясь удержать рвущийся хриплый всхлип. — Впервые я сражался на правильной стороне. — Он качнул головой, отгоняя новые слёзы, прежде чем они успели скатиться. — Я нашёл этот меч в траве и поднял его. И ринулся прямо к смерти. Я знал, что она заберёт меня. Но каждого монстра, что попадался мне, я убивал. А потом их не осталось, и… я нашёл её в грязи.

Его взгляд снова обратился к восходящему солнцу, размывающему свет над рябью океана. На Зовену он не смотрел.

— Она была ужасным человеком, — сказал он, выдав сухой, треснувший смешок. — Я ловил себя на том, что смеюсь над этим безумием постоянно. Я знаю, что это было безумием, — кивнул он. — Всё это. Представь… — Он прищурился, будто на мгновение увидел то, чего я не могла увидеть. — Представь, что любишь Кингфишера. Представь, что не можешь остановить себя. А теперь представь, что ему плевать на тебя, и он получает удовольствие, причиняя тебе боль при каждом удобном случае. А потом представь, что ты продаёшь душу дьяволу, чтобы последовать за ним в ад. — Я уже не могла понять, он смеётся или плачет. — Добровольно! Хах!