Контрабандист выбрался наружу и сразу протянул руку Хейдену. Мне едва пришлось помогать, Кэррион уже вытащил его. Я полез следом, раздражение словно жгло горло.

— Объясни мне, какого хрена в прошлый раз, когда ты лез из туннеля, мне пришлось пялиться на твою жопу, а сейчас ты вдруг прекрасно справляешься сам?

Взгляд, которым Кэррион меня одарил, говорил сам за себя.

— Всё очень просто, Фишер. Если ты относишься ко мне как к придворному шуту я и буду придворным шутом. Если я для тебя посмешище, пьянчуга или тупица, то… ты ведь не думаешь о том, кто я есть на самом деле, верно? Я прожил здесь больше тысячи лет. Ты правда считаешь, что смог бы это сделать, не умея вытаскивать себя из ебучей дыры? Если ты недооцениваешь меня… — он ухмыльнулся, приподняв тёмно-медную бровь. — … то это, я бы сказал, твоя ошибка. Не моя. Разве нет?

***

На стенах висели афиши, пока мы пробирались через Третий.

Толстые, угловатые буквы кричали:

ОПАСНО! ВРАГИ КОРОНЫ!

Разыскиваются за:

Запрещенное использование магии

Убийство

Кражу

Намеренное провоцирование насилия

Укрывательство этих преступников карается смертью. Помните: магия — болезнь. Сохраним Зилварен в безопасности!

На этот раз моё лицо не было карикатурой. Портрет был достаточно точным. Теперь рядом со мной на стенах красовалось лицо Кэрриона. Наши изображения смотрели с десятков плакатов, пока мы пробирались через квартал.

С поднятыми капюшонами и шарфами, закрывающими лица, мы были в безопасности от любопытных глаз. Мужчины и женщины толпились у плакатов, споря на каждом углу.

— Запрещенно использование магии?

— Магии не существует.

— Ещё как существует!

— Это же тот парень, Свифт. Я всегда знал с ним что-то не так.

— Бред. Она каждый вечер на Эвенлайт несёт этот свой вздор. Феи туда, магия сюда. Вот и докрутилась до того, что сама в это поверила. От реальности оторвалась.

— И что нам теперь делать? Лгать? Хватать своих же прямо на улице?

— Смотри, тут награда…

— Награда…

— Награда…

Награда.

Годовой запас воды для семьи, вот что Мадра обещала тому, кто сообщит сведения, ведущие к нашему поимке. Это ценилось выше денег. Для многих это значило разницу между жизнью и смертью. Такая награда превращала друзей во врагов за одно мгновение.

Мы не задерживались на улице. До убежища оставалось всего несколько минут, когда мы увидели первых стражей.

Они ждали нас. Спрятавшись глубоко в переулке напротив квартиры Кэрриона, я бы их не заметил, пока не стало слишком поздно. Но Близнецы всегда сияли в Зилварене, а Мадра требовала, чтобы её стражи выглядели великолепно в своём золотом доспехе. Пятна мерцающего золота плясали по фасаду лавки под окном спальни Кэрриона, выдавая солдат ещё до того, как они появились.

Свифт заметил отражённое золото в каменной кладке лишь на долю секунды позже меня. Мы оба схватили Хейдена и резко оттянули назад. Все трое двинулись обратно тем же путём, но уже было поздно.

— Здесь! Они здесь! Мы их нашли!

Стражи высыпали из переулка, как рой ос, вырвавшихся из улья.

— Чёрт! — прошипел я. Мужики были далеко не так быстры, как мы с Кэррионом, но теперь у нас был человек, человек, который бегал медленно. Мы рванули с места, таща Хейдена за собой, прорезая улицы.

Сюююда, — зашипела ртуть.

— Заткнись.

Сюда, сюда, сюда! Тянущее ощущение внутри стало сильнее, но ртуть пыталась тащить меня не туда, а обратно, к грёбаным стражам.

— Что будем делать? — выдохнул Кэррион.

Люди кричали, отпрыгивая с пути, когда мы неслись мимо.

У нас не было выбора. Некуда бежать. Единственный вариант оставался —

Тинь!

— СУКА!

Железный наконечник стрелы рикошетом ударил в стену рядом с моей головой. По нам стреляли.

— Придётся драться! — крикнул я. — Это единственный шанс. Но нам нужно открытое место, где они не смогут загнать нас в угол!

Если мы продолжим нестись по этому лабиринту улиц нам конец. Рыбы в бочке. Долго бы не протянули. Одного или всех нас рано или поздно подстрелили бы.

Кэррион кивнул, быстро оценивая варианты впереди.

— Ладно. Площадь. За мной. Быстро.

Тинь!

Тинь!

Стрелы били в стены.

Слева от меня женщина закричала. В воздух взметнулась дуга ярко-красной крови. Стрела, предназначенная моей спине, распорола ей горло.

Кэррион резко свернул влево. Я занял позицию позади Хейдена, используя своё тело как щит, прикрывая его как мог.

— Быстрее, Фейн. Живее, — рыкнул я.

— Я бегу… как могу… чёрт возьми!..

Сюда! Иди! Найди меня! Сюда!

Как для такого крошечного обрывка ртути, силы в нём было прилично. Я поймал себя на том, что начинаю сворачивать вправо, ноги сами уносят меня совсем не туда, куда я хотел.

Налево.

Направо.

Снова направо.

Пульс грохотал за грудиной, сердце било так, будто кто-то колотил в военный барабан.

— Если я сдохну в Зилварене, счастливым я точно не буду, — прорычал я.

Площадь была просторной. В центре возвышалась огромная деревянная платформа. Она была усыпана россыпями цветов, розовых, красных, пурпурных. Я сразу понял, что они ненастоящие. В центре помоста стоял длинный стол, на котором под палящими солнцами выложили тела. Над ними кишели мухи, жужжание было таким громким, что перекрывало крики стражей.

— Стойте! Остановите этих мужчин!

На дальнем краю площади стояла группа девушек. Они были юными, всего лишь подростками. Глаза полны ужаса. Двое стражей уже стояли рядом, и один прижал девочку к стене. Она закричала, когда мужчина в чёрной рубашке и брюках подошёл и вонзил что-то ей в шею.

Похоже, идея о площади была не лучшей. Здания здесь выше. Если хоть один страж взберётся наверх, он обрушит на нас святое пламя к чертям.

На другой стороне двора человек в чёрном приказал стражнику уложить девочку, безвольно свесившуюся в его руках, на телегу, запряжённую лошадью.

Три секунды. Только столько у нас было, прежде чем стражи навалятся на нас и нам пиздец.

Я сомкнул ладони, затем резко разорвал их в стороны, создавая меч, точную копию Нимереля во всём, кроме одной детали, что имела, сука, значение. Это не был меч бога.

— Что они тут делают, Кэррион? — бросил я, кивнув в сторону девушек.

— Должно быть, день очищения, — ответил он. — Раз в месяц они обходят кварталы и забирают отмеченных девочек, которым исполнилось четырнадцать. Семь из десяти. Их накачивают успокоительным и увозят во дворец.

У меня по спине прошёл холод.

День очищения.

У стены стояло не меньше двенадцати девочек. Большинство плакали. Но та, что была первой в ряду, не плакала. Она смотрела на мужчину в чёрном с яростью и вызовом, пока он подносил к её шее цилиндрический серебристый предмет. Девочка плюнула ему в лицо.

— Они идут, — крикнул Кэррион. — Надеюсь, у тебя есть, блядь, план.

План был: уложить ублюдков быстро и тихо. Не устраивать сцен. Но этот план мне больше ни хрена не нравился.

Нет. Этот план больше не подходил.

Потому что, ох, вот уж какую сцену я собирался устроить. Такую, что они её не забудут.

Мне не нужен был меч бога. Мне нужна была только ярость.

В тот миг, когда стражи ворвались на площадь, я выкрутил магию, всю, до последней капли. Она бушевала под кожей, злая, как бешеная собака.

Их было пятнадцать. Столько обученных солдат, по их мнению, требовалось, чтобы справиться с нами. Им предстояло пожалеть об этом. Хотя это и так ничего бы не изменило. Приведи они с собой в десять раз больше и этого бы не хватило.

Стражи на мгновение замялись, осмысливая картину, понимая, что мы просто стоим и ждём их.

— Мне это не нравится, — прошептал Хейден.

— Убери его подальше от опасности, Кэррион. Сейчас же.

И солдаты ринулись вперёд.

Свифт подхватил брата моей пары. Они побежали. Куда я не видел. И мне было плевать.

Эти ублюдки когда-то схватили и Саэрис, притащили её сюда, в это место. Я знал её. Она уставилась бы на них так же яростно, как та девчонка минуту назад, и плюнула бы им в лицо. Прокляла бы их за то, что они крали у неё право выбора. Она бы взбесилась.

Когда я потянулся к своей силе и выпустил её, я создал вовсе не тени.

Я создал ножи.

Клинки были не из металла. Они были самой магией. Осязаемой, заструившейся магией. Как и мои тени, они были чёрными. Их лезвия были остры, и когда они рассекали воздух и находили свои цели, то пронзали доспехи, плоть и кости.

Стражи падали, как мухи.

Моё зрение обострилось, площадь вынырнула из размытости. С южного входа появлялись новые стражи. Те двое, что возились с девчонками, тоже заметили, что происходит, и бросились прямо на меня. Они были мертвы ещё до того, как их тела коснулись земли.

Кровь пропитала песок.

Мир превратился в багряное месиво смерти. Всё новые и новые стражи врывались на площадь, их броня громыхала поверх отчаянных криков и испуганных визгов юных девушек. Я не слышал ничего.

Люди Мадры появлялись толпами и так же быстро умирали. Мои чувства были не моими. Со крыш обрушился дождь стрел, мои инстинкты не подвели. Они заняли высоту, надеясь превратить площадь в коробку для убоя. Но это я сделал эту коробку, и она заполнялась их чёртовыми трупами.

Я валил их теневыми хлыстами. Обвивал их руки, щиколотки, торсы и тащил к их концу.

Они привели сюда Саэрис.

Мою пару.

Они причинили ей боль. Они лишили её чего-то священного в этом ужасном месте. Лишили права иметь детей. Права самой решать, когда и как это будет происходить.

Я заставил их платить. И не остановился. Ни когда новые стражи, появившиеся на площади, пытались развернуться и бежать. Ни когда они ползли на руках и коленях, умоляя о пощаде.

Мужчины этого района обращались со своими женщинами как с имуществом. Как с вещами, лишёнными разума, мечтаний и надежд. Они использовали их для секса или попросту насиловали, крали их права. Они убили мать Саэрис. Они не заслуживали того, чтобы дышать…

— Кингфишер! Стой! — голос был где-то рядом. Далёкий, будто отголосок. Он звенел над площадью. Туман в моём разуме рассеялся, и я увидел Кэрриона в двадцати футах от меня. Он поднял руки в умиротворяющем жесте. — Всё, хватит! Всё нормально. Их больше нет. Все мертвы. Нам надо уходить, Фишер.

Тела лежали грудами по всей площади. Слишком много, чтобы сосчитать, и всё же недостаточно. Это была лишь малая часть войск Мадры. Пламя в моей душе требовало уничтожить их всех за их жестокость, но Кэррион был прав. Нам нужно было убираться к чёрту отсюда. Земля дрогнула, песок завибрировал от грохота приближающейся армии.

— Надо идти, — настаивал Кэррион.

Я был онемевшим до самого подвала душ.

— Ладно. Да. — Я кивнул. — Ты прав.

— Кэррион? Кэррион! — раздался шипящий оклик с другого конца площади. Это был Хейден, пригнувшийся и прячущийся за тележкой, запряжённой лошадью. Волосы мальчишки торчали во все стороны, будто в него ударила молния. Лицо было в брызгах крови. В руке нож. — Кэррион, сюда. Я знаю, куда нам идти.

Контрабандист даже не спросил. Он схватил меня за руку и за собой, следуя за братом Саэрис. Дома пролетали мимо размытыми пятнами. Я мчался изо всех сил, и с каждым шагом понемногу возвращался к себе. Я только что убил сорок стражей. Пятьдесят. И ни капли сожаления.

Даааа, вот так, — мурчала в моей голове ртуть. — Вот так!

Земля дрожала под нашими ногами. Пока мы мчались через Третий округ, к неизвестной нам цели, люди Мадры приближались, а внутри меня царило странное чувство.

Стражи не были бы проблемой, если бы они нас не нашли.

Магия должна была иссякнуть. Источник моей силы ощущался таким далёким, и всё же он был здесь, готовый откликнуться. Я только что израсходовал чудовищное количество магии на площади и всё же, когда я коснулся её кончиками пальцев, там обнаружился невообразимо глубокий колодец энергии.

Я остановился и позволил ей выйти.

Она вырвалась из меня взрывной волной сверкающего чёрного песка и такой всепоглощающей тени, что проглотила улицу, на которой мы стояли. Потом весь район. А затем весь город.

Моя магия накрыла весь Зилварен.

Впервые в истории сияющий маяк на севере погрузился во тьму.

ГЛАВА 24 - Три Основных Принципа

САЭРИС

На первых ступенях возвышения необходимо обрести равновесие. У каждого аколита есть склонность к определённому пути. Без должного наставления и обучения путь поглотит аколита. Если они хотят по-настоящему овладеть своей силой, им необходимо соединить Три Основных Принципа в единое внутри себя.

Просвещённый алхимик идёт по всем трём путям.

— «Элементальные руны и их предназначение: подробное руководство по алхимии».

Кузница была непохожа ни на одну другую, в которых мне доводилось бывать. Для начала здесь не было огня. Кровавый Двор, похоже, был непреклонен во мнении, что огню нет места в стенах Аммонтрайете, и не сделал исключения даже здесь.

В очаге, где должны были бушевать голодные языки пламени, мерцал вечносвет. Недавно, на склоне горы над Иррином, я передала меч Лоррету и небо взорвалось танцующим сиянием. Аврора, как назвал это Кингфишер. Вечносвет был поразительно похож на эту аврору. Он изгибался и танцевал в решётке. Ярко-зелёный, с розовым отливом, он завораживал. Он не излучал тепла. Я могла даже провести по нему пальцами и ничего не чувствовала. Но знала, глубоко внутри, что это не просто свет. Что стоит мне погрузить в него подготовленный тигель и что-то неизменно изменится.

В тигле была крошечная порция ртути. Совсем немного, ровно столько, сколько требовалось. Я почувствовала мгновение, когда она вошла в поток вечносвета, будто ударили по струне, сорвав ноту, и протяжный звук этой ноты зазвенел вокруг меня.