Рюрик и Амелия Дайантус так и не получили шанса назвать своего первенца. Его назвала Кэррионом женщина, которая спасла его из ртутного портала в Зилварене. Кэррион - потому что она не знала, что означает это слово, а какие-то стражники так назвали его, когда она тайком выносила его из дворца. А Свифтом, потому что она была из рода Свифт, и в тот момент, когда она увидела его, орущего и голого, он стал её.

— Ты хочешь, чтобы тебя теперь называли Дайантусом? Я могу сказать остальным. Это твоё право. И нельзя сказать, что мы скрываем твою личность. Ты объявил об этом всем ещё в лабиринте. Кот уж точно вылез из мешка.

Кэррион неловко потёр затылок.

— Нет, всё нормально. «Свифт» всего один слог. «Дайантус» три. Язык можно сломать, пока вы будете орать на меня. Не хочу никому создавать лишние неудобства.

— Кэррион!

— Свифт подходит, Саэрис. Это моё такое же имя, как и любое другое. Я доволен тем, кем был всегда.

— Я понимаю. Правда. Слушай, Кэррион. У меня не было возможности нормально поговорить с тобой с тех пор, как ты вернулся, но… Кингфишер рассказал мне о Грации, и… — Боги живые, как же плохо у меня получалось. Стоило мне произнести имя Грации, как Кэррион замкнулся. Я это увидела.

— Всё в порядке. Тебе не нужно ничего говорить, Саэрис. Она была старой женщиной. Ворчливой. Она всё равно когда-нибудь умерла бы. Я привык. Мне пришлось привыкнуть. Нам не нужно…

Дверь в спальню Таладея распахнулась, и светловолосый мужчина вышел оттуда. Он вытер рот тыльной стороной ладони, незаметно стирая тонкую полоску крови с подбородка.

— Ну? Полагаю, вам нужно что-то обсудить со мной? Сомневаюсь, что вы бы стояли у моих комнат просто так. Что случилось?

После того неловкого разговора, который я только что безнадёжно провалила, и после вида всех этих голых женщин в комнате Таладея, я на мгновение забыла, зачем мы сюда пришли.

— Фейские женщины, Тал?

Вампир встретил мой взгляд без тени стыда.

— Разумеется. Я предпочитаю, чтобы мои партнёрши были тёплыми, — сказал он. — Они здесь добровольно. Они бы никогда не ушли сами, и я бы не знал ни секунды покоя, если бы не заставлял их уходить. Уверяю тебя, обмен добровольный и взаимовыгодный. Но, думаю, ты об этом прекрасно знаешь.

Кровавый обмен.

Женщины приходили в экстаз от яда Таладея и испытывали самые мощные оргазмы, какие только можно представить, а Тал получал пищу. Маленького глотка от каждой, вероятно, хватало, чтобы утолить его голод. Да, звучало это действительно взаимовыгодно.

— Когда-нибудь я перестану чувствовать себя здесь не к месту? — проворчал Кэррион. — Почему ты краснеешь, Саэрис? Обычно ты же не краснеешь?

— Не обращай внимания. Просто… я могу краснеть, если хочу, хорошо? — Я медленно и ровно выдохнула. — Тал, дверь в гробницу была заперта, и те два идиота из твоей таверны ждали нас там.

— У тебя есть таверна? — Тал мгновенно поднялся в глазах Кэрриона.

Мой создатель проигнорировал замечание.

— Да. Я сказал им так сделать. Лоррет сообщил мне, что советник Беликона и несколько его стражников проскользнули сквозь ртуть, когда вы в прошлый раз были в гробнице. Я не могу позволить стражам Беликона, или кому бы то ни было, просто так появляться в Аммонтраейте. Было логичным запереть дверь и поставить туда Антеррина и Хола. Нужно же было найти им занятие, раз Лоррет покалечил одного из них.

— И это должно было не пустить магов? Запертая дверь?

— Нет, конечно же. Это должно было дать Антеррину и Холу достаточно времени, чтобы предупредить меня о происходящем, а я уже разобрался бы с ситуацией так, как считал нужным.

— Разве не я должна разбираться со всем, что проходит через ртуть?

— Да, Саэрис, должна. Но раз ты продолжаешь исчезать со своим спутником и не говоришь мне, когда уходишь, мне приходится быть готовым взять дела в свои руки, не так ли? — В его словах не было ни злобы, ни раздражения. Он одарил меня блаженной улыбкой и направился к двери своих покоев. — Я нашёл это, когда первым делом вечером пошёл осмотреть гробницу на предмет повреждений.

Он подошёл к столу у входа в свои покои и с помощью чёрного шёлкового шарфа поднял лежавшее на полированной поверхности оружие.

Это был один из клинков, что были у людей Беликона. Я едва могла на них повлиять. В этих лезвиях было что-то неестественное. У меня буквально стучало в висках, когда я пыталась «прочитать» металл своей силой. Всё в этом оружии казалось неправильным. Даже сейчас оно тянуло свет и будто высасывало воздух из комнаты.

— Мне не нравится этот кинжал. От прикосновения к нему я чуть не отправился в могилу окончательно. Он заставил меня… — Он нахмурился, глядя на потолок. — Он заставил меня захотеть содрать с себя кожу и броситься в кипящее огненное озеро. Он злой. И я не хочу, чтобы он оставался в моих комнатах.

Он резко протянул его мне, жестом показывая, чтобы я взяла. Я не чувствовала того, что он описывал, когда сражалась со стражами Беликона, но тогда я не касалась этих кинжалов голыми руками. Вероятно, и сейчас делать этого не стоило, мало ли. Может, это было как с божественным мечом, касаться подобного может только его владелец. Я приняла кинжал от Тала, используя шёлковый шарф, чтобы защитить ладонь, так же, как и он.

— Что это? — спросил он.

— Я не знаю. Ориус назвал его «клинком-глушителем».

— Никогда не слышал такого термина, — сказал Тал. — Думаю, не так уж важно, что это. Главное, чтобы его здесь не было. Тебе нужно бросить его в очень глубокую яму или что-то вроде того.

— И где же мне такую найти?

— За западным хребтом. Проскачешь туда минут тридцать и найдёшь сколько угодно дыр в земле.

В дверь постучали. Тал открыл, и на пороге стояла худощавая женщина с острыми, как лезвия, скулами и глазами цвета чёрного угля. Она была не феей. И не чистокровная. На её вытянутой шее виднелись странные жаберные складки. Похоже, их зашили. Прямые чёрные волосы ниспадали до плеч, скрывая изуродованные жабры. Она склонила голову, и удивление мелькнуло на её лице, когда она увидела меня. Она уже почти опустилась на колени, когда я протянула руку и поймала её за локоть.

— Пожалуйста, не надо, — сказала я. — Только не сейчас. Я уже действительно устала от всех этих поклонов за сегодняшний день.

Глаза женщины расширились, но она не возразила.

— Мои извинения, Ваше Высочество. Милорд, прошу простить, что отвлекаю. Я пришла сообщить, что пока мне не удалось разыскать достопочтенную королеву для её примерки, но, кажется, судьба сегодня ко мне благосклонна. Я нашла её здесь, с вами.

Женщина приложила ладонь к груди и слегка поклонилась, и свет блеснул на её металлических, похожих на когти ногтях. Её пальцы были вдвое длиннее моих и вполовину тоньше. В них было что-то тревожное и паучье.

— Моя примерка? — переспросила я.

— Да. К балу завтра вечером. Заходи, Яника. Можешь снять с неё мерки, пока она здесь. Иначе она наверняка ускользнёт. Можешь заодно снять мерки и с него, — он кивнул в сторону Кэрриона.

Я рассеянно улыбнулась женщине, когда она плавно вошла в комнату. Как только она оказалась внутри и начала разворачивать чёрный рулон, полный швейных принадлежностей, я обернулась к Талу.

— Прости, какому балу?

— Балу Закатного Света, разумеется. Разве вы не празднуете его в Зилварене?

Я уже собиралась сказать «нет, конечно же нет», но не смогла.

— На самом деле празднуем. Но это фестиваль, а не бал, — призналась я.

— Мадра стоит на возвышении и обращается к городу целый час, — добавил Кэррион. — Нестись и вопить о том, как магия опасна и как мифические фейские монстры пытаются проникнуть в город, чтобы развратить нас и похитить наших детей. — Он оскалился и пошевелил пальцами.

Я закатила глаза.

— После этого она выдаёт всем двойную порцию воды и миску жирного рагу, а потом начинается музыка. Это единственный день в году, когда людям не нужно работать.

— Звучит восхитительно, — сухо сказал Тал. — У нас тут повеселее. Еда. Вино. Танцы. Секс. Историческисложилось, что нет никаких возвышенных речей. Можешь изменить традицию, если скучаешь по дому, но я бы не рекомендовал. Ты и так не слишком популярна.

— Тал, я не могу сейчас идти на бал. У меня нет времени.

— Ошибаешься. У тебя нет выбора. Бал Закатного Света — это обязательное мероприятие. Правитель Кровавого Двора присутствует на празднике и должен официально открыть торжество. Праздник не начнётся без его разрешения. Если ты не придёшь, это будет открытым демонстративным плевком в твой титул королевы и в само значение Санасрота и Кровавого Двора. Такой себе поступок. И даже если бы всё это было не так, тебе особенно важно присутствовать на балу в этом году, потому что Бал Закатного Света совмещён с вечером отбора.

— Вечером отбора?

— Да. Мы проводили такой всего один раз. До недавнего времени был ещё один Лорд Полуночи — Ксаррис. Его убил родной брат после какой-то бессмысленной ссоры. Тогда прошёл отбор, и именно тогда Малкольм назначил Алгат Лордом и Хранителем Записей. Теперь нам нужен новый отбор, чтобы кандидаты, желающие стать новым Лордом Полуночи, могли представить свои заявки.

— Я не буду этим заниматься. Я не могу быть ответственной за выбор!

— Ну, тогда твоему спутнику стоило подумать об этом, прежде чем убивать Эрета. Не то чтобы я жалуюсь, конечно. Эрет был омерзительным фанатиком с отвратительным дыханием. Но теперь Лордов Полуночи всего четыре, а их должно быть пять. Так что да, ты обязана выслушать претендентов и выбрать нового. Мой совет? Делай это быстро. Высококровные начинают нервничать, если слишком долго не могут предаться своим… аппетитам.

У меня отвисла челюсть.

— Тал!

— И есть ещё маленькое дело, о котором мы недавно говорили в «Дурацком Раю». Бал - идеальное место это сделать. Я буду считать это личной услугой для меня, если ты задержишься достаточно долго, чтобы всё было улажено. Как никак я спас тебе жизнь, так что…

Мне пришёл полный звездец.

Причём по-королевски, судя по всему.

Я сдалась.

— Ладно. Бал. — Я подняла руки, раздражённо всплеснув ими. — Я иду на бал. Прекрасно.

— Если бы вы могли снова поднять руки, Ваше Высочество? — Яника с её шёлковыми волосами и металлическими ногтями заставила меня вздрогнуть. Она подошла так тихо, что не издала ни единого звука. Её запах тоже не выдал её. От неё совсем ничем не пахло.

— Прости, Яника. У меня сейчас нет времени для примерки. У меня есть другие дела. Я уверена, ты прекрасная портниха. Разве ты не можешь просто прикинуть на глаз?

Женщина отшатнулась, едва не выронив сантиметровую ленту.

— «На глаз»? Простите, Ваше Высочество. Не мне, конечно, поправлять блистательную королеву, но я не портниха. Я королевский мастер кройки и шитья. Я служу этому двору уже двести лет. Это моя честь и моё право, красиво одевать знать Кровавого Двора. Платье, которое вы наденете завтра вечером, демонстрация моих умений. Оно должно сидеть на вас, как влитое. Простите, я… я не могу просто угадать ваши мерки. Плохо сидящее платье опозорит мой дом и моё имя.

Тал молчал. Кэррион сунул руки в карманы и пожал плечами.

— Извини, солнышко. Думаю, и здесь ты не поспоришь.

Со вздохом раздражения я позволила женщине снять с меня мерки.

Клинок-глушитель гудел в ножнах у меня на бедре, пока я поднималась. К тому моменту, как я добралась до библиотеки, нога от бедра до колена онемела, и мне хотелось разрыдаться. Мои руны ныли, боль прокатывалась по руке волнами. Я хотела избавиться от этого оружия так же сильно, как и Таладей, но, не зная точно, что это такое и на что оно способно, просто швырнуть клинок со скалы казалось упущенной возможностью. Ориус сказал, что все стражи Беликона вооружены такими штуками, и после того, что произошло в гробнице, было совершенно очевидно, нам снова придётся столкнуться с ними. Стражей будет больше. И клинков тоже.

Это была возможность. И хоть мне было неприятно таскать его с собой, выбора не было, его нужно изучить.

Кэррион остался в покоях Таладея, чтобы с него сняли мерки. Он ещё сказал что-то о том, что пойдёт за своим мечом, но пообещал догнать меня сразу, как закончит. На лестнице звуки моих шагов были моей единственной компанией.

Когда я наконец добралась, библиотека стояла в оглушительной тишине. Запах Кингфишера густо висел в воздухе, показывая мне, куда именно он направился, когда приходил сюда раньше. Но прежде, чем углубляться в стеллажи, мне нужно было проявить осторожность.

— Алгат? — мой голос отразился от сводчатого потолка.

Тишина.

— Алгат! — Хранительница Записей была предельно чёткой, когда сказала мне приходить в библиотеку только в час сразу после заката и в час прямо перед рассветом. Она не имела права указывать мне, что делать, но всё же… если мне предстояло столкнуться с этой старой каргой лицом к лицу, я предпочитала знать об этом заранее, особенно учитывая, насколько яростной она наверняка была из-за того, что я забрала книгу из библиотеки.

Но та женщина так и не появилась.

Я двинулась вперёд к стеллажам. Напевала себе под нос, стараясь унять беспокойство на краю сознания, как и навязчивое желание вырвать клинок из ножен и выбросить как можно дальше. Это было отвратительное чувство, которое невозможно описать, но нож испытывал ненависть. Он жаждал причинить вред.

Запах Кингфишера становился всё сильнее, пока я петляла по рядам книг. Каждый шаг приближал меня к нему, и с каждым шагом напряжение между лопатками слабело. Теперь между нами словно натянулась верёвка. Чем дальше мы друг от друга, тем сильнее тянет. И только когда мы вместе, мне кажется, что я могу дышать по-настоящему. Он был так близ…

— Ох! — я прижала руку к груди. — Привет.

Я отпрянула, испугавшись, но резкое движение впереди оказалось всего лишь одной звездочетом из библиотеки. Он парила в воздухе в двух футах от моего лица, перебирая крылышками и перелетая с боку на бок, наблюдая за мной. Я сделала шаг вперёд, и он отступила ровно настолько же. Его крохотная головка словно склонилась набок, крылья хлопали с бешеной скоростью.