Я ощутил тяжесть этих слов всей своей сущностью. Женщины рода Свифт заботились о Кэррионе и прикрывали его существование веками. Для внешнего мира они были его сёстрами. Его матерями. Его тётками. Его бабушками. Но на самом деле его подругами и защитницами. И теперь они все мертвы. Кэррион прожил в Зилварене очень, очень долго, но никогда ещё не оставался без Свифт.

Я подавил раздражение и глубоко вдохнул.

— Скажи мне, Элрой. Сколько обещаний ты дал Саэрис и нарушил?

Веки человека дрогнули.

— Ни одного.

— Я тоже. И не намерен начинать. Не ошибись, старик. Я сожгу миры, лишь бы сдержать своё слово перед ней. Нет ни одного существа в этом или любом другом мире, которым я бы не пожертвовал, чтобы не подвести её. Я пообещал привести её брата домой. Хочешь испытать мою решимость?

Снаружи прогремел сильный удар, за ним пронзительный крик. Элрой уставился на меня, морщины у глаз незаметно углубились. Я встретил его взгляд, не моргнув. Старик отвёл глаза:

— Нет. Думаю, не хочу. — Его слова окрасило смирение. — Но парень должен сказать своё слово, не так ли? Ты говоришь, что обещал привести его домой, но ведь это единственный дом, который он знал.

Убийства. Голод. Угнетение. Ненависть.

Вот на чём был построен Зилварен. Неудивительно, что фундамент этого места не мог выдержать собственный вес. Это не дом. Это клетка. Приговор.

Но старик был прав. Выбор должен быть за мальчишкой.

Неохотно я повернул голову.

Три пары глаз обратились к Хейдену Фейну.

Боги, он был совсем не похож на неё. Совсем. Но когда он встретил наши взгляды, и я увидел решимость в его глазах, напряжённую линию челюсти, я заметил мимолётную тень её. Ту частицу, которую узнал. За которую мог бы пойти хоть в ад.

— Всё в порядке, Элрой, — сказал он. — Я хочу пойти.

***

Кэррион рассказал всё.

Я сидел у окна и смотрел, как жители Зилварена постепенно расходятся по домам. Прошли часы, и я слушал, как история, которую излагал Кэррион, обретает форму. Время от времени мимо кузницы проходил отряд стражей. Доспехи громко позвякивали, сапоги уверенно выбивали ритм по песку. Редко когда стражи патрулировали Третий округ с такой силой. Саэрис объясняла, что многие из них верили в ложь, которую распространяла Мадра, будто округ был карантинной зоной чумы. Ей было только на руку, если её собственные солдаты боялись здешних людей. Армия была куда менее эффективной, если она не ненавидела своего врага.

Элрой ходил по кузнице туда-сюда, слушая рассказ Кэрриона. Иногда он работал мехами, раздувая огонь в горне. В его движениях я видел Саэрис, как она держала инструменты, как просто перемещалась по пространству. Но это были его движения. Это он научил Саэрис работать в кузнице. Он ни разу не перебил Кэрриона. Ни когда тот объяснял о феях. Ни о его превращении. Ни о порталах, позволяющих перемещаться между этим миром и Ивелией. Хейден перебивал часто. Но не старик. Он воспринимал всё так, будто подобные вещи случались каждый день.

Когда Кэррион закончил, Элрой тяжело опустился на шаткий табурет, который, казалось, был старше его самого. На его плечи будто навалилась тяжесть всего мира. Я отошёл от окна и повернулся к нему лицом, скрестив руки на груди.

— Откуда ты всё знаешь? — требовательно спросил я.

Подсказки были прямо перед глазами.

Он назвал меня воином фей.

Он узнал, что тени, накрывшие город, мои.

Он даже глазом не моргнул, когда Кэррион ворвался в кузницу, куда более высокий, чем обычно, с заострёнными ушами и зубами, которыми можно было разорвать кого угодно.

Он знал.

Элрой поднял на меня взгляд, и истина отразилась в его глазах. Я был прав.

— Люди до сих пор рассказывают истории о прошлом. О тех временах, когда ваш народ посещал Зилварен, — сказал он.

Я наградил его разочарованным взглядом:

— Нет. Не то. Попробуй ещё раз.

Он устало пожал плечами и покачал головой.

— Ладно. Ты прав. Я знал о феях всю свою жизнь. — Он кивнул на Кэрриона. — И о нём знал тоже всегда.

— Простите, что? — голос Кэрриона взвился на три октавы выше обычного. — Ты всегда знал обо мне? Всегда знал о… — Он вскинул руки к потолку. — И ты не думал упомянуть об этом? Знаешь, ни разу, за все сотни встреч, что у нас были за эти годы?

— Зачем? — Элрой выглядел искренне озадаченным. — Это бы ничего не изменило. Ты бы всё равно остался занудным, трепливым контрабандистом с любовью к краже моей стеклянной посуды.

— Ну не знаю! Возможно, мне было бы приятно поговорить с кем-то, кто знал, кто я на самом деле! Возможно, было бы приятно… приятно… Да к чёрту. Забудь. Ты прав. Ничего бы это не изменило. Ты всё равно остался бы мрачным стариком без чувства юмора!

Элрой опёрся локтями о колени и переплёл пальцы.

— У тебя была Грация, — проговорил он измученным голосом.

— Да. — Кэррион кивнул. — И её было достаточно. Но один человек на миллионы? Было бы неплохо, если бы их стало два.

— Ладно, прости, хорошо? Но я вообще-то не должен был говорить тебе, что знаю. Были правила, которых я обязан был придерживаться, и…

— Какие правила? — Моё тело ощущалось странно. Слишком горячо. Возможно, это потому, что я стоял в кузнице, а этот мир уже и так чертовски жаркий, но это было иным. Я чувствовал биение сердца по всей коже.

Элрой шумно выдохнул, недовольство прорисовалось в морщинах его лица, но он всё же ответил:

— Не говорить никому о феях. Не обсуждать с Кэррионом фей. Не рассказывать никому о колдунах, что мне встречались. И всё такое.

— И кто заставил тебя поклясться соблюдать эти правила?

— Мой отец, — сказал он. — А его отец заставил поклясться его. Я кузнец, воин. Сын кузнецов. Род Свифт был не единственной кровной линией, которой доверили задачу, передаваемую из поколения в поколение. Свифт должны были присматривать за мальчиком. А мне и моим предкам поручили другую работу.

Теперь я слышал его, стук в ушах.

Тук.

Тук.

Тук.

Я сглотнул и прошептал:

— Расскажи мне.

Элрой скривился, провёл языком по зубам. Шлёпнув ладонями по бёдрам, поднялся на ноги.

— Думаю, лучше я просто покажу.

— Я не то, чтобы оскорблён. Скорее просто немного возмущён.

Кэррион не переставал ворчать с той самой минуты, как стеклодув откинул ковёр, закрывавший стену, и открыл секретную дверь. Крошечный клочок магии, хитро сотканный, и этого оказалось достаточно, чтобы скрыть проход. Когда Элрой уколол палец и коснулся стены каплей своей крови, тяжёлые блоки песчаника отъехали назад, наполнив кузницу скрежетом, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

Элрой схватил факел и первым начал спускаться по лестнице, за ним Хейден. Кэррион шёл позади меня, так что слушать поток его жалоб приходилось именно мне.

— Столетия. Столетия! Здесь, прямо у меня под носом, годами велись дела фей, и никому не пришло в голову рассказать об этом мне, единственному представителю фей в Зилварене?

— Твой друг сказал, что у них были свои причины, — пробормотала я через плечо. — Значит, были.

Правда это или нет я не знал. Люди постоянно врут, иногда вообще без всякой причины. Элрой мог выдумать всё целиком, кто его знает. Но повода лгать у него, насколько я мог судить, не было. По крайней мере, я его не видел.

Лестница тянулась бесконечно. Вниз, вниз, вниз…

Стены тут были не из песчаника. Гранит, гладкий, холодный и крепкий. Такой камень выдержит и время, и зыбучее море песка. Куда бы ни вёл нас Элрой, он делал это молча. Я видел лишь затылок и спутанные, доходящие до плеч седые волосы над плечом Хейдена. Но напряжение, струившееся от него, я ощущал так ярко, что на миг принял его за своё собственное.

— Ещё далеко? — тихо спросил Хейден. Вопрос был адресован только Элрою, но мальчишка ещё ничего не знал о слухе фей. Он звучал нервно.

— Ещё шагов двести, — ответил Элрой.

— А всего сколько?

— Тысяча двести двадцать три. Шёпот Элроя гулко отозвался от стен.

Наконец мы достигли конца лестницы. Пространство впереди было огромным и поглощённым тьмой. Но когда я увидел, что скрывала эта тьма, мне показалось, будто лошадь приложила мне копытом прямо в грудь.

— Боги и грешники… — я застыл с открытым ртом.

— Что? Что там? — прошипел Хейден.

— Наш выход из этого дерьма, — выдохнул Кэррион. Его рот приоткрылся, глаза бегали по колоннам, подпирающим арочный потолок, по грудам выброшенных доспехов, по монетам, кубкам, сундукам, доверху набитым всевозможными металлическими изделиями. И наконец остановились на огромном углублённом бассейне в центре пещеры.

На другой стороне пещеры вспыхнула искра света. Сначала маленькое оранжево-золотистое дрожание. Потом две искры. Три. Элрой шёл по периметру, зажигая факелы. Я был так отвлечен содержимым его тайника, что даже не заметил, как он ушёл от нас. Когда он вернулся, то зажег уже половину факелов и пещера наполнилась приглушённым светом, достаточным, чтобы видеть.

Глаза Хейдена расширились, когда он шагнул к гигантскому бассейну.

Это был первый подобный бассейн, что мне довелось увидеть, утопленный так, что ступени вели вниз к неподвижной, зеркальной поверхности металла.

Ты пришёл, ты пришёл. Пришёл. Ты пришёл…

Звук заполнил мои уши. Он снова был громким. Много голосов. Десятки. Все говорили одновременно. Я не слышал их так громко со времён, когда Изабель и Те Лена начали работать вместе, чтобы исцелить меня.

Присоединись. Иди, иди, иди…

Хейден наклонил голову, вглядываясь в зеркальную поверхность металла, спящего на дне бассейна:

— Что это? — спросил он.

Элрой глухо хмыкнул, прочищая горло:

— Это, мальчик мой, опасное количество ртути.

ГЛАВА 26 - В конце концов

САЭРИС

Ты пришла, ты пришла. Пришла. Ты пришла…

Слова грохотали внутри моего черепа.

Пришла. Пришла. Ты пришла…

Аммонтраейт остановился и падал на колени, пока я мчалась по его залам, спускаясь всё ниже, в самые глубины дворца. В гробницу, где хранилась ртуть Кровавого суда. Острые, холодные взгляды десятков высокородных скользили за мной, пока я бежала.

Склеп был точно в том состоянии, в котором мы оставили его с Кингфишером, Кэррионом и Лорретом. Наши следы всё ещё отпечатывались в плотном слое пыли на полу. Борт вокруг бассейна по-прежнему оставался повреждённым, камень был раздроблен по краю. Длинная, зубчатая трещина, похожая на молнию, тянулась по обсидиану и раздваивалась ближе к двери. Здесь я попрощалась с Фишером. Он поцеловал меня, обнял и я чувствовала себя в безопасности.

Теперь никакой безопасности я не чувствовала. Казалось, меня просто разорвёт. Каждое нервное окончание горело, пока я мчалась к бассейну, и… и…

Чёрт! Что я должна была делать?

Ты пришла. Ты пришла. Пришла…

Слова гулко катились по гробнице. Пустые. Одинокие. Они проваливались в мои кости, вибрировали, звали.

Присоединись. Иди к нам. Присоединись. Мы поможем…

Я оставила реликвию в кузнице. В прошлый раз, когда я входила в ртуть, у меня не было реликвии. Боги сами вытащили меня. Это произошло мгновенно: в один миг Фишер нёс меня на руках, в следующий я очнулась в поле высокой травы, и над мной хихикали две богини. Фишер думал, что моя кровь алхимика не позволила ртути воздействовать на меня так, как она воздействовала на него когда-то, но правда ли это? Если я войду в эту ртуть сейчас, сведёт ли она меня с ума? Или просто убьёт?

Иди. Иди к нам. Присоединись…

Или, может, войти в этот бассейн это единственный способ спасти себя? Это был ключ к моей магии? То, что я должна была сделать, чтобы связаться с ртутью? Показать ей, что я доверяю?

Времени на решения не осталось.

Мне нужно было что-то делать. Свет от моих рун озарял склеп так ярко, что резал глаза. Он рос, давил, проникал, нарастал, становился силой, слишком огромной, чтобы осознать её. Эта сила хотела вырваться наружу, стать свободной, а я не хотела сдохнуть.

У меня не было выбора.

Да. Да, иди к нам. Голос ртути был гипнотическим.

Комната закружилась, когда я закрыла глаза и впустила силу.

Пустота, накрывшая меня, проглотила целиком.

Ни света.

Ни верха.

Ни низа.

Вот она бессмертность. Смотреть ей в лицо было всё равно что уставиться в чёрную дыру.

Страх ледяными пальцами прошёлся по моему разуму, парализуя.

Дыши, Саэрис. Не поддавайся.

Страх станет моей гибелью. Ничего я ему не уступлю.

Я ушла внутрь себя, ища то, что уже было частью меня. Этот прилив магии пугал. Каждый раз, когда я чувствовала его прежде, бушующим где-то под поверхностью сознания, я отступала, боясь его необъятности. Боялась, что если позволю этой силе поглотить себя, то не смогу вернуться обратно. И я всё ещё боялась этого. Но шторм больше не собирался утихать. Он рос с каждой секундой.

Я нырнула в поток своей силы и меня мгновенно снесло.

О боги, слишком много. Это было…

Тянущее.

Толкающее.

Дёргающее.

Кричащее.

Кружащееся.

Плывущее.

Тонущее…

Тонущее…

Дыши, Саэрис. Дыши, или всё кончено.

Я хватанула воздух, вгоняя его в лёгкие.

Этого не нужно бояться.

Это часть тебя.

Часть тебя самой, ту, которую ты ещё не знаешь.

Ты справишься.

Когда рядом не было никого, на кого можно опереться, ты опиралась на себя. Когда никто не примчался спасать тебя и Хейдена от смерти в пустыне, ты спасла себя сама.

Спаси себя сейчас, Саэрис.

У тебя получится.

Я перестала сопротивляться. Магия пронеслась по моим нервным окончаниям, и вот она, ощутимая, податливая, словно живая, на кончиках моих пальцев. Сырая, божественная энергия. Я раскрыла глаза, ожидая увидеть её , явную, зримую, но пальцы выглядели обычными. Мой щит вспыхнул сине-белым сиянием, когда я потянулась к ртути и призвала её.