Саэрис не моргала.

Кто-то откашлялся.

Слева за столом кто-то сдвинулся, и стул жалобно скрипнул под его весом.

И всё равно Саэрис смотрела прямо на неё.

Ибанвэ опустила глаза:

— Поймите, я не желаю оскорбить трон…

— Я понимаю насилие, — сказала Саэрис.

Она говорила мягко, без интонации и без эмоций. Но её услышал весь зал.

— Я понимаю… что оно инструмент. — Она помедлила. Перевела взгляд дальше Ибанвэ, на высокородных в их кружевах и сатинах, на золотые бокалы, выгравированные и наполненные кровью фей, и обратилась ко всем. — Я понимаю, что высококровные Санасрота тысячелетие творили здесь беспредел. Я понимаю, что Малкольм позволил хаосу править, пока сам вел войну, которую не мог выиграть. Войну, что разоряла Санасрот, пожирала его ресурсы и опустошала его богатства на каждом шагу. Не будет никаких ферм для разведения скота. Не будет никаких кормильных ферм. В грядущие годы мы сосредоточимся на восстановлении этого двора…

— А пока мы восстанавливаемся, — раздался резкий голос, — что, по-твоему, мы будем есть?

Чёртова Зовена.

Однажды я обращу её в пепел и буду носить её клыки как долбаные серьги.

Леди уже стояла на ногах, плавно обходя стол, направляясь к помосту. Её хихикающие, безмозглые подружки спешили расступиться. Она была облачена в бархатное платье кроваво-красного цвета, создававшее хищный силуэт; её светлые волосы были убраны в затейливую косу вокруг головы. Рубины сияли в ямочке у ключиц и в ушах. Каждый её палец был украшен золотом и драгоценностями. А на голове красовался лавровый венец из золота, подозрительно похожий на корону.

Саэрис проигнорировала эту гадюку, всё ещё смотря на Ибанвэ:

— Эти стремления, о которых вы говорите. Это не цели сами по себе. Как я понимаю, цели Санасрота это безопасность, стабильность, легитимность и еда.

— Ха! — фыркнула Зовена. Она метнулась перед возвышением, и в её глазах плеснуло едкое раздражение, когда она повернулась. — Разве я не это только что сказала? Еда, Ваше Высочество. Нам нужно знать, что, или вернее кто, станет нашим ужином!

Саэрис не поднялась со своего места. Даже не нахмурилась. Лишь взмахнула рукой в сторону стола справа и канделябр, увенчанный восьмью дрожащими огнями вечносвета, взвился над ослепительно-белой скатертью, закрутился в воздухе, вытянулся в двухфутовый кусок металла и ударил Зовену сзади, изогнувшись вокруг её шеи. Повелительница Пиров взвизгнула, когда уродливо скрученный канделябр рванул вниз, сбив её с ног. Он с грохотом врезался в обсидиановый пол, вгрызаясь в камень и приковывая Зовену к земле за шею.

— Кажется, ты только что раскрошила ей челюсть, — сказал я Саэрис мысленно.

— Она оправится, — едко отозвалась моя пара.

Я уткнул подбородок в ворот рубахи, скрывая улыбку, пока не согнал её с лица.

— Ах! Ты… сучка! — Зовена дёргала и рвала оковавший её металл, но, как ни старалась, как ни была сильна, не могла вырвать искорёженный канделябр из обсидиана. Металл служил только Саэрис и никого больше. — Выпусти меня! — прошипела Повелительница.

Ибанвэ, начавшая свою просьбу с той же напористостью, с какой Зовена устроила свой выпад, уставилась на другую женщину, прижатую к полу за шею и тяжело сглотнула.

— Я бы хотела… — начала она, но осеклась, когда Саэрис медленно поднялась с трона и стала спускаться по ступеням.

Волоски на затылке у меня встали дыбом, а каждое инстинктивное чувство кричало встать и встать между моей парой и опасностью, что стояла перед ней.

Но я не мог этого сделать. Не стал бы подрывать её власть перед этими пиявками. Я остался сидеть и это бездействие почти убило меня. Что она делала? И почему это чертовски заводило меня до дрожи под воротником?

С расслабленными плечами, выпрямленной спиной и высоко поднятой головой Саэрис сошла по ступеням, обошла Зовену, взяла стул от одного из столов и потащила его, задние ножки громко царапали пол, к Зовене.

Поставив стул рядом с распростёртой женщиной, она села и поставила свои каблуки на спину Зовены.

— Лежать, — приказала она, прежде чем разгневанная Повелительница успела попытаться сбросить её.

Зовена взвизгнула:

— Уйди с меня, тупая тва…

— Молчать.

Спокойная, как сердце бури. Беспощадная. Жестокая. Смертельная. Даже я бы сейчас не стал с ней связываться. Хотя переспал бы с ней, да. Ужасно, отчаянно хотелось этого. Было в моей паре, владеющей своей властью, что-то… нестерпимо возбуждающее.

Саэрис повернулась к Ибанвэ, стряхнула с юбки пушинку:

— Ты что-то говорила?

— Хранительница Боли, — произнесла та, её глаза сверкали, голос дрожал. — Я хочу быть Хранительницей Боли.

Ещё три прошения.

Потенциальный Хранитель Монет. Возможный Хранитель Истин. Надеющийся стать Хранителем Древностей.

Минуты тянулись, пока Саэрис слушала каждого из претендентов, и она не сдвинулась с места, всё так же упираясь ступнями в спину Зовены. На середине слушаний она вытащила кинжал из ножен на бедре и начала чистить лезвием ногти. Зовена не шелохнулась. Не произнесла ни слова.

И только когда все прошения были услышаны, Саэрис очень медленно поднялась со стула. Совсем не торопясь, она поддела мизинцем металлическую полосу, врезавшуюся в шею Зовены, и слегка потянула, канделябр вышел сам.

— Можешь двигаться. Можешь говорить, — произнесла она скучающим тоном, отходя от дрожащего тела женщины и снова поднимаясь по ступеням.

Когда Зовена вскочила на ноги, она была зла, как плюющаяся змея, но её агрессия меня не интересовала. А вот выражение, которое принял Тал, отворачиваясь от неё, нахмурившись на какой-то участок настенного гобелена… Ни один гобелен не заслуживал такого пристального внимания.

— Ты думаешь, это игра? — закричала Зовена.

Саэрис оставалось пройти три ступени до трона. Она остановилась, на мгновение встретилась со мной взглядом, затем развернулась, юбки мягко зашуршали вокруг неё, и наконец уделила Зовене всё своё внимание.

— Похоже, ты путаешь наше с тобой положение, Зовена. Я твоя госпожа. Стоит мне приказать тебе сидеть у моих ног и ты поклонишься, зная, что смерть идёт по лезвию моего меча. Ты принимаешь моё терпение за слабость. За снисходительность. Но если испытаешь меня ещё хоть раз, узнаешь предел.

С того самого момента, как Саэрис ступила в Зал Слёз на свою коронацию, она играла роль. И играла превосходно. Но сейчас она не играла. Она была так же сыта по горло Зовеной, как и я. Впечатляюще, учитывая, что знала ту всего ничего. Я не сомневался, если представится возможность, она отправит Зовену на тот свет с улыбкой.

Зовену трясло от усилия удержать ответ внутри. Бесчисленные годы она купалась в тёплом сиянии благосклонности Малкольма. Необузданная. Неоспариваемая. Любимица своего короля. Наверное, было мучительно оказаться выброшенной в холод, стоя в тени женщины, убившей его.

Таладей неторопливо перешёл пятиконечную звезду, на губах играла лёгкая улыбка, но вокруг глаз залегла напряжённость, которую невозможно было принять ни за что иное, кроме тревоги.

— Ну же, высшая кровь Санасрота! — объявил он. — Все прошения заслушаны! — Он высоко поднял руку, демонстрируя кольцо Эрета всем собравшимся. Большой янтарно-оранжевый камень в его центре поймал вечносвет, разбрызгивая радуги по стенам. — Пора узнать, кто станет нашим следующим Повелителем и наденет Пятое Кольцо Полуночи…

— Вообще-то, Таладей, мне кажется, у нас осталось ещё одно прошение, которое мы пока не выслушали, — холодно сказала Саэрис. Она заняла своё место на троне и спокойно пригладила юбки.

Лицо Тала дёрнулось, когда он поднял взгляд к возвышению, мышцы на его шее напряглись. Мелькнувшее в его глазах выражение ясно говорило: «Какого хрена ты творишь, Саэрис Фейн»? Он не знал ни о каком шестом кандидате на кольцо. Я тоже не знал. Значит, этот неожиданный поворот был связан с книгой.

— Как неожиданно наша королева нас удивляет, — натянуто произнёс Таладей. — Какая честь. — Он тяжело сглотнул, потом сомкнул руку вокруг кольца и опустил её. С изысканным поклоном добавил: — Как вам будет угодно, Ваше Высочество. Кому мы предоставим слово?

Напряжение в Зале Слёз и так можно было резать ножом, но теперь оно стало удушающим, среди высшей крови поднялся ропот. Саэрис уже нашла взглядом фигуру, что вышла из моря вампиров, но крики возмущения разнеслись по столам, когда Кровавый двор наконец увидел того, кого привела их королева.

Таким я его и помнил, облачённый в боевую кожу, с мечом за спиной и высоко поднятой головой.

В его улыбке сверкнуло золото, когда он подошёл и опустился на одно колено перед троном, виновато скривив губы. Звонким, уверенным голосом, разнёсшимся по всему залу, он произнёс:

— Моё имя Фоули Бриарстоун, и я пришёл служить своей королеве.

Но его сомнительное выражение говорило совсем иное:

Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, полукровка.

ГЛАВА 39 – Хранитель тайн

САЭРИС

«Рассмотри шестого. Доверять можно лишь волку с золотыми зубами.

Запись из книги Эдины из Семи Шпилей.»

— Изгой! Изгоооой!

Крики были оглушительными.

Таладей развернулся, слишком ошеломлённый, чтобы говорить. Рядом со мной Кингфишер прикрыл рот ладонью и тихо рассмеялся себе под нос.

— Ты, конечно, умеешь подбрасывать искру, — сказал он, забавляясь. — Тебе хоть немного весело?

— Нет!

Это совсем не весело, Кингфишер. Это ебаный стресс!

Судя по всему, Фоули был со мной солидарен. Стоя на коленях, он вздрагивал каждый раз, когда что-то попадало ему в спину, высококровные швыряли в него всё, что под руку попадёт. Куски еды. Столовые приборы. Туфлю. Тарелка пролетела по воздуху и тут я была вынуждена пресечь это.

— Хватит! Сядьте, — рявкнула я. — Я объявляю Фоули Бриарстоуна другом этого трона!

Этого было достаточно. Указ, который я отдала на своей коронации, делал всё остальное. Никто из Кровавого двора не мог причинить вред тому, кого я назвала другом. Восемью короткими словами я обеспечила, что никто в Аммонтрайете не посмеет снова поднять руку на Фоули.

— Что это за фарс? — Алгат до сих пор заметно отсутствовала в зале, но теперь появилась. Она грубо протиснулась сквозь толпу высшей крови и оттолкнула Таладея в сторону, спеша к Фоули. Она обошла мужчину кругом, а её маленький чёрный теневой кот метался у ног. Гуру жалобно мяукнул, увидев Фоули, и распластался в поклоне, потираясь головой о его бедро. Алгат увидела это и зарычала. Обнажив пожелтевшие крысиные зубы, она пнула кота. Удар наверняка причинил бы боль, если бы Гуру не рассеялся в полосы тени за секунду до того, как её сапог достиг его бока. Похоже, у зверя был большой опыт уклонения от её обуви.

— Он не может быть здесь, — прошипела она, указывая на Фоули пальцем.

— Таково моё желание.

Щёки Фоули вспыхнули ярко-красным. Уши тоже. Гуру вновь появился, запрыгнул ему на колени и начал выпрашивать ласку. Мужчина явно не знал, что делать и куда смотреть. Он гладил кота по голове, избегая любых взглядов.

Ведьма захлебнулась яростью. Она напомнила мне одну из старух, что стояли возле заведения Каллы, плюясь в людей, выходивших из здания, и крича, что их души прокляты за блуд и пьянство.

— Он не может служить этому двору, — огрызнулась она. — Как он может, если отказался принести клятву Санасроту?

Алгат поняла своё собственное заблуждение ещё до того, как договорила. Её мутные глаза скользнули в сторону Хазракса, стоявшего на вершине своей точки звезды на мозаике под помостом, неподвижного, безмолвного, с длинными руками, спрятанными в рукава.

Она уже знала, что я скажу.

— Хазракс не является членом этого двора. Он не приносил клятвы Санасроту и ни одному вампиру здесь, однако же он занимает место Повелителя Полуночи многие века.

— Да, но это…

— Другое? Не вижу разницы.

И вот я почувствовала это: грубое давление на стену, защищавшую мой разум. Алгат пыталась проникнуть внутрь, несмотря на то что я запретила ей копаться в моей голове. Несмотря на приказ — она всё равно пыталась… и ярость во мне поднялась, как волна возмездия, сотворённая самими богами.

Я представила ножи. Множество ножей. Зависших в воздухе остриём вперёд у стены.

И опустила стену, лишь на миг, чтобы отправить лезвия вперёд, а затем столь же быстро подняла её снова.

Алгат пошатнулась, веки задрожали, глаза закатились, и из её носа хлынула кровь. Целая река. Она стекала по подбородку, заливая грудь.

Больше я не собиралась ходить вокруг неё на цыпочках. Не хочет держать границы, я заставлю. Хочет насилия, оно будет.

— Что ты сделала?! — завизжала Зовена. Она не питала любви к Алгат, но возможность устроить сцену она упустить бы не могла. И она боялась. Я чуяла этот запах, как грязное бельё и горячечный пот. Она боялась, что следующей будет она.

— Сегодня день уроков, — сказала я. — С Алгат всё будет в порядке. Но ей стоит внимательнее выбирать, куда совать нос.

Хранительница Записей покачивалась, но через пару мгновений выпрямилась и снова уставилась на меня мрачно. Алгат провела рукой по подбородку, размазывая кровь по лицу, пытаясь её стереть.

— Прошу прощения, — хрипло сказала она. — Я лишь пыталась вразумить тебя. Хазракс в данном случае не в счёт. Он не участвует в политике. Он никогда не голосует. Этот же мужчина будет делать и то, и другое в ущерб двору. Если он не принесёт кля…

— Я не хотел приносить клятву Малкольму, — тихо сказал Фоули. — Ей я принесу.

Ну, блядь.

Этого я точно не ожидала.

Мы, казалось, прошли долгий путь с тех пор, как он попытался убить меня в библиотеке. Я бы никогда не поверила, что услышу такие слова из уст Фоули. Он был серьезен, ясен взглядом, и, указав жестом на ступени, безмолвно спросил, можно ли ему приблизиться к трону.