В этот раз я взяла Эрромар. Я взлетела на стену вслед за пожирателем, намереваясь снести ему голову, но стоило мне взмахнуть мечом, сталь запела в воздухе, устремляясь к цели, как пожиратель испустил нечеловеческий рёв и рванулся назад, вырывая из стены плющ, за который цеплялся. Монстр и Арчер рухнули назад… прямо на меня.

Я ударилась о землю первой.

В голове вспыхнула боль, мысли раскололись, а затем вовсе рассыпались в прах, когда пожиратель обрушился мне на грудь.

— Саэрис! — Кэррион был неподалёку, всего в нескольких шагах. В руках у него был Саймон, и он уже мчался к нам.

— Кэррион, осторожно!

Я была не полностью феей. Укус обычного пожирателя, вероятно, не причинил бы мне большого вреда, хотя я и не была в этом на сто процентов уверена, но Кэрриона он вполне мог убить. А этот был далеко не обычным. Я не была на берегах Иррина, когда нашли заражённых пожирателей впервые увидели. Я не видела того ужаса, что они творили, но я знала, как быстро распространяется гниль. Знала, как легко она передаётся, живым и мёртвым.

— Не трогай его! — крикнула я.

Но я зря волновалась. Стоило Кэрриону приблизиться к пожирателю и попытаться стащить его с меня, как тот зарычал и отбросил его в сторону.

Всё произошло слишком быстро.

Кэррион ударился о угловую стену двора, из груди вырвалось приглушённое «Гх!», пока он пытался подняться. За его спиной плющ, опутавший осыпающуюся кирпичную кладку, внезапно расцвёл. Тысяча крошечных белых цветов вспыхнули и тут же увяли у меня на глазах. Засохшие лепестки дождём посыпались на контрабандиста, оседая в его волосах, пока он отталкивался от стены.

— Миледи! — Арчер, лежавший на спине, отчаянно перебирал ногами, пытаясь встать. Пожиратель уже скатился с меня, стоял на четвереньках и вновь крался вперёд по грязному снегу, выискивая лучший угол для атаки. Чёрный ихор капал с его чудовищных, расколотых зубов по мере того, как он приближался.

Моя правая рука ныла, магия пульсировала в ней, умоляя вырваться наружу, но голос Фишера всё ещё звучал в моей голове. Он выпускал свою магию на заражённых пожирателей у берегов Дарна. Ренфис тоже. И магия ни одного из них не причинила тем существам вреда. Напротив, монстры впитывали силу и становились ещё мощнее. А последнее, чего я хотела, это подарить этому ублюдку бесплатную магию. Я уже подарила ему, блять, странный клинок.

— Он сейчас прыгнет, Саэрис! — выкрикнул Кэррион. — Осторожно. Я подрежу его…

— Кэррион, нет! Держись подальше!

И как он сказал, так и случилось, пожиратель прыгнул. Но не контрабандист бросился вперёд, чтобы сбить безумного монстра с ног. Это был Арчер.

— Бегите, миледи! — закричал он.

Пламя залило мой взгляд, когда воздух разрезал пронзительный, полный боли вопль.

— Арчер! Нет!

Монстр вцепился зубами в шею Арчера и разорвал её. Я бы никогда не подумала, что тело огненного спрайта можно проткнуть зубами или клинком, но я видела это собственными глазами. Ужас карабкался по моему позвоночнику, как по лестнице.

Струи раскалённой, ярко-жёлто-оранжевой магмы вырвались из его горла. Она сияла так ярко, что обжигала взгляд, разлетаясь по пожирателю, заливая его грудь, лицо, руки. Монстр никак не реагировал на…

Стоп.

Нет. Реагировал.

Чудовище дёрнулось, его чернильные глаза расширились, будто в них вернулось осознание, которого раньше не было. Челюсть его разошлась слишком широко, открываясь и закрываясь, почерневший исковерканный язык высовывался наружу, пока пожиратель издавал беззвучный крик. Его восковая кожа начала сходить клочьями. В местах, где раскалённая магма касалась мертвого тела, чёрные узловатые прожилки под кожей вздувались и лопались, изрыгая отвратительную гниль.

Ихор падал на снег густыми, вязкими верёвками. Сначала он вёл себя почти как ртуть, собираясь, ощупывая, ища, но затем начал дымиться. Пузыриться. Кипеть.

Язык был чужд сгнившему мозгу твари, и всё же казалось, будто он пытался кричать о помощи, пока гниль внутри него вздувалась и горела. Он забился в судорогах, пальцы скрючились, словно крючья, и он рухнул в снег…

— Арчер! — Пламя огненного спрайта угасло. Он лежал на боку, ноги подрагивали, лишь несколько крохотных трещин на его каменной коже всё ещё светились изнутри, на руках и груди.

— Вот же… — прошептал Кэррион. Он оказался на коленях рядом со спрайтом в одно мгновение. — Он умирает?

— Я не знаю! Я… — Я протянула руку, не представляя, что делать, не уверенная, стоит ли мне или вообще могу ли я прикоснуться к нему. В конце концов выбора у меня не было. Арчер нуждался в нашей помощи. Ладони зашипели, кожа обожглась, когда я схватила его и перекатила на спину. Глаза спрайта были открыты, хотя пламя, обычно пляшущее в них, почти полностью угасло.

Арчер открыл рот, судорожно хватая воздух, но из его губ вырвался лишь хриплый, сиплый звук. Его горло было в ужасном состоянии. По краю раны тлели угольки. Какой-то подобие расплавленного камня медленно сочилось из разрыва, оставленного клыками кормящего. Запах стоял отвратительный, будто это испарения самого ада. Рука спрайта разжималась и сжималась в воздухе, на ощупь ища что угодно. Его остывающие глаза наполнялись страхом, когда его взгляд встретился с моим.

— Нам нужно занести его внутрь, — выдохнула я сквозь зубы. — Оно мертво? — Я даже не могла заставить себя посмотреть на монстра.

— Да, — ответил Кэррион. — Он выглядит как то рагу, что мы ели. От него остался только этот странный клинок.

— Ладно. Хорошо. Можешь сбегать и… Нам нужно что-то, чтобы его поднять. Он слишком тяжёлый. — Глаза жгло от слёз. Моё горло нестерпимо ныло. Говорить было всё равно что проталкивать наружу горсть бритвенных лезвий.

— К чёрту это, — прорычал Кэррион. Он присел у ног Арчера и посмотрел мне прямо в глаза. — Ты берёшь его за руки. Я за ноги.

Спрайт попытался отстраниться, когда мы подняли его с ледяной земли. Даже стоя в шаге от смерти, он не хотел обжечь нас своим жаром. Но мы действовали с единственной целью, и кузница была всего в пятидесяти футах. Ожоги будут болеть, шрамы будут страшными, но мы не собирались оставлять друга умирать в снегу.

ГЛАВА 35 – Сера

КИНГФИШЕР

— Это называется серой. Это не совсем наша кровь. Но именно сера поддерживает жизнь огненных спрайтов, — сказал Лоррет.

Арчер лежал на постаменте с закрытыми глазами. Он выглядел как крохотная кучка камней. Пот стекал по виску, катился по щеке и капал с подбородка, пока я смотрел на него, ощущая, как ярость внутри меня растёт с каждой секундой.

Ну конечно, это была сера.

Ну конечно, мать её, именно она.

Лоррет только что прошёл через теневые врата, когда я услышал крики, доносившиеся из двора. Изабель вышла мгновением раньше него. Я вылетел из столовой, даже толком не поговорив ни с одним из них. И вот теперь мы все в самом центре поместья, глубоко под землёй, там, где жили огненные спрайты. Здесь, в скальной толще, находилась целая деревня спрайтов. Спрайты обслуживали тысячи огней, поддерживая температуру на невыносимо высоком уровне. Воздух был настолько горячим, что обжигал глаза и высасывал влагу из тела, словно выжимая человека как мокрую тряпку. Мы не смогли бы оставаться здесь долго. В противном случае мы бы погибли, сварившись заживо, а это бы никому не помогло, особенно Арчеру.

Саэрис и Кэррион спасли его.

Оба выглядели так, будто тонули в собственном поту, стоя у изножья того, что служило Арчеру кроватью. Их руки распухли и покрылись чудовищными волдырями, но ни один из них не издал ни звука жалобы. Они смотрели на грудь Арчера, ловя крошечное движение «подъём и спад», означавшее, что он ещё дышит, пока Лоррет объяснял то, что я так и не смог.

— Это элемент, по сути. Сера. Вид магии сам по себе. Она даёт огненным спрайтам жизнь.

— И убивает гниль, — сказал Кэррион.

— Да. Похоже на то. — Глаза Лоррета метнулись ко мне, тревожные. — Кормящий наверху был уничтожен. Похоже, его частично расплавило, а затем он сгорел до пепла. Гниль начала распространяться по лозам вдоль стены, но мы использовали немного той серы, что потерял Арчер там, наверху, чтобы сжечь заражённые растения, и да, это остановило распространение.

— Отлично. Значит, это хорошие новости, — сказала Саэрис. — Сера останавливает гниль. Великолепно! Тогда почему вы двое выглядите так, будто сейчас начнёте пробивать кулаками стены?

Она посмотрела на меня, прекрасная даже сейчас, с тёмными прядями, прилипшими к щекам, и произнесла мне в разум, так что слышал только я:

— Что мы здесь не понимаем? Разве мы не должны радоваться?

— Мы не можем использовать серу, Ошa.

Изабель, которая с момента появления сохраняла заметную тишину, подошла к ложу Арчера. На её предплечьях были надеты традиционные кожаные наручи её клана, каждый украшен завитками, символизировавшими замёрзшие воды к востоку от земель Балхиддера. Её рыжие волосы были аккуратно заплетены и убраны. Когда она приехала в Калиш несколько недель назад, её народ считал её новицей. Её свободные волосы и ниспадающие юбки обозначали это. Сейчас она вернулась к нам как приоресса, одетая в соответствии с арканной линией своей семьи. За несколько дней, что она отсутствовала, ей пришлось пройти самое тяжёлое испытание, какое только могло выпасть ей в жизни. Она наверняка была измучена и ранена, и всё же вернулась в Калиш, чтобы помочь.

— Как упомянул Лоррет, сера огненных спрайтов похожа на нашу кровь, но всё же не является ею, — сказала она. — Сера поддерживает их жизнь. Подобно крови, она течёт по всему телу, поддерживая высокую температуру ядра. В отличие от крови, они не могут потерять значительное её количество. Пару капель, не больше. Она не восстанавливается так, как наша кровь. В Ивелии существует конечное количество серы, и каждая её капля закреплена за спрайтами. Когда они хотят произвести потомство, вся община единогласно решает пожертвовать малую часть себя. Арчер выживет только потому, что другие члены его погреба поделились собственной серой, чтобы вернуть его внутреннюю температуру к норме.

— Погреб? — переспросил Кэррион.

Изабель кивнула:

— Так называется отдельная община огненных спрайтов. Их семья.

— То есть они не занимаются сексом?

При других обстоятельствах я бы зарычал на контрабандиста за то, что он ведёт себя как примитивный пустоголовый идиот в такой тревожный момент. Но на этот раз вопрос не содержал ни намёка на пошлость. Кэррион казался искренне сбитым с толку. Он засыпал Изабель вопросами о спрайтах, а между тем моя пара прикусывала нижнюю губу, глядя на неподвижное тело Арчера. Она молчала, но я знал, о чём она думает. Я ждал, когда она скажет это.

Спустя долгий миг она вновь заговорила мне в разум:

— Мы не можем использовать серу. Чтобы добыть её достаточно, чтобы искоренить гниль и уничтожить заражённых кормящих, придётся умереть каждому огненному спрайту в Ивелии.

— Да.

— То есть мы всё так же в полной жопе.

— Да.

— Боги, мне нужно выпить.

Я тяжело вздохнул, очередная капля пота сорвалась с подбородка.

— Да.

***

— В Зилварене я всегда думала, что с крыш город должен казаться больше.

Саэрис сделала глоток из моей фляги и вернула её мне. Она смотрела на светлеющий лес, окружавший поместье, щурясь в сторону горизонта.

— Но не казался. С крыш я видела стены каждого района. Видела стены, сжимающие нас. Решётки на окнах.

Она скривилась, вспоминая, и рубанула воздух перевязанной рукой. Те Лена исцелила её настолько, насколько смогла, но ожоги были глубокими. Её ладоням потребуется время, чтобы полностью восстановиться.

— Здесь нет стен. Нет решёток. Кажется, будто мир может простираться бесконечно.

Скоро должно было взойти солнце. Она устала, и, вероятно, её мучила боль, но когда она попросила вывести её на крышу, у меня не хватило силы отказать. Мне самому нужно было вдохнуть свежий ночной воздух после удушающего жара жилища Арчера.

Земля вокруг Калиша была густо покрыта деревьями, которые помнили имена моих предков. Моя мать и отец встретились в тех лесах. Там же ухаживали друг за другом, под их заснеженными ветвями. Я вырос на историях о них в юности. О двух очень серьёзных людях, которых любовь превратила в полных дураков.

— Мой отец потерял там палец на ноге, — сказал я, указав на небольшое тёмное пятно в чаще, чуть за ближайшим холмом. — Видишь то тенистое место? Там, где снег не ложится?

Саэрис посмотрела в указанном направлении и кивнула.

— Там живёт гравен.

Она перевела взгляд на меня, глаза округлились:

— Что такое гравен?

— М-м. Что-то вроде… — я задумался, как получше описать. — Наполовину сатир, наполовину тролль? И немного василиска в придачу.

— А что такое василиск?

Я тихо рассмеялся, услышав в её голосе чистое отвращение. Я сделал глоток виски, который принёс нам, и снова протянул ей флягу.

— Змея. Типа того. Только больше. Злее.

— Значит, часть тролля, часть сатира и часть змеи, — пробормотала она, смахнув тыльной стороной ладони снег, осевший на ресницах. — Даже представить не могу, как это выглядит, но ладно. И что с этим гравеном?

— Он живёт в маленьком деревянном домике там. — Я снова указал на тёмный участок леса. — Делает настойки, мази и всё в этом духе. Давным-давно люди обменивались с ним зельями и заклятиями, которые, как они верили, снимали порчи, лечили болезни или заставляли кого-то влюбиться. У моего отца была своя магия. Он был как я, ууправлял тенями, и немного больше. Когда он встретил мою мать, он рассчитывал лишь на обаяние, чтобы покорить её, и его собственная уверенность в этом месте оставляла желать лучшего. Поэтому однажды он решил навестить гравена.

— За любовным зельем? — Саэрис закатила глаза от нелепости этого.