Только Кэррион мог думать о своём внешнем виде, пока мы остальные пытаемся предотвратить конец света.

— Ладно тогда, — сказал Кингфишер. — Мне не придётся выкручивать тебе руку. Давай вернешься с нами Калиш на остаток ночи. У меня там тоже полно дел. Как только мы вернёмся, я открою теневые врата и найду Лоррета. Я собирался забрать его только утром, но уверен, он будет счастлив вернуться домой пораньше. Открою их и для Ренфиса, он наверняка уже добрался до Балларда.

***

— Эта штука заставляет меня чувствовать себя странно, — Кэррион прищурился на клинок-глушитель, глазами полные подозрения. Он лежал на краю верстака в кузнице, его графитово-серая поверхность оставалась без единой царапины, несмотря на то что я провела последний час, пытаясь соскрести с него хоть немного металла, чтобы проверить его состав.

Теперь я могла в точности чувствовать, из каких металлов и сплавов состоят предметы вокруг. Дверные ручки. Оконные задвижки. Гасители, которыми огненные спрайты тушили свечи. Разные виды оружия, разбросанные по поместью. Я знала, из чего сделан каждый из них, даже не задумываясь. Но стоило направить мысли на клинок и меня накрывал провал, будто я падала вниз головой в тёмную бездонную яму. Ощущение было, мягко говоря, неприятным и оставляло ощущение дезориентации и тошноты.

— Знаю. Мне он тоже не нравится, — сказала я.

— Мы должны его закопать.

— К сожалению, это не вариант. Нам нужно выяснить, что это такое, чтобы понять, как сделать его бесполезным. Сейчас я едва могу воздействовать на него своей магией. Кингфишер не может воздействовать вообще.

Это оказалось тревожным открытием. Он попытался сдвинуть клинок с одного края верстака на другой и не произошло ровным счётом ничего.

— Нам всё равно придётся столкнуться с войсками Беликона, и если все его стражи вооружены такими клинками, нам крышка.

Кингфишер ушёл открывать теневые врата для Лоррета и Ренфиса, он действительно хорошо скрывал своё беспокойство по поводу того, что не смог сдвинуть клинок, но я видела его за натянутой улыбкой. Он тоже никогда раньше не сталкивался с таким клинком. И тот факт, что их невозможно разбить мечом бога, тоже всех нервировал. В летописях Ивелии не было ни одного оружия, выдержавшего прямой удар мечом бога.

— Мм. Я предлагаю закопать его и разбираться потом, если оно вообще понадобится, — буркнул Кэррион, ещё сильнее нахмурившись на кинжал и пытаясь удержаться на задних ножках стула. — Если проблема не создаёт немедленных неприятностей, я всегда предпочитал не будить спящую собаку.

— Сунуть голову в песок, ты хочешь сказать? — Книга Эдины стояла на полке вдоль задней стены. Я бы многое отдала, чтобы быть уже где-нибудь на середине этой чёртовой книги. Но открыть её я хотела в одиночестве, а худшее, что можно сделать с Кэррионом, дать ему хотя бы на секунду заподозрить, что ты не хочешь его рядом. После этого ты от него никогда не избавишься.

— Нет. Я хочу сказать, что нет смысла переживать из-за чего-то, если можно переживать об этом позже. Или, ну… просто отложить.

— Мм. Как ты откладываешь своё наследие?

Кэррион качнулся, почти теряя равновесие и падая назад. Он ухватился за край верстака и в последнюю секунду удержался.

— Прошу прощения? Моё наследие? Какого хрена ты несёшь?

Я одарила его долгим, выразительным взглядом.

— Твой трон, Кэррион. В какой-то момент тебе придётся серьёзно задуматься о том, что ты законный наследник престола Ивелии. Ты…

— Я уже сказал, что не собираюсь претендовать на эту должность, Саэрис.

— И всё было бы замечательно, будь в королевстве добрый, милостивый король. Тот, кто заботится о своём народе и не приносит его в жертву направо и налево ради своих целей. Но сейчас, как будто… это не так, не правда ли?

Кузница была открыта к внешнему миру с одной стороны, для вентиляции, как сказал Кингфишер, когда впервые привёл меня сюда, и лёгкий ветер весь последний час задувал внутрь хлопья снега. Толстые снежинки оседали на плечи Кэрриона, белизна резко выделялась на фоне чёрной рубашки и ярких рыжих волос. Он развёл пальцы, глядя на меня беспомощно.

— Пару недель назад я был вором и торговцем на чёрном рынке.

— Нет, не был.

Кэррион проигнорировал меня.

— Все мои воспоминания о жизни это Зилварен, и люди, которых я там знал…

— Ты всегда был наследником Дайантусов, Кэррион. Просто был заперт в мире, которому не принадлежал.

— И теперь меня внезапно приволокли сюда, в место, о котором у меня не было толком никакого представления, и ожидают, что я буду бороться за корону, которую я ни разу не видел, и престол, о котором знаю очень мало, и людей, которые меня не знают и которым я не нужен?

— Вы ошибаетесь в последнем, сир. Очень ошибаетесь.

Арчер.

Он вошёл в кузницу, пока Кэррион разглагольствовал. Он нёс миски с едой на подносе к маленькому столу у очага, но теперь остановился и смотрел на Кэрриона совершенно серьёзно.

— Феи и народы Ивелии могут и не знать вас, господин Свифт, но они глубоко о вас заботятся. Во многих домах ежедневно произносятся молитвы за вас, и так было с тех пор, как ваши родители, ну… — он поморщился. — С тех пор, как ваши родители были отняты у нас. Рюрик и Амелия Дайантус были мудрыми и справедливыми монархами. Они заботились о простом народе. От Аджуна до Западного Доу люди мечтают, что однажды наследник Дайантусов вернётся, и та жестокость, которую они терпят сейчас, наконец закончится.

Это было самое длинное и связное, что я когда-либо слышала от Арчера без его обычного нервного заикания. Голос у него дрожал и временами прорывался на писк, но он не колебался.

Кэррион смотрел на огненного спрайта. Мышца на его челюсти подёргивалась, но впервые за долгое время он молчал. Ни тебе колкости, ни стремительного ответа. Когда он так ничего и не сказал, Арчер слегка, вежливо поклонился, затем понёс еду на стол у очага, поставил поднос и замер, стоя к нам спиной. Он был таким маленьким, футов три ростом. Его крохотная фигура часто напоминала мне ребёнка, хотя он был куда старше меня. Может быть, дело было в той безобидной, наивной мягкости, что исходила от него. Из всех существ Ивелии, с которыми я столкнулась, огненные спрайты казались самыми добрыми.

Когда он повернулся и улыбнулся нам, печаль в его глазах, наполненных пламенем, наконец выдала его возраст.

— Вы вернулись домой в смутное время, сир, — сказал он. — Вы так мало видели своё королевство. Вы не знаете его, но оно знает вас. Оно знает вашу кровь. Ваша семья правила Ивелией уже много поколений. Дайантусы были не всегда идеальны. Ваши предки совершали ошибки, но они всегда старались их исправить, когда сбивались с пути. И всегда ставили свой народ на первое место. Я знаю, в глубине своего сердца, что и вы поступите так же, господин Свифт. Ведь это у вас в крови.

Кэррион побледнел до мертвенно-серого. Он выглядел так, словно вот-вот его стошнит. Его взгляд следил за Арчером, который нёс к нему миску и ложку, но, по сути, он даже не видел спрайта. Он был где-то далеко-далеко, в Зилварене, возможно, или унесён мыслями в уголки этого мира, который он ещё толком не знал.

— Для вас, миледи. — Я, как и Кэррион, позволила мыслям уплыть и не заметила, как Арчер подошёл ко мне с едой.

— Спасибо, Арчер. — Я взяла миску, рассеянно улыбнувшись, когда вдруг мысль осенила меня. — Арчер, ты ведь давно живёшь здесь, в Калише, не так ли?

Спрайт удивлённо моргнул.

— О, я, эм… да, миледи. Ещё до рождения господина Кингфишера. Но уверяю вас… я люблю своё место, миледи. Я не… я бы не хотел уходить.

— Арчер, я не хочу, чтобы ты уходил. С чего ты это взял?

Он переминался с ноги на ногу, заметно нервничая.

— Ну… среди таких существ, как я, известно, что когда в доме появляется новая хозяйка, она зачастую предпочитает заменить прислугу на людей из собственной свиты и прочих. Известно, что новая хозяйка может означать необходимость искать новое место.

— О боги, нет, Арчер. Тебе нечего бояться, правда. У меня нет никакой свиты из моего дома. В Зилварене у меня и вовсе не было дома…

— Это правда, — вставил Кэррион. — Она была дикой, как чертова кошка. Пролезала в любое открытое окно и дремала там, где удавалось.

Я посмотрела на него выразительно:

— Да, спасибо, Кэррион. Но дело не в этом. Я спрашивала не затем, чтобы тебя уволить. Я хотела узнать, был ли ты здесь, когда Эдина ещё жила. Но, думаю, был, если ты служил в Калише ещё до рождения Кингфишера.

— О да. Да, разумеется. Я очень хорошо знал леди Эдину. Она была тихой. Очень деликатной. Всегда думала о других. И такая грациозная, миледи. Когда она двигалась, казалось, будто её ноги и не касаются земли. — Его голос потеплел, стал мечтательным, глаза заблестели сильнее обычного, а пламя внутри словно разгорелось жарче. — Я не знал, что она Оракул. Очень долго. Некоторые провидцы становятся отстранёнными, когда их дар усиливается. Они знают слишком многое. Видят слишком многое. Но не леди Эдина. Она всегда оставалась собой. Даже когда тот монстр послал за ней, и ей пришлось идти… — Он покачал головой. — Она приняла это спокойно. Не стала сопротивляться. Но она боялась, я видел. Знаете, она тоже обожала приходить в эту кузницу! — Он вдруг просиял, будто только что вспомнил эту деталь. — Она ничего не понимала в металлургии или работе кузницы, но приходила и садилась вон в то кресло, да, то самое, рядом с вашим, и говорила, что пришла навестить друга. Я никогда не понимал, что она имела в виду, но… но! — Он поднял короткий указательный пальчик, и именно тогда я впервые заметила, что у Арчера всего три пальца и большой.

— Её любимые цветы всегда росли здесь, во внутреннем дворе, вдоль дальней стены. Я раньше срывал их для неё. Она обожала их запах. Подождите здесь! Я принесу вам немного.

— Арчер! Арчер, всё в порядке. Там холодно!

Он меня не послушал, выскочив из кузницы. Меньше чем через секунду он уже провалился в снег по колени, превратившись во мраке в едва тлеющую искру света.

— Огненные спрайты вымирают. Ты знала? — Кэррион зачерпнул ложку рагу и отправил её в рот, ел куда менее энергично, чем обычно. На самом деле, он и вовсе почти не проявлял интереса к еде, а значит, ситуация была действительно серьёзной.

— Не знала, — призналась я. — Откуда ты узнал?

Он дёрнул левым плечом, изображая пожатие. — Водяные спрайты сказали.

— Да? И что ещё рассказали тебе эти водяные спрайты?

— Что невежливо совать нос в чужие личные разговоры.

— Похоже, урок ты не усвоил.

— Ещё, что это должно…

За стенами двора вспыхнул огненный шар, взметнув в темноте столб пылающего оранжевого света. Я выронила ложку. Она с грохотом упала в рагу, расплескав его по скамье. Оружие. Мне нужно оружие. Я схватила первое, что попалось под руку, и бросилась наружу, разгоняя руками воздух, пока мчалась.

— На помощь! — пронзительный вопль Арчера ударил мне в уши. — Помогите!

Огненный спрайт оказался по ту сторону большого живого дуба, и его тело было охвачено пламенем… а на него набрасывался монстр-пожиратель.

— Арчер!

Кровь запела гимном в моих ушах. По правой руке взвилась магия, руны засветились ярко-синим в темноте. Медный привкус заполнил мой рот. Клыки. Боги, мои клыки выросли настолько, что впились в нижнюю губу.

Добежать до дуба заняло всего секунду, но даже одна секунда слишком долго. Пожиратель держал Арчера за руку и пытался утянуть его обратно через стену.

При жизни это был мужчина. Довольно высокий, с длинными, тёпло-каштановыми волосами, напоминавшими мне волосы Рена. Теперь, подойдя ближе, я увидела, что в его волосах заплетены боевые косы и что он облачён в потёртую кожаную броню. Моё сердце ухнуло от возможности, что неужели это он? С ним случилось что-то ужасное, пока он был в отъезде? Но пожиратель неестественно вывернулся в поясе, повернувшись на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть назад, перебираясь вверх по стене, и я увидела его лицо.

Широкое, плоское, с массивной квадратной челюстью. Кривой нос. Слишком тонкие губы, изодранные в клочья. Этот мужчина был мёртв уже несколько дней, прежде чем поднялся. И этот запах гнили…

О боги.

— Он заражён! Он заражён! — я резко остановилась в пяти футах от него, тревога грохотала в нервных окончаниях, точно тюремщик связкой ключей.

Толстые чёрные прожилки расползались под жёлтой кожей пожирателя. Глаза его были полностью чёрными. Странный белый свет пульсировал в горле и сиял под грудной клеткой. Его руку объяло пламя Арчера, но почему-то остальное тело оставалось невредимым.

— Миледи! — завыл Арчер. — Пожалуйста!

Огненный спрайт был теперь шаром пламени, его чёрное, каменное тело яростно дёргалось в центре огня. Как он ни старался, вырваться не мог.

Пожиратель оскалился, зарычал и, оттолкнувшись, взмыл по стене, цепляясь рукой за густые побеги плюща, укрывавшие камень.

Я действовала, не думая.

Я метнула клинок, что держала в руке, не Эрромар и не Селанир. Клинок-глушитель. Видимо, схватила его со скамьи. Чёрт! Я кинула его вперёд, молясь, пока он летел… и вздохнула с облегчением, когда он пронзил монстра в плечо и пригвоздил к стене. Но облегчение длилось недолго. Как только клинок коснулся пожирателя, он провалился в его тело, словно был поглощён. Чудовище запрокинуло голову и издало невообразимый вопль, звучавший скорее как экстаз, чем боль. Мышцы на его спине вздулись, увеличиваясь, бицепсы удвоились. Клинок как-то воздействовал на него. Он рос. Становился сильнее.

Ужас и изумление боролись во мне.

— Какого хрена?

Арчер всхлипнул, безвольно болтаясь в хватке пожирателя. Спрайт состоял из твёрдого камня и был тяжёл, как валун у берегов Дарна, но пожиратель держал его так, будто он ничего не весил.

— Он уносит его! Он перебирается через стену! — крикнул за моей спиной Кэррион.

Если пожиратель перелезет через каменную стену всё. Арчера мы больше не увидим.