Это было так же естественно, как дышать.

Я решила, что портал открыт, и он открылся. Одним мгновением. Разница была потрясающей. Всё становилось на свои места. Но праздновать было рано. Я прошла только половину пути.

Боги, я буду выглядеть ужасно глупо, если не выберусь из этого. Мой партнёр невыносимо страдал из-за ртути. Она чертовски много раз почти уничтожала его рассудок, и я была рядом, чтобы видеть это. Но Кингфишер не был алхимиком.

Я вошла в бассейн, пока у меня не появилась возможность передумать.

Расплавленный металл ощущался вокруг щиколоток как лёд. Холод прошёл сквозь сапоги, сквозь брюки, боль рванула вверх по ногам. Бассейн взбурлил, забурлил, забил пузырями, словно вода в котле, готовая выкипеть. Всё произошло быстро. Слишком быстро. Все инстинкты орали, что надо выбираться. Бежать. Что это была самая огромная, самая ебаная ошибка в моей жизни. Ртуть образовывала ручейки и начала подниматься. Вид того, как она ползёт по моему телу, швырнул меня обратно, в зеркальный зал. Капитан Харрон только что проткнул меня своим мечом. Я расплавила его кинжал. Он так же полз по его телу, нащупывая, исследуя, ища путь внутрь.

— Саэрис? Саэрис! Прекрати! Ты… ты не понимаешь…

Он умолял меня о жизни. Он боялся того, что ртуть сделает с ним, и она свела его с ума.

Я справлюсь.

Теперь она дошла до моей талии. Холод пропитывал рубашку, поднимаясь выше. Сжав руки в кулаки, я закрыла глаза и приготовилась.

Я справлюсь.

Полукровка. Кто ты такая, чтобы быть благословлённой нами?

Ртуть уже была на моей коже. На руках. На шее. Она была у меня в голове. Она была повсюду, чуждая, гибкая, скользкая. И не звучала такой раздробленной, как обычно. Это была первобытная сила, древнее самой вселенной, и всё её внимание было сосредоточено на мне.

Я — алхимик. Я не осмелилась произнести слова вслух. Я боялась, что они превратятся в крик, поэтому сказала их мысленно.

Ты самозванка, — обвинил голос.

Меня зовут Саэрис Фейн…

Твоё имя Гибель, — фыркнул он. — Мор. Проклятая. Ты не заслуживаешь жить.

Я заслуживаю!

Есть те, кто достойнее.

Но их нет перед тобой сейчас!

Гнев закипал в груди, гнев всей моей жизни, сходившийся в одну белую, обжигающую точку. Каждый день в Зилварене мне повторяли, что я ничто, что моё существование ничего не значит, что я не заслуживаю жить. Презрение Мадры к моему народу было столь глубоким, что даже жители Третьего начали верить, что они не имеют значения.

Ну уж нет. Я в это больше не поверю. Ни. За. Что.

— Я стою перед тобой, — сказала я вслух, больше не боясь. — Я достойна.

Только недостойные ищут силу.

— Я не ищу силу! Я этого не просила. Я ищу мира! Хочу, чтобы мои друзья и мой народ были в безопасности.

И ты использовала бы свою силу для этого?

В голосе проскользнуло что-то хитрое. Я уже не могла воспринимать ее как просто ртуть. Это было нечто большее, чем разумная магия порталов и оно пыталось меня поймать.

Мысли вспыхнули паникой, но я заставила себя говорить:

— Я бы не использовала её ни для чего. Это не оружие. Это всего лишь часть меня.

Глупая девчонка. Любая сила — оружие. Используй её, или она использует тебя.

Боль взорвалась за глазами. Ртуть была у меня во рту, стекала в горло. Проникала в уши.

Я не знаю, чего ты хочешь от меня! Не знаю, что тебе нужно…

Используй! — рявкнул голос. — На горизонте сгущается мрак. Что ты сделаешь, чтобы его остановить?

Всё!

Ты умрёшь?

Да!

Ты убьёшь?

Да!

Ты отдашь то, что тебе всего дороже?

Я открыла рот и не смогла произнести ни звука. Я пыталась сформировать слово, но не смогла.

— Нет. Я не могу, — сказала я. — Я не стану жертвовать им.

Гробница застыла. Ртутное сияние смолкло, и новая волна тревоги накрыла меня. Значит, всё. Это было испытание, и я его провалила. Я чувствовала, как ртуть проникала в мой разум, вонзая в него свои когти, глубоко, остро и жестоко.

Хорошо, — промурлыкал голос.

Хорошо. Подождите… хорошо? Она действительно это сказала?

— Я… не понимаю…

Каждый алхимик должен иметь нечто, чего он боится лишиться.

Ледяной холод, сковавший мои кости, начал отступать. Медленно ослабевала боль, пронзавшая мой разум, и гробница вновь проступала в сознании. Я плакала. Когда я вытерла слёзы, пальцы оказались покрыты серебром.

Этот путь чист, — провозгласил голос. — Прими этот дар со страхом и трепетом. В конце концов, он станет твоим концом.

Я отлетела назад, вырванная из портала.

Моя спина ударилась о стену с хрустом, ломящим кости…

…и всё погрузилось во тьму.

ГЛАВА 27 – Что сделано, то сделано

КИНГФИШЕР

— Мы же кузнецы. Кто ещё должен был это сделать?

Я ходил вокруг бассейна с ртутью, до конца не понимая, на что смотрю. Это не укладывалось в голове.

— Это самый большой ртутный бассейн, что я когда-либо видел. Такое количество ртути в одном месте неслыханное дело.

Однако Элроя эта информация, похоже, совершенно не впечатлила.

— Правда? Вот как. Мы добавляли её сюда годами. Каждый раз, когда у порога нашей кузницы попадался кусок металла, пропитанный ртутью, мы переплавляли его. Вытаскивали ртуть из оружия или украшений и откладывали в сторону. До недавнего времени это всё были отдельные куски металла. Разные. Но когда Саэрис забрали, металл стал жидким. Тогда он и слился воедино, превратившись в это. — Он указал на массивную глыбу ртути. — Я сразу понял, что это как-то связано с Саэрис. Девчонка никогда не могла удержаться, чтобы не потрогать оружие, которое ей не принадлежало. Я решил, что она вытащила меч, и…

— Вы знали о мече?

— Ну конечно. — Он выглядел искренне озадаченным вопросом. — Солейс. Меч, который держал порталы закрытыми. Меч фея. Я сам его никогда не видел, разумеется. Но были рисунки, когда я был мальчишкой.

— Где они? Эти рисунки? Мне нужно их увидеть.

— Их нет, — сказал Элрой. — Сгорели в пожаре, когда мне было примерно пятнадцать. Отец любил пропустить виски днём. Это было единственное, что помогало с голосами. Однажды он уснул, и очаг вышел из-под контроля. Первый этаж кузницы выгорел дотла. Дым едва не убил его.

— То есть ничего не осталось? Ни документов? Никаких… никаких книг?

Стеклодув покачал головой.

— Ничего. Те немногие бумаги, что уцелели после пожара, я сжёг сам пять лет назад.

— Что? Зачем? — Я приготовился задать этот вопрос, но он сорвался с губ Кэрриона. — Какая причина могла заставить тебя это сделать?

— Я сделал это ради Саэрис, — сказал Элрой, его голос был твёрдым и холодным. — Её сила была больше, чем она думала, и она совершенно не умела её скрывать. Воздух в кузнице начинал покалывать, как только она входила. Даже будучи ребёнком, чёртовы инструменты дрожали на стенах, когда она проходила мимо. — Он злобно покосился на Кэрриона. — Ты был слеп, раз не заметил этого.

— Эй, у меня не было опыта с магией. Что-то я чувствовал, наверное, но думал, что она просто горячая. — Он скривился, бросив в мою сторону извиняющийся взгляд. — Простите.

Гул ярости заполнил пещеру и исходил он не от меня. Хейден выглядел так, будто собирался размозжить кулаками лицо Свифта.

— Ладно. Хорошо, давайте просто забудем, что я это сказал, ладно?

Элрой фыркнул и продолжил:

— Я взял её в ученицы, чтобы присматривать за ней. Но когда её мать умерла… — Он опустил голову, сглотнув, глядя на запылённые ботинки. — Когда её мать умерла, у неё с мальчишкой никого не осталось. Энергия, которая всегда окружала её, становилась сильнее, и я не мог держать её здесь постоянно. Мне было невыносимо выгонять её на улицу, но там она была в большей безопасности. Если бы один из стражей зашёл в кузницу и почувствовал, как всё здесь меняется, когда она рядом, они бы увели её. Я не мог рисковать, оставляя эти бумаги здесь. Не тогда, когда они могли погубить её и нас всех заодно. Так что да, я бросил их в огонь. Тогда же я перестал очищать ртуть. Работа с этим демоническим металлом ведёт к безумию и смерти. Я видел, что она сделала с моим отцом. А отец видел, что она сделал с моим дедом и по его рассказам, зрелище было так себе. Я давно смирился со своей судьбой. Мне было не жалко защищать эту тайну, пока речь шла обо мне одном, даже если бы это меня убило. Но Саэрис был нужен кто-то, и я не собирался её бросать.

Что же было в тех бумагах, что они могли погубить Саэрис? Я начинал подозревать, что знаю ответ, но не понимал, как это уложить в голове. Я сел на край бассейна, обдумывая всё это, пытаясь разобраться в своих чувствах.

— Что сделано, то сделано, — сказал за моей спиной Кэррион. — По крайней мере, теперь это значит, что нам не нужно возвращаться во дворец.

Я раздвинул пальцы, держа ладонь в дюйме над поверхностью ртути. Боги, я ненавидел её. Но и любил тоже. Приходилось. Она дала мне Саэрис. Без ртути мы бы прожили жизни в разных мирах, так никогда и не встретившись. Иногда казалось, будто она нас связывает. Ртуть, что оставалась в моём глазу, становилась куда активнее, когда она была рядом. А когда её не было, словно отражала её настроение. Это трудно объяснить. Даже сейчас казалось, будто я её чувствую, всего в нескольких дюймах…

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, откликнувшись на слова Кэрриона.

— Хм?

— Почему нам не нужно возвращаться во дворец?

Кэррион рассмеялся:

— Думаю, это довольно очевидно, разве нет? Когда Саэрис пробудит ртуть, все бассейны пробудятся, не только тот, что во дворце. Этот тоже проснётся. Нам не придётся снова пробираться во дворец, мимо стражей. Я, например, глубоко благодарен, что нам не придётся с боем возвращаться в зеркальный зал. Это было бы просто…

Было много пунктов плана, о которых я не удосужился рассказать Кэрриону. Он болтал без умолку, облегчение густело в его голосе, даже не подозревая, что он до сих пор не владеет всей картиной. Пойти всем троим обратно во дворец было бы непросто, но я бы справился. Теперь он и Хейден могли отправиться через этот бассейн обратно в Ивелию. Я же воспользуюсь бассейном во дворце. После того, как разберусь, как Мадра отправляет заражённых людей из Зилварена в Ивелию. После того, как убью бессмертную королеву и восстановлю равновесие правосудия. Я начал объяснять:

— Я не могу идти с вами. Когда пройдёте через портал, скажите…

Портал взорвался.

Ртутная жидкость взвилась, мгновенно становясь текучей. Она брызнула мне на руку, ударила в грудь.

Я вскочил, отпрыгивая, и тотчас вытащил из колодца своей магии копию Нимереля.

— Какого хрена! — Хейден рухнул на задницу, торопливо откатываясь назад. — Что происходит?

— Ничего хорошего, — сквозь зубы процедил Элрой. — Назад. Не дай ей коснуться кожи.

— И не собирался.

— Лови. — Я так и не отдал Хейдену кольцо, которое Саэрис сделала для него. Я бросил его, и парень поймал кольцо в воздухе. — Надень его и не снимай.

Ртуть взбурлила, пузырясь так, как я раньше никогда не видел.

— Осторожно. Смотри, — сказал Кэррион, указывая на мою грудь.

Ртутная жидкость стекала по моей кирасе и капала с пальцев. Она была инертной. Безвредной, благодаря реликвии, что висела у меня на шее, защищая меня. Но я не слышал её. А я всегда её слышал. Даже фрагмент, что оставался внутри меня, молчал, пока ртуть, попавшая на меня, стекала вниз, собиралась в лужицу и уползала по каменному полу обратно к бассейну.

— Я что, сбился со счёта? Бассейн не должен был открыться ещё как минимум часов двенадцать. Так ведь? — сказал Кэррион.

— Так.

— Тогда что это значит?

— Не знаю. Но его должна была открыть Саэрис. Она единственный алхимик, которую мы знаем.

— Которую мы знаем, — повторил Кэррион, выделяя каждое слово. — А если есть другие? А если…

— Тихо. Дай подумать.

Кэррион был прав. Шанс, что где-то есть другой алхимик, существовал. Крайне маленький, но всё же. Но вероятнее было то, что Саэрис пробудила ртуть по какой-то причине, и я не мог представить себе ни одной хорошей причины, по которой она бы это сделала. Это было бы последним средством, что означало лишь одно. Возможно, она была в опасности.

Бассейн ещё был открыт. Пока что. Он мог закрыться в любую секунду.

— Я иду. — Тут и двух мнений быть не могло. Я уже шагал обратно к бассейну.

— Подожди. Разве не стоит всё обдумать? Это же может привести куда угодно, — сказал Кэррион.

— Он ведёт туда, куда ты хочешь попасть, помнишь? Неважно, кто его открыл, он приведёт меня к Саэрис. Я вернусь за вами, если будет безопасно.

— Нет! Фишер, если ты идёшь, я тоже. Я не останусь тут, не зная, какого чёрта происходит.

— И я, — сказал Хейден. Он звучал не так уверенно, как Кэррион, но подошёл к бассейну рядом с ним. — Если Саэрис может быть в опасности, я не останусь тут. В прошлый раз я её подвёл. Второй раз я так не поступлю.

Боги, какие же они были невыносимые. Спорить у меня не было времени.

— Пусть так. Похоже, здесь мы вас и оставляем, мастер-кузнец, — сказал я.

Элрой почесал бороду:

— О, уверен, я ещё услышу от вас в ближайшее время.

Он был прав. Я вернусь. У меня всё ещё была королева, которую нужно убить.

— Думайте о Саэрис, — сказал я контрабандисту и человеку, и шагнул в ртуть.

ГЛАВА 28 – Сенешал

САЭРИС

У меня звенело в ушах.

Воздух был полон пыли.

Я широко раскрыла рот, двигая им из стороны в сторону, не понимая, почему он так ужасно болит. Горло было содрано. Чёрт, затылок тоже ныл. Почему я лежала на земле? И где…

Ртуть была пробуждена.

Святые боги.