Воин опустил голову:

— Конечно.

— Всё нормально. Если нам когда и нужен был совет, то точно сейчас. — Я задержала дыхание, открывая книгу и перелистывая страницы до того места, где остановилась.

Призови шестого. Доверяй только волку с золотыми клыками.

Я перевернула страницу, пытаясь сфокусироваться на строчках, которые будто плавали перед глазами.

Читай дальше после Сумеречного Света.

Чёрт! Я даже не подумала проверить страницу после бала. Мне и в голову не пришло, как Эдина могла давать понять, когда именно я должна получить её наставления. Оказалось, там были прямые подсказки, и я уже пропустила одну запись. Ладони покрылись холодным потом, пока я переворачивала следующую страницу.

Не разрушай труд Зарета. Ты такая, какая есть, не просто так. Не пей из склянки. Не позволяй пить своему новому Лорду. Время придёт, но не сейчас.

Боги… По моему телу прошла волна адреналина от макушки до пят. Я ведь думала об этом всего несколько часов назад. Быть феей и только феей заманчиво, но моя полувампирская кровь нужна мне, по крайней мере пока. И Фоули тоже. К какой целью, я могла лишь гадать, но Эдина заранее знала, что нужно предостеречь нас от лекарства Изабель. Я едва не пропустила предупреждение. Слишком много. Может быть, чересчур много, но времени разбираться не было. Бумага снова зашелестела, когда я быстро перевернула страницу.

Читай дальше у белых утёсов.

Я уставилась на почерк Эдины, отчаянно пытаясь заставить изящный наклонный шрифт сказать хоть что-нибудь ещё. Хоть что-то, что помогло бы нам сейчас.

— Что там? — спросил Лоррет. — Что она пишет?

Раздражённо я захлопнула книгу:

— Она пишет, что я могу читать дальше только у белых утёсов, где бы это ни было. В книге нет ни слова о том, как справиться с гнилью.

Внимание Лоррета мгновенно переключилось на Кингфишера.

— Ну вот и всё, — сказал он.

— Вот и всё что?

— Белые утёсы, Оша, — сказал Кингфишер. — Это подсказывает нам, что делать. Нам нужно эвакуировать Калиш и собрать силы в Инништаре. Мы должны двигаться быстро. Мне нужно открыть самые огромные теневые врата, какие я только когда-либо создавал, и начать выводить войска. Мы должны доставить всех в безопасное место.

— Это план? — сказала Дания каменным голосом. — Отступление? Из-за одной строчки каракулей в книге? Я знаю, что твоя мать была могущественным оракулом, но это уже смешно.

— А что ещё мы можем сделать, Дания? Это не армия, с которой можно выйти и сразиться. Наше оружие не может убить гниль. Наша магия питает её. Каждый, кого она заражает, становится нашим врагом буквально за мгновения. Нам нужно перегруппироваться и понять, как…

— Нам нужна сера. — На секунду в комнате установилась мёртвая тишина. Грудь Дании тяжело вздымалась, когда она продолжила. — Лоррет рассказал мне, что произошло с Арчером. Он сказал, что заражённый погиб мгновенно, как только сера коснулась его. Если у нас будет достаточно серы, мы сможем остановить гниль прямо здесь, не дав ей заразить остальной, блядь, мир.

— Ладно. — Кингфишер резко оттолкнулся от накрытого стола и стремительно пересёк комнату. Он выхватил кинжал из ножен на поясе и ткнул им Дании в грудь. — Давай. Спускайся в Погребальный Костёр и начинай убивать наших друзей. Или стой. Нет. — Он забрал нож обратно. — Я сам пойду, да? Спущусь туда и выкачаю кровь у существ, которые поклялись служить и защищать мою сем…

— Ты драматизируешь…

Они перекрикивали друг друга, слова терялись в их ярости. Лоррет перекрыл оба голоса одним рёвом:

— ХВАТИТ ОРАТЬ, ПРЕКРАТИЕ ОБА!

Они замолчали, но всего лишь на секунду.

— Ты забыл, как нужно руководить, — обвинила Дания. — Если задача тебе не по плечу, отойди в сторону. Иногда жертвы неизбежны.

Смех, сорвавшийся с моего спутника, был злым и коротким.

— Я знаю, — медленно сказал он, — что тот, кто готов принести жизни своего народа в жертву и записать их потери как «побочные», не лидер. Точно не тот лидер, которым я когда-либо буду…

— Тогда, возможно, ты просто не подходишь для этой роли, — выплюнула Дания.

Беспомощность. Вот что я чувствовала, наблюдая за этой ссорой. Но если Дания ещё раз заговорит с Кингфишером в таком тоне, я, черт, сама насажу её на копьё.

Лоррет поднял руки в умиротворяющем жесте, снова пытаясь быть голосом разума.

— Вы оба правы. Мы обязаны эвакуировать Калиш. И да, сера наш лучший шанс уничтожить эту заразу. Но нам не нужно вырезать всех спрайтов, чтобы собрать нужное количество серы, так ведь? Есть другой способ.

Кингфишер уже мотал головой. Я никогда не видела, чтобы он выглядел настолько яростным:

— Нет. Абсолютно нет.

В смехе Дании слышалась почти истерика.

— Ты ебанулся, друг.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я. — Какой другой способ?

— Нет, — повторил Кингфишер. — Лоррет ошибается. Другого способа нет. — В его тоне не было ни тени допуска для спора.

— Значит, вот так? — Дания вскинулась. — Ты хочешь уйти из места, за которое бился, чтобы вернуть его, и при этом у нас ни плана, ни хоть какого-то понимания, как мы вообще собираемся всё это пережить?

— Мы что-нибудь придумаем. — Голос Кингфишера был твёрдым, но на Данию это не произвело впечатления. Даже Лоррет выглядел немного неуверенным.

— Пойдёмте. Стоя здесь и грызя друг друга, мы никому не поможем, — сказал воин.

— Вы все ебанутые, как бешеные псы, — прошипела Дания себе под нос, выходя из комнаты.

Кингфишер направил острие клинка ей вслед:

— Дания, богами клянусь, я убью тебя лично, если ты хоть пальцем тронешь хоть одного из этих спрайтов.

— Кингфишер…

Он резко обернулся ко мне, лицо бледное, словно привидение. Он поцеловал меня в лоб и отстранился.

— Я знаю, что ты хочешь спросить. Знаю, что хочешь понять. И я объясню, — сказал он. — Клянусь, объясню. Просто, сейчас мне нужно немного времени. А ты нужна своему брату, Оша.

Он кивнул на окно. По стеклу струились потоки дождя, но я всё равно могла различить одинокую фигуру, стоявшую там, на заснеженной лужайке. Сколько он там простоял под ливнем? Как я могла не заметить его?

— Иди к нему, — сказал Кингфишер. — Я скоро найду тебя. Клянусь.

***

Он стоял босиком.

Его волосы промокли и прилипли к голове, локоны разгладились под ударом ливня. Хейден смотрел ввысь, хмурясь так глубоко, будто дождь вырезал морщину на его лбу. Он не посмотрел на меня, когда я подошла, но знал, что я здесь. Я держала куртку над головой, в основном, чтобы защититься от потока воды, но ещё и чтобы отгородиться от тусклого солнечного света, который еле-еле просачивался сквозь плотную пелену туч.

— Что случилось, Хей? — Наша мать так его называла. После её смерти я отказывалась использовать это имя, боялась пробудить память о ней. Каждый раз, когда это происходило, меня разрывало на части, а я не могла позволить себе утонуть, если нам обоим нужно было держаться на плаву. Слабость, конечно. Мне следовало позволить ему сохранить то имя, какое она дала ему. Следовало позволить ему сохранить хотя бы эту частичку её.

— Я… я не знаю, кем мне здесь быть, Саэрис. Всё так… другим кажется, — сказал он.

— Знаю. Здесь действительно все иначе. К этому надо привыкнуть. Но «иначе» ведь не обязательно плохо, правда?

Он моргнул, дождь стекал прямо в глаза. Он выглядел растерянным.

— Не знаю. Правда, не знаю. То есть, вот это? — Он провёл ладонью по лицу, стряхивая воду. Капли стекли по его пальцам и упали в снег. — Я и представить себе не мог, что такое место вообще может существовать. — Он сглотнул. Наконец посмотрел на меня. — Кем мне здесь быть, Саэрис?

— А кем ты был в Зилварене? — парировала я.

— Не знаю. Я, я всегда думал, что ты скажешь мне, что нужно делать. Кем мне нужно быть. Ты всегда была рядом, такая сильная. У тебя всегда был план.

О боги. Мне хотелось рассмеяться. Если бы он только знал. Печально вздохнув, я взяла его за руку и сжала её.

— У меня никогда не было плана, Хей. И тебе всегда предстояло самому решить, кем ты хочешь быть. Это никогда не было моим выбором. Я понимаю, как это всё подавляет. Понимаю, что тебе, наверное, кажется, будто я даю тебе ещё худшую долю, чем та, что досталась тебе в Зилварене. С этим разложением, с пожирателями и всем остальным, что происходит здесь, я понимаю. Ивелия может показаться не самым безопасным местом. Я пойму, если ты захочешь вернуться.

Челюсть Хейдена напряглась, мышцы на горле дёрнулись, пока он обдумывал мои слова. Но он покачал головой:

— Нет. Что бы ни было, ты единственная семья, что у меня есть. Если ты остаёшься, то и я останусь. Прости, что сомневался в тебе. И прости, что я никогда как следует не ценил всё, что ты делала для меня в Третьем. Я разберусь. Я буду стараться. Я хочу быть полезным здесь, Саэрис. Не хочу быть обузой.

— На всё будет время. Не думай об этом сейчас. Давай пойдем в дом. Ты ведь простудишься под таким дождём, Хейден. Он ледяной.

Мой брат всхлипнул, вытер нос тыльной стороной ладони и кивнул, поворачиваясь к дому. Из-за дождя я не сразу заметила, что он плачет.

Мы почти дошли до теплого дома, когда ту странную силу, что потянула меня в горящую комнату Тала, снова свело узлом у меня в животе. Я хотела войти вместе с ним, но что-то удерживало меня. Будто чья-то рука крепко сжала мои внутренности, какая-то непреодолимая сила тянула меня обратно, под дождь.

— Иди вперёд. Я сейчас догоню, — сказала я Хейдену.

— Ты в порядке? Ты выглядишь встревоженной.

— Всё хорошо, правда. Я, я просто заберу кое-что из кузницы. Быстрее пройти через внутренний двор.

Хейден не имел ни малейшего понятия, где находится кузница. Он и расположение Калиша толком не знал. Знал бы, сразу понял, что я лгу. Но пока он только подозревал, поэтому просто кивнул и ушёл внутрь.

Хорошо, что его не было.

Всего через несколько секунд я обогнула угол и увидела причину неприятного сжатия в животе и Хейден, возможно, просто бы упал в обморок, столкнувшись лицом к лицу с Хазраксом.

***

— Прости за дождь, — сказало оно. — Холод я переношу не особенно хорошо. Дождь хотя бы чуть теплее снега.

— Почему ты здесь?

Странное существо наклонило голову набок, его губы растянулись, обнажив ряды игольчатых зубов, выражение очевидного неудовольствия, уж я-то знала.

— Ты и правда невежливая тварь, не так ли? Совсем дикая. Кажется, в последний раз, когда мы беседовали, мы соблюдали ритуал светской беседы, правда?

— У меня нет времени на светскую беседу. На другой стороне владений ждут пятнадцать тысяч воинов. Гниль, поразившая эти земли, почти настигла нас. Здесь есть больные. Моих друзей нужно эвакуировать в безопасное место, а ты буквально вытащил меня прочь от десятка дел, которые требуют моего немедленного внимания, так что прости, если я не склонна соблюдать правила приличия.

Дождь хлестал сильнее, барабаня по стене дома и грохоча по жестяной крыше над нашими головами, словно гром. Хазракс зашипел, его узкие ноздри раздулись.

— Тебе стоило бы пересмотреть своё отношение.

— Почему ты здесь?

— Должен признаться, я не ожидал того зрелища, что произошло вчера в Аммонтраейте. Вот уж действительно представление, — произнёс он обвиняющим тоном.

— Я не имею к этому отношения, — прохрипела я.

— Я знаю, — ответил Хазракс. — Мне известно о сделке с ведьмой. Рискованная ставка со стороны клана Балхиддер применить столь тёмную и гнилую магию ради шанса уничтожить вампиров. Возможно, ставка сыграет им на руку. Возможно, нет. Время покажет. Но вынужден признать, их маленькая авантюра изрядно всё мне испортила.

Хазракс издал странный щёлкающий звук, ни человек, ни фей не смогли бы его повторить, и медленно покачал своей лысой головой.

— Знаешь ли, ты всего лишь третий человек, ради кого я нарушил своё молчание за последнее тысячелетие? Должен сказать, собеседник из тебя так себе.

Я злобно уставилась на него, отказываясь реагировать на провокацию.

Глаза существа вновь прищурились, став узкими щёлками, по моим предположениям, от раздражения.

— Как хочешь. Я пришёл, чтобы оказать тебе помощь, дитя-королева.

— Какую помощь?

Хазракс издал глухой, сиплый звук. Он… смеялся?

— Подарок из двух частей, — сказал он. — Первую часть я дал тебе прошлой ночью.

— О чём ты говоришь?

Его пугающе чёрные, бездонные глаза скользнули вниз по моему телу и остановились на моей руке.

Да чтоб тебя.

— Это? — Я подняла руку, показывая свои руны. — Это было от тебя?

— Несомненно. Большинство рун тебе придётся заслужить, но некоторые могут прийти как дар. И эта была дарована как раз вовремя, согласна?

— Что она делает? Что значит? Я нигде не могу найти перевод.

— И не найдёшь. Записывать подобные вещи на бумаге кощунство, Убийца Короля. Руна это моё имя. Она не даёт тебе магии, как другие руны. Способность, которую она тебе дарует, сложна. Она позволяет тебе… отменять. Или, может быть… — Он скривил лицо странной гримасой, смысл которой я не поняла. — Ломать? — предположил он.

Лёд разлился по моим венам. Меня едва не вывернуло.

— А если я не хочу эту руну? Если я не хочу, чтобы твоё имя было вписано в мою кожу? Что тогда?

Хазракс пригладил складки своих одежд, затем спрятал нелепо длинные руки в рукава.

— Ты бы отвергла дар? И такой могущественный, к тому же? Поверь, вскоре ты будешь за него благодарна. Ты уже должна быть благодарна. Он спас жизнь твоему другу прошлой ночью.

Что ему нужно, чёрт побери, открытка с благодарностью?

— Я не хочу быть тебе должной, — сказала я.

— Способность была дарована добровольно, — сказал Хазракс. — Никакого долга не возникло. Это безмолвная руна, уже запечатанная в твоей душе. Она станет заземлением для тех рун, что у тебя уже есть, и для тех, что ещё придут. По крайней мере, на какое-то время. Она выиграет тебе немного времени, пока ты работаешь над запечатыванием той серной руны.