Я вскочила, спина взвыла от боли, бедро пульсировало. Осколки камня врезались в босые стопы, но я, хромая, двинулась вперёд, инстинктивно тянулась к своей силе. Нужно было закрыть портал. Тревога звенела во мне, натянутая струна, вибрирующая в груди. Как долго он был открыт? Казалось всего мгновение. Я была в бассейне, а затем врезалась в стену.

Я…

О боги. Кто-то проходил через него. Ртуть реагировала быстро, когда я теперь звала её тихо, но я требовала невозможного. Врата не могли закрыться, пока через них кто-то путешествует. Никто мне этого не говорил. Я просто теперь знала.

Мне пришлось ждать.

Сначала показалась макушка тёмных волос.

Чёрные волны.

Бледная кожа.

Паника стала отступать.

Но затем…

Я узнала это лицо.

Видела его всего раз, но оно запомнилось мне. Этот мужчина почти не говорил со мной, но я слишком хорошо помнила его слова: «Ты что, не преклоняешься перед королём, тварь?»

Я не могла вспомнить его имени. Он сидел рядом с Беликоном на возвышении, возмущённый тем, что я не проявила должного почтения его господину. Как назвал его Беликон… Орит? Аррияш?

Мужчина был высоким и тощим, с кривым носом, квадратным выдающимся подбородком. Его кожа сморщена, словно старая тонкая бумага, а редкие чёрные пряди свисали на лицо. Он не производил впечатления здорового. Если честно, выглядел он чертовски плохо.

— Ах. Саэрис Фейн, — он щёлкнул почерневшими зубами. — Спасибо за столь любезно оставленную для нас дверь. Мы очень долго ждали приглашения в Аммонтраейт. Вы можете помнить меня. Моё имя Ориос. Я сенешал короля.

У него на шее висела толстая цепь, на ней золотой шар. Мужчина вцепился в него, костлявые пальцы сжимали так, будто он боялся, что кто-то попытается вырвать его.

— Что это вообще такое сенешал? — спросила я.

Мужчина, Ориос, задумчиво перебирал шар на цепи.

— Я советник. Мой круг обязанностей широк. Я управляю делами от имени короля, которые… недостойны его внимания.

Подтекст был очевиден, что бы ни привело этого болезненного вида ублюдка через ртуть сегодня, это было недостаточно важно, чтобы Беликон явился сам. Я была недостаточно важна. Я кивнула самой себе:

— Ааа, понятно. У нас таких называют лизоблюдами.

— Следи за языком, девочка. Очень скоро пожалеешь, что не попыталась со мной подружиться.

— Я предпочитаю друзей чуть менее странных. Ты здесь нежеланен, Ориос, — сказала я. — Уходи туда, откуда пришёл.

Мужчина тихо хихикнул, убирая жирную прядь за ухо, и шагнул из бассейна на растрескавшийся мраморный пол.

— Боюсь, это не входит в наши планы. Видите ли, мы с друзьями всегда мечтали о путешествиях, — его голос приобрёл жёсткое, зловещее звучание. — И мой господин велел мне прийти к вам для переговоров.

Он прыгнул с края бассейна, раскинув руки, словно пытаясь изобразить хищника, бросающегося на добычу. За ним, поднимаясь из ртути, вышли ещё двое, затем ещё трое: фейские стражи в зелёном бархате, с наложенными на тетиву стрелами. Их глаза были слишком острыми, зрачки расширены так, что почти не оставалось радужки.

— Это земля Кровавого Двора. У Беликона нет здесь власти. Я правлю…

— Хватит. — Ориос лениво взмахнул рукой. — Не надоело нести эту чушь? Ты всего лишь неопытная девчонка, запертая в собственной тюрьме. Ты не хочешь здесь быть. Высококровные не хотят, чтобы ты здесь была. Тебе же лучше будет слушать и внимать тому, что я скажу. Мой король послал меня с предложением для тебя.

Он говорил уверенно, но ближе не приближался. Стражи позади выстроились линией, их стрелы были направлены мне в голову.

— Меня не интересуют предложения от Беликона де Барра.

— Короля Беликона! — рявкнул Ориос. — Он великодушно послал меня к тебе с условиями. Лично мне плевать, захочешь ты их слушать или нет. Я ничего не теряю. Но ты можешь очень скоро пожалеть, что не пожелала выслушать щедрое предложение, которое он велел мне тебе передать.

— Что ему вообще от меня понадобилось?

— Санасрот бесплодная пустошь. Этот двор, который ты объявила своим, состоит из утончённых высокородных, что любят устраивать приёмы и потягивать кровь из кубков, усыпанных драгоценностями. Но посмотрим, как быстро исчезнут их манеры, когда их источник пищи иссякнет, Ваше Высочество. Увидишь, как стремительно они обратятся в монстров в тот самый миг, когда кровь закончится. Ты готова разбираться с последствиями такого сценария? Хм?

Неужели Беликон кормил двор Малкольма при своём правлении? Кингфишер об этом не говорил. Ренфис тоже. Это казалось маловероятным, но жестокий блеск в глазах этого мужчины говорил об обратном.

— Я уверен, ты уже заметила, — продолжил он, — что по Южным Землям распространяется странная язва. Чёрная гниль пожирает растительность. Она поражает здешних животных самым ужасающим образом. Оленей, волков, медведей. Заражает их стремительно. Смерть неизбежна. Для этих земель уже слишком поздно. Но мой господин может предоставить убежище и защиту от распространения этой мерзкой болезни. Он предлагает тебе безопасное пристанище в Зимнем Дворце в обмен на небольшие уступки с твоей стороны.

— Позволь угадаю. У него открылась вакансия алхимика, и он считает, что я прекрасно подойду его двору? — Слова, тон, всё, что я сказала, оставило во рту горький привкус.

Ориос ухмыльнулся, тонкая линия губ ещё больше исказилась.

— Прекрасно. Да, прекрасно подойдёшь. Твои услуги лишь малая часть платы за твою безопасность. И ты станешь драгоценным камнем в его короне, если можно так выразиться. Тебя будут осыпать прекрасной одеждой. Прекрасной пищей. Прекрасными винами…

— Что ещё? — перебила я, голосом, полным стали. — Что ещё он требует в обмен на безопасность, которую не в силах обеспечить?

Позади незваного гостя натянулась тетива, один из стражей Зимнего Дворца судорожно сглотнул. Ориос, окутанный своими свободными чёрными одеждами, улыбнулся.

— Мой король желает вернуть свою любимую дочь. Он ужасно скучает по ней. Его ранит мысль, что она нездорова и далеко от его заботливых объятий.

— И?

— Кингфишера. В кандалах. Публичную каз…

Я выхватила Солейс. Воздух загудел от трескучей силы, когда я обнажила его сталь. Чужак умолк, постукивая указательным пальцем по подушечке большого пальца.

— Есть и другие требования. Мелкие, незначительные дела, проявление доброй воли. Ввиду твоего недавнего перехода ты теперь наполовину фея и обязана поклясться верности у Камня Фиринн.

— Я не буду инструментом для этого ублюдка, чтобы он использовал меня, когда ему вздумается, — прошипела я. Это было смешно. Тот факт, что он явился сюда с таким безумным списком требований был смешон. Беликон и правда думал, что я соглашусь хоть на одно? — Я не стану приносить никаких клятв. И никто не коснется ни единого грёбаного волоса на голове моей пары. Мои друзья и я…

— Твои друзья? Ах да, точно. — Ублюдок рассмеялся и шагнул ближе. — Твои друзья. Давай посмотрим, хорошо? Ренфис из Оррития? Генерал, давший клятву армии короля Беликона. Лоррет из Расколотых Шпилей? Также войн, поклявшийся служить моему господину. Твоя обожаемая пара… — ухмылка исказила его лицо, превращая его во что-то по-настоящему злое. — Скован клятвой, — прошептал он. — Мой господин получит их всех. Они принадлежат ему. Он волен делать с ними всё, что пожелает. А вот ты… — Он вытянул длинный кривой палец в мою сторону. — Отвергни щедрое предложение моего господина и умрёшь здесь, в этой комнате.

Клятва.

Проклятый Камень Фиринн. Лоррет рассказывал мне о нём. Как они становились перед ним на колени, когда достигали совершеннолетия, и клялись быть связанными своим словом до конца жизни под страхом смерти. Ради чести. Этот ублюдок был прав: каждый фей, что сражался и защищал берега Дарна у Иррина, поклялся служить Зимнему Дворцу, служить Беликону. И мои друзья, и моя пара тоже.

Мы были так в жопе.

Но клятва была как сделка. В ней есть лазейки. Язык, который можно перекрутить. Должен быть выход из обязательства, которое они дали. А пока я подняла Солейс, чувствуя, как воздух тяжелеет вокруг поднятого клинка.

— Король также требует вернуть ему этот меч, — добавил Ориос. — Твой обсидиановый дворец полон крыс, Саэрис. Они шепчутся во тьме. Рассказывают истории о том, что новая королева Кровавого Двора не может владеть своим оружием. Что Саэрис Фейн не способна удержать свою силу. Руны рассеяны и…

Я развернула меч и показала ублюдку плоскость клинка. Заодно движение открыло ему тыльную сторону моей ладони. Она всё ещё была покрыта массой рун, да… но теперь в центре моего щита сияла смелая, яркая, круглая руна, пересечённая стрелоподобным знаком, светящаяся ослепляющим синим светом.

Самодовольная ухмылка исчезла с губ Ориоса.

— Пиздец, — прошептал он.

— Да. Пиздец.

Я собиралась перековать Солейс во что-то более удобное, но у меня всё ещё не было времени. Теперь это уже не имело значения. Кузница мне больше не нужна. Никогда больше не понадобится. Во мне распахнулась дверь. За ней ждало обширное знание. Оно принадлежало мне так же, как теперь я принадлежала ртути. Теперь мне стоило лишь подумать и ткань реальности сдвигалась.

Обхватив рукоять Солейса обеими руками, я представила, что меч становится двумя. Когда я развела руки в стороны, я уже знала, что божественный клинок переродится в новые, сияющие, ослепительные. И так и случилось.

Короткие мечи были прекрасны. Древняя письменность фей шла вдоль кромок обеих отточенных клинков, выгравированная в извивающемся узоре. Я всё ещё не могла прочитать язык. Возможно, это было послание от богов. Я расшифрую его позже… если переживу ближайшие двадцать минут.

— Ну же, дитя. Союз с Зимним Дворцом мог бы принести тебе пользу, — глаза Ориуса стали вдвое больше, чем минуту назад. — Мой король великодушен.

— Скажи-ка, Ориус. Ты приносил клятву перед Камнем Фиринн?

Правда вспыхнула в глазах сенешаля прежде, чем ложь успела сорваться с его губ.

— Разумеется, — произнёс он. — Ты можешь доверять моему слову.

Я только рассмеялась.

Искреннее выражение на его лице дрогнуло.

— Ну что ж. Как хочешь. Убейте её.

Солдаты рванули мимо Ориуса к нам, вскинув луки. Они выпустили стрелы, но алхимик умел управлять не только ртутью. Я была работницей стихий. Все металлы подчинялись мне. Заострённое железо летело ко мне, и я подтолкнула его силой мысли, легко, будто подталкивала лист, плывущий по воде. Стрелы не прошли и половину расстояния, как резко изменили направление. Все пять взвились вверх и вонзились в потолок. Древки дрожали от удара, оперение вибрировало.

Солдаты замерли. Посмотрели на потолок, потом на меня. Одновременно потянулись за новыми стрелами.

— Я бы не стала, — сказала я им. — Следующие полетят обратно в вас.

— Во имя богов, используйте ножи! — прорычал Ориус. — Держите их крепко.

Лучники отбросили луки и выхватили сталь из ножен. Их ножи были сплавными, я почувствовала это сразу. В них было что-то чуждое. Я могла сомкнуть на них свою волю, но едва-едва. Они почти не шевелились, когда я пыталась сдвинуть их силой мысли.

— Зимний Дворец помнит, — сказал Ориус, покачав головой. — Вот именно. Ваш род был опасен. Никакая сила такого масштаба не должна была быть дарована одной группе существ. Мой король давно нашёл способ ограничить вашу магию. Наши традиции живут куда дольше, чем ваш народ. Каждый солдат королевской армии получает клинок-глушитель в день завершения обучения. Удачи отбиваться от пяти таких, алхимик.

Клинок-глушитель. Неизвестный мне термин. Кингфишер никогда его не употреблял. Ренфис и Лоррет тоже.

Когда люди Беликона приблизились, каждый с кинжалом в руке, это ощущение странности накрыло меня вновь. Ненатурально. Их оружие имело простые рукояти, прямые, ничем не украшенные клинки. Ничего примечательного. И всё же…

Я увидела их иначе. Вторым зрением, которое будто накладывалось поверх реальности. Воздух дрожал и искажался вокруг клинков, словно его затягивало внутрь. Чем ближе подходили стражи, тем сильнее покрывалась мурашками моя кожа.

Короткие мечи вспыхнули в моих руках, наполняясь энергией. Магия Солейса вернулась к нему ещё в Гиллетри. Она вспыхнула, когда Малкольм напал на меня, а потом снова погрузилась в дрему. Я не призывала её, не было нужды. А если честно, я боялась пытаться. Ртуть даровала Авизиету магию, потому что сочла кровь Лоррета достойной. Я больше не была той девчонкой, что блуждала в лабиринте. Я была другой. Изменённой. И мысль о том, что Солейс может отвернуться от меня нынешней, была достаточной причиной не рисковать. Но стоило мне вытащить заново сформированные короткие мечи, магия Солейса рванула по металлу, пробежав по моим рукам, как молния.

Это была не сила Солейса, разделённая на две половины. Это была двойная мощь и она была опьяняюще сильна.

Первый мужчина бросился на меня. Он двигался легко, стремительно. Взмахнул кинжалом, я подняла клинок и легко отбила удар. Но столкновение его оружия с моим коротким мечом оглушило меня. Волна тошноты пронзила и заставила резко втянуть дыхание.

Неприятно.

Чертовски неприятно. До дрожи неприятно. Но всё же недостаточно, чтобы отвлечь меня от задачи. Он уже разворачивался, переступал, менял траекторию, снова бросаясь на меня с другого угла. Ещё двое мужчин рванули вперёд, их металл блеснул. Напряжением воли я отшвырнула кинжал первого, сумев лишь в последний момент сбить его укол. Мужчина пошатнулся, потеряв равновесие, когда оружие дёрнулось в сторону, и я встретила его товарищей шквалом стали и стиснутых зубов.

Приёмы, которыми Лоррет гонял меня на тренировках, наконец обрели смысл. Текучие, естественные, словно вторая натура, но и этого было мало. Четвёртый включился в бой, пятый шёл за ним по пятам.

Воздух взрывался громом лязгающей стали.

Огненная боль хлестнула по верхней части моей правой руки. Один из них достал меня, лезвие распороло мою рубашку. По руке хлынуло тепло, в нос ударил резкий медный запах крови.