— Любопытное маленькое создание, да? — я протянула руку, желая проверить, сядет ли птица мне на палец, но она отлетела назад, подальше. — Упс. Прости. Всё в порядке. Я не собираюсь причинять тебе вред.

Она улетела.

— Ладно. Тогда пока. Это было чудо. Мне даже стало грустно, что она улетело. Но стоило мне повернуть налево, свернув в другой проход между стеллажами, как там меня уже ждали три птички, зависнув в воздухе.

— Хм. Мы что, играем? — в моём голосе теперь звучала настороженность. Предупреждение Фоули не уходило с переднего плана моего сознания. Он говорил, что эти птицы существа простодушные. Легко поддающиеся чужому влиянию. Сами по себе они меня не тревожили. Но Фоули ещё упоминал недовольных ведьм, которые могли использовать птиц, чтобы украсть у меня волос. Вот эта мысль заставила меня остановиться.

Я перенесла вес на левую ногу, положив ладони поверх Эрромара и Селанира, висящих у меня на бёдрах.

— Пропустите?

Будто поняв, что я сказала, две птички сместились влево, третья вправо, освобождая мне проход.

— Спасибо.

Слегка озадаченная, я пошла дальше, свернула в следующий проход и там меня уже ждали ещё пять птичек. Обернувшись, я увидела, что троица, которую я только что миновала, следует прямо за мной.

— Ладно, ребята, это становится немного странно.

Из-за угла выскочили ещё птицы. Ещё. Сотни. Они срывались сверху, пролетая над вершинами стеллажей, пикируя вниз. Они собирались над моей головой, сплетаясь в круг, и шелест их бумажных крыльев усиливался, пока не стал единственным звуком, который я вообще могла слышать.

— Блять, — прошептала я.

И побежала.

Беловатые, словно из кости, снаряды свистели у моих ушей, пока я неслась через библиотеку. Лево. Право. Снова право. Лево. Птицы низко проносились над моей головой, задевая, цепляясь за мои волосы, вытягивая волос за волосом из косы. Они врезались в меня, кувыркались к полу, скользили, но тут же снова взмывали в воздух, кружась вокруг моей головы.

Я отмахивалась, сбивая их ладонями, но они лишь поднимались и продолжали. Я резко повернула налево и врезалась в груду книг, небрежно сложенных прямо на полу. Они рухнули, разлетаясь в стороны, чуть не повалив меня вместе с собой, но я удержалась на ногах. Я бросилась вперёд, выскочив на небольшую свободную площадку между стеллажами и тут раздражение наконец пересилило страх.

Это же птицы.

Бумажные птицы.

Я перестала бежать и прикрыла глаза ладонями, глядя сквозь пальцы, пытаясь оценить происходящее. Теперь их было очень много, сотни. Они кружили вокруг меня, всё быстрее, быстрее, быстрее. Вихрь, закрученный вокруг и устремлённый вверх под потолочные балки библиотеки, словно пылевой смерч, что носился по дюнам в Зилварене, только гораздо, гораздо больше.

Это… это было красиво.

Осторожно, я опустила руки и огляделась. Птицы сформировали тоннель, и я стояла в его самом центре. Птицы взметали воздух так, что лёгкий ветер трепал выбившиеся пряди вокруг моего лица.

Я никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного и столь магического.

Зрелище этих птиц, движущихся в совершенной гармонии, можно было назвать только одним словом: созвездие.

— Впечатляет… — мысль вырвалась вслух, и птицы отреагировали. Одна единственная птичка отделилась от вращающейся массы и камнем рухнула вниз. За долю секунды до удара об пол она выровнялась, развернулась и стрелой понеслась прямо ко мне.

Это произошло слишком быстро, я не успела поднять руку. Острое крылышко рассекло мне скулу, оставив за собой яркий след боли.

— А-а-ах! Что за… — это уже второй раз, когда одна из них меня порезала. — Это совсем не мило, — прошипела я. Я приготовилась к тому, что должно было последовать: к ледяной лавине рассерженных бумажных птиц, жаждущих моей крови. Смерть от тысячи порезов, но ни одна другая птица не выпадала из водоворота хлопающих крыльев. Воздух будто сгустился от напряжения. Птицы летали быстрее. Ещё быстрее. Они разогнались так, что стало невозможно различить одну птицу от другой, и вся масса превратилась в порхающий, стремительный белый вихрь.

Я вытянула шею, посмотрела вверх и покачала головой:

— Что… за… чёрт… тут происходит?

В тот же миг циклонический вихрь оборвался. Птицы начали падать с неба — вращаясь или пикируя, точно так же, как первая птица, порезавшая меня и рухнувшая, безжизненая, на ступени у библиотеки. Я смотрела, лишившись дара речи, как первые упавшие на пол птицы начали разворачиваться: их крылья распахивались, тела, клювы, всё разгибалось, пока не становилось смятыми листами бумаги. Другие расправлялись прямо в воздухе и опускались гораздо медленнее, словно тяжёлые снежинки. Мир вокруг превратился в вихрь шуршащих, мятых листов.

Я выхватила один лист из воздуха, когда он проплыл мимо моего лица, и увидела на нём строки и строки изящного наклонного почерка:

В большинстве случаев сила оказывается слишком велика. Алхимику придётся отказаться…

Сердце забилось сильнее.

Я поймала ещё один лист:

…часто болезненно. Исторически рекомендовалось использовать противовес как своего рода механизм алхимического переполнения…

Текст говорил о магии алхимиком. Все страницы, так много страниц, были заполнены сведениями об алхимии. Мой разум отказывался это постигнуть. Я вычистила библиотеку Калиша до последней пылинки. И Алгат, и Фоули подтвердили, что здесь, в этой библиотеке, есть книги по алхимии, но ни один из них не подумал о птицах.

Они жили здесь веками. Дольше, чем кто-либо мог вспомнить…

И всё это время они были страницами книги.

Я бросилась собирать их с пола так быстро, как могла. Пачки и пачки листов. Они были помяты и по краям пожелтели от времени, но записи находились на внутренней стороне листов. Слова, выведенные чёрными чернилами, были скрыты и защищены складками птиц. Я собрала примерно половину листов, когда они затряслись у меня в руках. Я сжала стопку пальцами, не желая отпускать, но их вырвало какой-то невидимой силой.

— Нет! — мой крик разнёсся по библиотеке. — Пожалуйста!

Страницы меня не послушались. Они взметнулись в воздух, перекатываясь одна через другую, собираясь в шар. На моих глазах они сложились в аккуратную, упорядоченную стопку… и затем стали книгой.

Тёмно-синяя тканевая обложка.

Толстая.

На лицевой стороне серебряной фольгой была вытиснена крошечная бабочка.

Кроме этого, не было ни золотого обреза, ни затейливой кисточки-закладки.

Это была простая переплётная книга без каких-либо украшений… и она упала к моим ногам с глухим стуком.

Святые боги.

Затаив дыхание, я подняла её. Переплёт хрустнул, когда я откинула твёрдую обложку, словно это была самая обычная книга, которую просто давно не открывали.

«Для тебя, благословлённая богами.

Спасибо, что любишь моего мальчика

Э.»

Одна-единственная капля крови отмечала страницу под надписью. Ярко-красная, она была ещё свежей. Моя. Звёздный птичка порезала меня потому, что хотела проверить мою кровь. Убедиться, что я та, кем она меня считала… та, кого он ждал больше тысячелетия.

Святые.

Ебаные.

Боги.

Книга Эдины. Всё это время она была здесь, ждала меня…

— Саэрис?

Я резко обернулась, сердце сорвалось в галоп. Из тени вышел Кингфишер, и, не успев подумать, я быстро спрятала книгу за спину.

Его щёки были раскрасневшимися, волосы растрёпаны, словно он только что вернулся с мороза. На губах заиграла лёгкая улыбка, когда он увидел меня. Он остановился, прислонившись к деревянной нише стеллажей рядом с собой, засунув большие пальцы за пояс на бёдрах:

— Всё хорошо? Я слышал, как ты ругалась, будто пират.

— Да, всё в порядке. Я…

Найди её. Но не говори ему о ней. Я серьёзно. Это важно. Он не должен знать о книге. Только ты. Понимаешь?

Голос Эдины прозвучал в моей голове. Воспоминание о ней, затуманенный взгляд, отчаяние, когда она говорила через Эверлейн в спальне в Калише. Она не просто попросила меня не рассказывать Фишеру о книге. Она приказала.

Я взглянула на лицо своего спутника и увидела тени усталости под глазами. Он только что прошёл через ад ради меня. Да, нам отчаянно нужно было серебро, которое он и Кэррион привезли из Зилварена, но это была не единственная причина, по которой он вернулся в мой город. Он сделал это ради меня, чтобы привезти Хейдена сюда. Он поехал бы снова, хотя ненавидел то место и мне даже не пришлось бы просить.

И на этом я сломалась.

Я вынула книгу из-за спины и протянула ему:

— Твоя мать рассказывала мне о книге, — сказала я. — В Калише, когда сказала, что я должна запечатать руны. Она велела мне найти её, и когда я найду не говорить тебе, но… — я покачала головой, протягивая книгу. — Это кажется неправильным. Вот. Я нашла её. Это та книга.

Улыбка Фишера медленно угасла, но не исчезла совсем. Она стала печальной. Он оттолкнулся от стеллажа и медленно подошёл ко мне. Задумчиво взял книгу и открыл её. Пролистнув первую страницу с запиской для меня и моей каплей крови. Он бегло пробежал глазами по тексту, затем сжал челюсть и выдохнул долгий, глубокий вздох. Его глаза блеснули, как зеркала, когда он закрыл книгу и вернул её мне. Следующее, что я почувствовала, его ладонь на затылке и поцелуй в лоб.

— Эта книга для тебя, Саэрис, — прошептал он. — Но спасибо, что показала её мне.

Он отстранился, даже не пытаясь скрыть, что его глаза наполняются слезами.

Я опустила взгляд на книгу, проведя пальцами по серебряной фольгированной бабочке на обложке:

— Но… ты же хочешь её прочитать? — Это не укладывалось в голове. Если бы существовала целая книга, исписанная рукой моей матери, я не знаю, какие преступления совершила бы, лишь бы прочесть её. Это было послание из могилы. Рука, тянущаяся из тьмы. И Фишер не хотел её читать?

Та тяжёлая, печальная улыбка появилась снова.

— Нет, — мягко сказал он. — Так она хотела. Я доверяю ей. И доверяю тебе, Маленькая Ош. Какие бы откровения ни хранила эта книга — они для тебя и только для тебя. Ты сама поймёшь, что должна с ними сделать.

ГЛАВА 33 – Без сомнений

КИНГФИШЕР

Мой сын,

Я закрываю глаза и вижу вселенную, и в ней есть такие события, что растягиваются в моём разуме, словно дорожные вехи на пути. Они тверды и несомненны в своём существовании. Но вдоль этого пути есть тропы, которые отклоняются в сторону. Переулки, что могут увести игрока с великой сцены Судьбы в другом направлении. На дороге, что лежит перед тобой, много таких развилок, и столь же много на дороге, что лежит перед твоей спутницей.

Сегодня она стоит у развилки. Я вижу путь, что ждёт вас обоих, и вижу, как вы идёте по нему вместе. Но связь, что соединяет вас, будет сильнее всего, если она вложит эту книгу в твои руки.

Мне бы хотелось объяснить больше. Хотела бы я дожить до дня, когда увижу, каким мужчиной ты станешь, но не переживай. Я увидела это после смерти, и не променяла бы этого ни на что. Твоя душа расколота знанием о том, что я оставалась здесь так долго после того, как умерла, но, пожалуйста, знай: это было необходимо. И знай также, что я ценила каждую секунду, которую мне довелось наблюдать за тобой по эту сторону завесы.

У меня нет сожалений.

Я люблю тебя.

Я горжусь тобой.

А теперь отдай ей книгу обратно.

ГЛАВА 34 – Очень, очень неправильно

САЭРИС

Эдина из Семи Башен.

Я бы чувствовала себя ужасно, если бы решила не показывать книгу Кингфишеру. Я бы прочла записку, которую она оставила для него, и сразу бы поняла, что в её глазах я провалила какой-то испытательный тест. И да, она была мертва, но мне всё равно хотелось, чтобы она меня любила. Ведь я любила её сына. Как бы глупо это ни выглядело, я хотела быть достойной девушкой для его в её глазах.

Мне до дрожи хотелось прочитать книгу от корки до корки прямо сейчас, но Аммонтраейт гудел, готовясь к завтрашнему балу, и даже в моих собственных комнатах не было ни капли уединения. Каждые пять секунд в дверь стучался кто-то новый с неотложным вопросом.

Какие цветы следует поставить на помост?

Следовало ли подмешивать в вино кровь новорождённых или подростковых девственниц? (Я ответила однозначно: вино не должно быть смешано ни с какой кровью, и всякого, кого поймают на истязании младенцев, привяжут к столбу и оставят встречать рассвет.)

Желала ли я, чтобы Лорды Полуночи сидели за моим столом на ужине, на почётном месте?

Хотела ли я музыку перед прошениями? Если да, то какую?

Есть ли у меня в голове определённый набор танцев?

Всё продолжалось и продолжалось, а тем временем книга ощущалась как десятифунтовая гиря, спрятанная за пазухой.

Книга хранила ответы, важные ответы, а вся эта суета вокруг Бала Первосвета только мешала.

Кингфишер вернулся к Фоули, чтобы провести с ним больше времени, после того как нашёл меня в библиотеке. Кэррион в конце концов появился в моих покоях, Саймон был при нём, а на лице у него расплылась самодовольная ухмылка. Как только Кингфишер наконец вернулся, я схватила книгу и свои клинки и объявила:

— Пошли. Мы уходим.

— Уходим? — Кингфишер ухмыльнулся. — Мы только что пришли. Разве у тебя нет королевских указов, которые надо подписать? Важных решений по поводу большой вечеринки…

— Мне нужна тишина. Я не могу думать здесь. Я оставлю записку насчёт бала. Все решения по поводу вечеринки передаю Таладею. Пусть он разбирается. Мне просто нужна минута покоя, а здесь я ее не получу.

— Я точно хочу вернуться к началу бала. Хочу посмотреть, кого ты назначишь Лордом, — сказал Кэррион, отрываясь от книги, которую читал. — И посмотреть новый наряд, который Янис обещал мне сшить потрясающим. Мне отчаянно нужно расширить гардероб.