Голос её был тихим, но его услышали все.

— В царство, откуда происходит любая тёмная магия, — ответила Те Лена. — В царство демонов. Я не стану произносить этого имени!

Пальцы Изабель выдёргивали нити, развязывали, размывались от скорости. Но она не успевала. Подобная метка никогда не предназначалась для снятия. Это был смертный приговор и причина, по которой Тал молил нас позволить ему умереть. Он знал о разрушении, что носил на собственной коже, и пытался этому помешать. Пытался предотвратить происходящее, но никто из нас не слушал.

— Я чувствую их, — пробормотала Саэрис. — Они хотят пройти. Они… голодные.

Её волосы выбились из сложной причёски, которую она носила на балу, и теперь плавно, неестественно колыхались вокруг неё, когда она шагала к кровати.

Осторожно, Ошa. Огонь настоящий. Он заберёт тебя.

Я потянулся к ней и мгновенно пожалел. Как только моя рука коснулась её, руны, которыми было отмечено моё тело, зеркаля её собственные, взорвались светом. Боль, не похожая ни на что, взвилась по моей руке и рванула мне в голову, сбивая с ног. Я не мог ни думать, ни дышать. Кто-то кричал что-то где-то. Хейден, орущий сестре, чтобы она отошла. Фоули сдерживал его, не позволяя броситься в пылающую комнату.

Мне нужно было добраться до Саэрис. Я был обязан.

Огонь покрыл потолок, перекатываясь по изображению ночного неба, нарисованному там, вопреки гравитации пожирая звёзды.

Ад приближался.

Ад уже был здесь.

Но потом Саэрис наклонилась над горящим телом Тала и прижала ладони к его груди. Вся её правая рука сияла ослепительным бело-голубым светом.

И в промежутке между ударами сердца, когда мои застывшие лёгкие тщетно пытались вдохнуть, светящиеся нити заклинания Изабель рассыпались, и адское пламя погасло.

ГЛАВА 41 – Обработка

САЭРИС

— Она даже не попыталась найти Рена.

Солнечный свет пятнистыми бликами ложился на траву, пронзая лиственный свод над головой. В маленьком окошке, образованном переплетёнными ветвями, кружила птица. Всего лишь чёрная точка на фоне лазурного неба. Тёплый, густой воздух дрожал от жужжания какого-то крылатого насекомого. Кингфишер бродил босиком по траве, яростно обрывая листья с палки, найденной им на земле, и выплёвывал поток проклятий на древнефейском, настолько едких, что даже я, не понимая смысла, прекрасно чувствовала их оскорбительность.

Я обхватила колени руками, наслаждаясь теплом солнца на голых руках. Мы оба были настолько вымотаны, когда вырубились раньше, что я была уверена: никому из нас не приснится ни снов, ни кошмаров. Но вот мы в Балларде. Кингфишер объяснил, что в детстве это было одно из его любимых мест. Небольшая поляна, окружённая лесом с трёх сторон и ограниченная с четвёртой бурным ручьём. В воде серебряные рыбы сверкали, словно ножи, борясь с течением.

Я наматывала гибкий стебель травы на палец, пытаясь упорядочить мысли. В снах иногда было тяжело сосредоточиться. Будто мне не хватало какой-то части информации, я знала, что её не хватает, и как ни старалась, не могла понять, чего именно я не знаю.

У большинства людей волосы на солнце немного светлели, отбрасывали рыжеватый или шоколадный оттенок, но только не у Кингфишера. Солнечный свет делал его волосы ещё более чёрными. Волны длиной до плеч подпрыгивали у ушей, открывая их острые кончики. Что за странное существо он был. Создание зимы, он сам так сказал. Весь из бледной кожи, глаз цвета зимней мяты и теней. Больше всего он походил на себя настоящего, когда его плечи припорашивало снегом, а щёки розовели от холода. Но и здесь он был другой версией себя. Той, что принадлежала этому месту так же, как Калишу или берегам Дарна. Баллард ему подходил. Было что-то завораживающее в том, чтобы видеть его босиком, с рубашкой, расстёгнутой до живота, обнажающей его блуждающие татуировки…

Его глаза вспыхнули яростью, когда он обернулся и направил на меня палку.

— Ей потребовалось бы пять минут. Пять минут! — Он ткнул палкой в воздух, подчёркивая каждое слово. — А теперь посмотри, где мы. Аммонтраейт это долбаное кладбище, Тал наполовину мёртв, у меня ведьма и Зовена заперты в разных спальнях в поместье, и мы всё ещё не знаем, где Ренфис!

— Ты там уже новую дрожку в траве протоптал, — сказала я ему.

— И! И! — Он развернулся и швырнул палку в реку. — У тебя появилась ещё одна руна, и мы понятия не имеем, что она значит!

Третья руна появилась, когда я коснулась груди Тала. Я не собиралась входить в ту охваченную огнём комнату. Не собиралась касаться отмеченной груди этого мужчины. Что-то потянуло меня вперёд, без спроса, с такой острой, неотложной потребностью, сопротивляться которой я была не в силах. Моё тело мне не подчинялось. Это было страшно, и я определённо не хотела повторения, но я помогла Талу. Даже больше, чем помогла. По словам остальных, я спасла его и не дала порталу в ад поглотить Калиш. Сердиться на это я точно не могла, даже если никто из нас так и не понял, как это произошло.

Я протянула к Кингфишеру руку, шевеля пальцами.

— Можешь подойти, пожалуйста?

Он стиснул челюсть, подозрительно глядя на меня:

— Если я подойду, я не смогу ходить туда-сюда.

— Правда? — Я изобразила шок. — О, нет.

— Если я подойду, я перестану злиться на Изабель.

Я зашевелила пальцами ещё настойчивее:

— Злость на нее сейчас тебе чем-то поможет? — Он бросил в меня такой бесстрастный взгляд, что я бы рассмеялась, если бы прошедший день не был одним из самых паршивых в моей жизни. — Пожалуйста, просто подойди и обними меня.

Это подействовало. Его руки бессильно опустились, взгляд прожёг меня на мгновение, прежде чем он наконец зашагал ко мне через траву. Спустя секунду он уже сидел напротив меня, скрестив ноги, тянулся ко мне. Усадил меня к себе на колени, повернув лицом к себе, и направил мои ноги так, чтобы они обвили его талию. Его ладони легли под мои бёдра, большие пальцы касались ног, пока он смотрел на меня снизу вверх.

— Ты только что попросила меня обнять тебя, — тихо сказал он.

— Да.

— Ты когда-нибудь просила об этом кого-то ещё?

Я покачала головой, обвивая его плечи руками, утыкаясь лицом в изгиб его шеи.

— Нет. И если ты кому-нибудь скажешь, что я попросила, я буду яростно всё отрицать.

Он засмеялся низко и глубоко:

— Из нас двоих только один не умеет лгать, Ошa. Думаю, люди быстро поймут, кому верить.

— Проклятый богами Камень Фиринн.

Его смех вибрировал в его груди и передавался мне. Такое успокаивающее чувство. Он провёл ладонью по моим волосам, разглаживая их вдоль спины. Он никогда об этом не говорил, но ему нравилось гладить мои волосы. Я не знала почему. И никогда не чувствовала нужды спросить. Это было обнадёживающее прикосновение, ничто другое меня так не успокаивало.

— Итак, — прошептал он. — Хочешь поговорить о том, что снова существует лекарство от кровавого проклятия?

И вот так мой покой рассыпался в прах.

— Не особо, нет, — пробормотала я ему в грудь.

Ему пришлось отклониться назад и наклониться вниз, чтобы поймать мой взгляд.

— Почему нет? Почему ты от меня прячешься?

— Я не прячусь. Я… обрабатываю информацию, — простонала я, отталкиваясь от его груди и заваливаясь назад в траву, подняв руки над головой. Технически я всё ещё сидела у Кингфишера на коленях. Ну… каким-то образом. Мои ноги определённо всё ещё были обвиты вокруг его талии.

Кингфишер поднял брови, глядя на меня сверху вниз, на лице появилась игривая тень. Моя рубашка задралась. Его взгляд скользнул по низу моего живота, по оголённому участку кожи, и уголки его губ чуть дрогнули. Он двинулся небрежно, уложив ладони туда, куда смотрел. Его мозолистые ладони были грубыми на моей коже и я не смогла удержаться.

— Что это за выражение у тебя на лице, Фишер?

Его брови поднялись ещё выше.

— Выражение? Какое выражение?

Я кивнула, чувствуя, как трава шуршит вокруг ушей:

— Вот то, определенное.

— Ну… не знаю, — он пожал плечами, бросив взгляд к реке. — Задница моей пары трётся о мой член, и она лежит передо мной, вся вытянувшись, и у неё виден живот…

— Тебе нравятся мои живот?

Он провёл по нему пальцами, даже не глядя, а затем резко, но уверенно, обхватил мою талию и вдавил пальцы мне в кожу.

— Я обожаю твой живот, — поправил он. — Я люблю, как сейчас выглядит твоя грудь, как она натягивает твою рубашку. Если у меня и есть выражение, то только потому, что ты ужасно меня отвлекаешь, а я пытаюсь говорить о серьёзных вещах.

«Ужасно отвлекаешь»? Мне это понравилось. Медленно я пошевелила бёдрами, выгибаясь так, что рубашка задралась ещё выше.

— Я не хочу говорить о серьёзных вещах, — подчеркнула я.

Его взгляд снова зацепился за мой живот и медленно, как ледник, начал подниматься выше, к моей груди.

— Я думал, ты будешь взволнована возможностью стать только феей, — сказал он.

— Я и рада. И взволнована. Но… — Я просунула большие пальцы в карманы и дёрнула, стягивая штаны чуть ниже на бёдрах. Теперь они были уже почти непристойно низко.

Кингфишер расплылся в широкой улыбке, открыв клыки, медленно покачав головой:

— Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?

— Я ничего не делаю, — солгала я.

Он фыркнул.

— Ты полагаешь… — провёл он пальцами легко вдоль моего бока. — Что это первый раз… — Он прикусил нижнюю губу, когда я вздрогнула. — Когда красивая женщина… — Его рука скользнула под мою рубашку и медленно пошла вверх по рёбрам. — Пыталась меня соблазнить? — Слово соблазнить он подчеркнул, грубо сжав мой сосок и перекатывая его.

Я выдохнула, выгибаясь при этом ярком уколе боли, что вспыхнул во всём теле и осел между ног.

Глаза Кингфишера вспыхнули, татуировки на его горле закрутились, оживая под кожей.

— Ты пытаешься сбить меня с пути? — спросил он.

— Только чуть-чуть.

— Только чуть-чуть?

— Мм, — я снова выгнула бёдра, опуская зад чуть ниже и веки Кингфишера дрогнули, полуприкрывшись.

— Ладно. Только чуть-чуть. Я позволю тебе сбить меня с пути чуть-чуть, если ты нормально ответишь на вопрос.

— Был вопрос? — поддела я.

— Скажи мне, — пробормотал он низко. — Почему это не хорошие новости? Как бы сильно я не злился на методы Изабель, высокородных в Аммонтрайете больше нет. Тебе больше не нужно быть высокородной.

Святые боги. Я не получу желаемого, пока не дам ему то, что он хочет. Но эта тема была слишком хрупкой, слишком нежной, чтобы подходить к ней прямо сейчас. Я глубоко вдохнула и выдала правду, даже если это казалось дурным предзнаменованием:

— Потому что… а если это на меня не сработает? Я ведь не полноценная вампирша, да? А если это меня убьёт?

— Это тебя не убьёт, — сказал Кингфишер, сжимая мою грудь. Вторая его рука занялась моими штанами, пытаясь расстегнуть.

Я закрыла глаза, пытаясь осознать, что он собирался сделать.

— А если…

— А если? — прошептал он.

— А что, если я не умру? А что, если это сделает меня снова человеком? Всё, что было в тех ампулах, заставило Тала и высокородных вернуться к своему изначальному состоянию. С чего бы считать, что меня это не вернёт к моему?

Выражение лица Кингфишера оставалось неизменным, будто мои слова вовсе не были пугающими.

— Тогда ты снова станешь человеком, — сказал он.

— И что будет, когда я состарюсь и умру?

Он пожал плечами.

— Тогда ты состаришься и умрёшь.

— А ты бы просто… просто… — Я даже не могла этого произнести. Он сделал бы то, что делал всегда. Помогал бы людям Ивелии, сражался бы с такими, как Беликон, и с другими, кто мог бы угрожать тем, кого он любит, и я бы хотела, чтобы он так поступал. Я не хотела бы, чтобы он сдавался только потому, что меня больше нет, но…

— Я пошёл бы с тобой, Оша. — Он сказал это так, будто я сошла с ума, раз считала, что он поступит иначе.

Моё сердце сжалось тугим кулаком. Он был серьёзен, я увидела это в его глазах и перспектива эта, похоже, ничуть его не тревожила.

— Я молод в глазах этого мира, — сказал он. — И да, есть множество вещей, которые я ещё хочу увидеть и испытать в этом мире. Но я не хотел бы увидеть ничего из этого без тебя.

— Фишер, всё не так просто.

Он наклонил голову набок.

— Разве? — мягко спросил он. — По-моему, всё предельно просто. Разве ты не захотела бы провести со мной загробную жизнь, если бы умер я?

— Конечно, захотела бы!

— Тогда пусть моя любовь будет равной твоей. — Он говорил с такой нежностью, что у меня защипало глаза.

— Но что, если никакой загробной жизни нет?

Он грустно улыбнулся и на секунду опустил голову. Когда он снова взглянул на меня, его лицо выражало только тёплое, ласковое раздражение.

— Тогда её нет, — ответил он. — Есть только небытие. И это всё равно будет лучше, чем быть здесь без тебя.

— Перестань. Перестань говорить. — Я провела тыльной стороной ладоней по глазам. — Ты сейчас заставишь меня плакать.

— Ты уже плачешь, — прошептал он. — Пойдём. Поднимайся сюда. Ты нужна мне.

Ты нужна мне.

Слова, которые я никогда не думала услышать от него. Кингфишер был отвратителен по отношению ко мне, когда провёл меня сквозь ртутный портал в этот мир. Он был холодным и агрессивным, и я ненавидела его всем своим сердцем… ну, девяносто девятью процентами.

Но тот один процент? Он уже принадлежал ему. А теперь всё моё сердце было его, и он держал меня так, будто я была единственным, что имело значение во всей его грёбаной вселенной.

Жажда всё ещё пульсировала в глубине живота, но теперь она стала иной. Гораздо глубже. Я хотела не только его тело. Мне нужен был его разум и его душа. Мне нужно было, чтобы время остановилось, чтобы мы могли остаться здесь, где ничто не потревожит наш покой, и мы можем просто жить.

И в тот момент я была бы эгоисткой. Если бы мы могли остаться в Балларде, лежать в траве и держать друг друга вечно, я бы согласилась.