— Да, выглядит болезненно, — признал он. Он поднял с чернильницы перо, гладкое чёрное, и кончиком указал на линии одной из рун. — Вот эта особенно воспалена, — отметил он. — Эта… — Он осторожно скосил взгляд на Авизиет; ему пришлось подойти ближе к мечу Лоррета, чтобы дотянуться до меня. — Видишь эту руну? Похожа на стрелу, рассекающую круг? Это один из важнейших алхимических символов.

Я отлично видела, о какой руне он говорил. Её очертания уже прожгли кожу и сочились плазмой. Прозрачная жидкость стекала по руке и капала с запястья.

— Что она означает? — спросила я.

Глаза Фоули щёлкнули ко мне.

— Думаю, ты и сама можешь догадаться, — ответил он. — Эта руна такая активная потому, что ты уже давно используешь её магию.

— Это руна ртути?

Фоули кивнул.

— Ртуть разумна. Она тянет к себе силу. Логично, что именно эта руна причиняет тебе больше всего боли. Во всех источниках, что я нашёл, ртутная руна всегда была самой ненасытной. Первой, что пробуждается.

О да, я знала, насколько жадна ртуть. Ей всегда что-то нужно. Она всегда требует. Опыт у меня был более чем достаточный.

Любопытство вампира вспыхнуло новой искрой, когда он наклонил голову, разглядывая тыльную сторону моей правой руки.

— Невероятно. Правда. Я никогда не видел настолько сложного Алхимеранского щита.

— Алхимеранского щита?

— Да. Это, — раздражённо сказал он, постукивая по моей руке. — Это твой щит. Все алхимики имели такие.

— Не надо говорить со мной так, будто я тупая. Магии в Зилварене не существовало очень, очень давно. Откуда мне знать всё это?

По его лицу было видно: Фоули не намерен принимать моё воспитание или происхождение как оправдание моего незнания.

— Магию невозможно искоренить из города. Когда она пускает корни в сообществе, она никогда не исчезает. Она найдёт способ выжить. Так или иначе. Ты просто не желала её замечать. Например, в самой себе.

— У меня, знаешь ли, были и другие заботы. Например, попытаться сделать так, чтобы мы с братом не сдохли от дизентерии.

Фоули полностью проигнорировал комментарий, не удостоив его ни малейшего внимания.

— Твоя сила не появилась внезапно. Она была с тобой с рождения. Ты, должно быть, использовала её бессистемно много лет, ни разу не пытаясь ею управлять. В последнее время ты пользуйся своей связью с ртутью ещё чаще. Поэтому ты оказалась в таком положении.

— Ладно, Фоули. Отвяжись от неё. Она не знала с чем имеет дело в Зилварене. Твои упрёки сейчас ничем нам не помогут, верно? — вмешался Лоррет.

Фоули хрустнул костяшками пальцев и обошёл стол к самой высокой из собранных им стопок книг. Лоррет небрежно поднял Авизиет и положил меч снова рядом с вампиром. Фоули это заметил. Он бросил на воина взгляд, полный укоризны, затем взял одну из книг и начал листать, пока не нашёл нужную страницу. Его тёмные глаза быстро пробежали по строкам.

Он протянул мне книгу, раскрытую ближе к началу, на пожелтевших страницах которой было множество маленьких, нарисованных от руки символов.

— Ты можешь это прочитать? — требовательно спросил он.

Мой взгляд скользил по странице, по чёрным, тонким, словно паучьи лапки, строкам, заполнявшим её сверху донизу.

… нетипичная Tria Prima, основа которой всегда одна и та же: Соль. Ртуть. Сера. Применения всех трёх многочисленны и разнообразны. В сочетании они…

Я подняла глаза от страницы.

— Да, могу.

— Хорошо. Переверни. Прочитай упражнение сверху слева.

Я сделала, как он велел, читая вслух:

— Алхимик может поначалу испытывать страх. Открытие себя для энергетического потока ртути может оказаться ошеломляющим переживанием. Алхимику следует научиться воплощать энергию ртути, гармонизируя с ней тело и разум, прежде чем он попытается трансмутировать вещество из металла в твёрдое состояние. Каждый день алхимика нужно побуждать многократно изменять ртуть между её естественными формами, до тех пор пока навык не станет лёгким и пока он не установит связь с самой ртутью. После того как Алхимик овладеет этим навыком, он будет готов закрепить свою магию к магии ртути и запечатать свою первую алхимическую руну.

Я поискала взглядом Лоррета, чувствуя, как в груди поднимается облегчение.

— Ты слышал, да? Я по крайней мере готова запечатать ртутную руну.

Фоули вмешался раньше, чем Лоррет успел открыть рот:

— Ты ещё очень далека от готовности, Саэрис.

— Но я уже могу трансмутировать ртуть из одного состояния в другое. Согласно этому, я готова запечатывать руну.

— Да ну? Всё так просто? Повернула ручку и вошла в дверь? Или ты выбиваешь дверь к чёрту и заваливаешься через неё вниз головой и задницей вверх как итог?

Медленно, но верно, я начинала ненавидеть этого вампира.

— Не вижу, какое значение имеет способ, если в итоге задача выполнена.

— Если тебе приходится заставлять свою магию подчиняться твоей воле, значит, ты её не освоила. Ты научилась её насиловать. Ты можешь развить партнёрские отношения со своей магией, с взаимностью, уступками и пониманием или можешь забить её в подчинение. Какой, по-твоему, вариант будет более перспективным? Ну же, скажи мне, раз ты такой знаток: что происходит, когда что-то или кто-то подавляется так долго, что в конце концов восстаёт и говорит «хватит»? Хм?

Да проклянут его боги и мученики до самого дна нижнего круга ада. Но он был прав.

— Я хочу обращаться с ртутью честно. Я хочу правильно с ней сотрудничать, уж поверь. Я просто очень боюсь, что у меня нет времени осваивать детские упражнения или вот эти простые, бессмысленные картинки!

— Простые, бессмысленные…? — выражение его лица ясно показывало, что мои слова оставили отвратительный привкус у него во рту. — Покажи мне эту простую, бессмысленную картинку, о которой ты говоришь.

Я фыркнула, опуская взгляд в книгу.

— Вот. Хотя бы эта. Круг. Какая, к чёрту, важность у круга?

Фоули посмотрел на простой чёрный ободок, образующий круг на странице, которую я ему протягивала, а затем медленно перевёл на меня абсолютно сухой взгляд. Говорил он медленно, как с человеком, которому сложно понять элементарные вещи:

— Это не просто круг. Это основа всех мощных сигилов и рун. Сильнейшая магия, круговая, как колесо. Это символ вечности, начала и конца всего сущего. Он проводит магию по замкнутому циклу, усиливая её, придавая ей мощь. Это самый важный магический символ, который существует.

А-а-а.

Чёрт.

Щёки у меня вспыхнули жаром.

— Кроме того, эти упражнения предназначены не для детей. Они для алхимиков. А алхимики куда умнее человеческих детей. Но не суть. Навыки, которым учит эта книга, предназначены для любого, кто только вступает на путь становления искусным алхимиком, независимо от возраста. Они формируют основу, на которой держатся все остальные умения и способности. Ты бы стала строить дом на зыбучем песке, Саэрис? Добровольно? Зная, что он рухнет тебе на голову?

Если бы он использовал любую другую аналогию, буквально любую, я бы без сомнений его проигнорировала. Но он выбрал именно эту, и она задела давнюю рану глубоко внутри, ту самую, что всё ещё порой будила меня ночью в холодном поту.

Знал ли он что-то о моём отце? Нет, не мог.

Я закрыла книгу и прижала её подмышкой.

— Ладно. Я отнесу её в кузнецу. Потренируюсь час, если ты считаешь, что это что-то изменит…

— Думаю, два часа тренировки изменили бы ещё больше, — сказал Фоули. — Тогда ты не представляла бы такую угрозу для всего двора, верно?

Я отвернулась от Фоули и метнула мрачный взгляд в сторону того, от кого ожидала поддержки.

— Он ужасен, ты в курсе?

Лоррет виновато пожал плечами:

— Прости, Саэрис. Но он прав.

Прав Фоули или нет, не имело ровным счётом никакого значения. Я сжала челюсти и направилась к лестнице, ведущей обратно в Аммонтраейт, тихо кипя от злости. Я почти добралась до ступеней, когда яркая вспышка боли кольнула мне затылок. Зашипев, я потерла место сразу под линией волос, оно всё ещё болело и посмотрела на пальцы. На них осталась кровь.

Меня кто-то укусил.

Нет, кто-то меня порезал.

Источник раны стал ясен, когда воздух наполнился шуршанием бумаги. Небесный страж расправил свои бумажные крылья в паре футов от меня, зависнув на месте. Первым моим порывом было проверить его клюв, нет ли там длинных чёрных волос, но ничего не было. Фоули заполз мне в голову, ублюдок. Ненавидела, что позволила этому случиться. Но ведь бумажная птица напала на меня… верно?

Она была маленькая, длиной с мой большой палец. Крылья так быстро били воздух, что казались размытыми, пока крошечное создание подплывало ко мне и снова зависало. У него не было глаз. Вообще никаких черт. Просто существо из обычной белой бумаги, оживлённое магией, но мне казалось, что оно пытается привлечь моё внимание. Я сделала шаг назад к лестнице, и маленький страж последовал за мной, поднимаясь так, чтобы оказаться на уровне моих глаз.

— Что? Тебе что-то нужно? — спросила я.

На другом конце библиотеки Лоррет и Фоули были погружены в напряжённый разговор. Никто из них не заметил, что я всё ещё топчусь на верхней ступеньке. Звездочет рванулся вперёд и клюнул меня за край рубашки своим крохотным клювом. Он был слабым, едва смог приподнять ткань.

— Ты меня порезал, — сказала я ему. — Это было невежливо.

Птица поднялась над моей головой, сделала крутой оборот в воздухе и снова опустилась на уровень глаз. Это было извинение? Без понятия. И времени разбираться у меня не было.

— В следующий раз, — сказала я. — Завтра вернусь, проведаю тебя.

Если я не доберусь до кузницы скоро, половина ночи пройдёт, а я так и не сделаю ни одну реликвию, что обещала Кингфишеру. Я попятилась, выходя из библиотеки, ступила на первую ступеньку…

Небесный страж сорвался прямо в меня. Его крыло скользнуло по моей щеке и через секунду по ней хлестнула боль.

— Ай! Да что за хрень?!

Инерция звездочета вынесла его вперёд, через дверной проём библиотеки, где он тут же рухнула на пол, мёртвый.

Он упала на четвёртую ступень лестницы, ослепительно белая на фоне чёрного камня. Я подняла его, переворачивая в руках, поражённая тем, как он изменился. Стоило птице выйти за пределы библиотеки, как её связь с магией оборвалась. Я бережно держала её в ладонях, внезапно ощущая ужасную вину. Она хотела от меня чего-то. Хотела достаточно сильно, чтобы покинуть своё убежище и потеряла свою искорку из-за этого.

Я быстро шагнула обратно в библиотеку, протягивая ладонь, затаив дыхание, ожидая, что маленькие бумажные крылышки снова оживут у меня на коже.

Но небесный страж не шелохнулся.

Маленькая птица ушла.

Сжавшись от грусти, я спрятала её в карман и ушла.

ГЛАВА 23 – Твоя ошибка

КИНГФИШЕР

Он был выше её.

Его волосы были светлыми и кудрявыми, черта, которая, казалось, была здесь, в Зилварене, не такой уж редкостью.

Пока мы следили за движениями парня по улицам Второго округа, я изучал линию его плеч, походку, то, как он держал руки в карманах, будто и понятия не имел, что их следует держать свободными, готовыми в любой момент схватить нож. И я никак не мог этого сделать. Я не мог найти в нём ни крупицы его сестры.

Если бы я встретил Хейдена Фейна в коридорах Зимнего Дворца, я бы ни за что не догадался, что он связан с моей парой. По крайней мере, внешне.

Но была ещё одна вещь — его кровь.

В прошлый раз, когда я приходил сюда по просьбе Саэрис, я не почувствовал её. Я забыл, насколько слабым бывает родственный запах между людьми, а может, никогда и не знал. Когда я был молод, я встречал так мало людей, и шанс того, что хоть кто-то из них был друг другу роднёй, был ничтожен. Среди миллионов людей неудивительно, что я не смог найти его раньше. Но сейчас, в двадцати футах позади, я улавливал его запах, тянущийся за ним лентой, пока он лавировал в толпе: что-то похожее на солнечный свет, чуть-чуть на дом. Но всё же другое. Парень впереди, с красным шарфом, закрывающим лицо, был братом Саэрис, и мы были так близко к тому, чтобы вернуть его в Ивелию.

— Он может быть не рад меня видеть, — пробормотал Кэррион в свой шарф рядом со мной.

Я едва удержался от смеха:

— Правда? Вот уж неожиданность.

— Знаешь, это сарказм такая форма юмора... Самая низкая и примитивная, да, но всё же. Если не будешь осторожен, я захочу думать, что ты перенимаешь мои лучшие качества.

— Пожалуйста, не упоминай слово «хотеть» и меня в одном предложении, — парировал я. Но мой ответ не был нужной остроты. Словно мелкий песок, что бесконечно штурмовал стены города, Кэррион Свифт медленно, но уверенно меня стачивал.

— О, да ладно, — протянул контрабандист. — Ты точно не в моём вкусе… — Он вытянул шею, оглядывая толпу поверх голов. — Ааа, блядь. Он исчез. Кажется, мы его упустили.

Я схватил его за руку и резко потянул влево, прочь из людского потока, который спешил получить утреннюю норму воды.

— Это ты мог его упустить, — сказал я. — Я людей не теряю. Он свернул вот сюда, прямо перед тем, как ты собрался соврать и сказать, что я не твой типаж. — Я указал на боковую улочку рядом с нами, все чувства напряжены. Брата Саэрис сейчас не было видно, но он пошел сюда. По обе стороны стояли обветшавшие здания. На подоконниках висела выцветшая одежда, слишком тяжёлая в неподвижном, удушливом воздухе, чтобы хоть каплю шелохнуться.

— Я не врал.

— Ага, и сейчас ты скажешь, что предпочитаешь мужчин и женщин куда красивее меня.

Кэррион шагнул в переулок, но я схватил его за шкирку и рванул назад. Лезвие пролетело долей секунды позже. Оно бы не попало в жизненно важные места, но в принципе попало бы. И было бы больно.

Кинжал врезался в светлый камень рядом с грудью Кэрриона, рукоять ещё дрожала от силы удара.

— Боги и грёбаные мученики! — выругался Кэррион, разворачиваясь к растрёпанному человеку, который вышел из щели между зданиями справа.