Чёрт возьми. Мне конец. Абсолютно всё, что делал этот мужчина, заставляло меня хотеть его. Заставляло меня хотеть кричать. Заставляло меня…

— Разве ты ещё не усвоила урок, Ошa? — Кингфишер поднялся и медленно двинулся по потёртому ковру ко мне. Он оказался прямо передо мной, и его мощные бёдра оказались на уровне моих глаз. Я подняла взгляд, стараясь не зациклиться на том, что прежде чем добраться до его глаз, мне пришлось провести взглядом по стене мышц, из которых состояли его живот и грудь. Чудо, что я вообще нашла его глаза. Его улыбка изменилась с лёгкой на глубокую и заинтересованную.

— У тебя сердце колотится, Саэрис Фейн. И почему же?

Да, колотилось. Теперь, когда я даже не могла толком контролировать, нужно ли моему сердцу биться, тот факт, что оно постоянно сходило с ума в его присутствии, казалось, забавлял мою пару ещё больше, чем раньше.

— Ты выглядишь таким довольным собой, — сказала я и краснела. Сильно.

— Правда? Дай-ка… посмотрю. — Его глаза были полны греха. Двигаясь очень медленно, он поднял руку и обхватил губами большой палец, пососав его. Я не могла отвести взгляд, когда он опустил руку и провёл влажным пальцем по моей нижней губе. — Самое уникальное, самое прекрасное существо во всём мире, стоящее передо мной на коленях, смотрящее на меня так, будто она стала дикой и ей бы очень хотелось меня трахнуть? Да, — сказал он, — я бы сказал, я вполне доволен собой.

Каждый нерв в моём теле гудел от электричества.

Этот мужчина.

Этот. Гребаный. Мужчина.

Неужели теперь так будет всегда? Я буду влюбляться в него всё глубже и глубже? Буду просто хотеть его и нуждаться в нём больше, чем я когда-либо в ком-либо нуждалась? Я всем своим существом надеялась, что да, потому что это было… уф. Я даже не знала, как описать то, что чувствовала, когда он смотрел на меня сверху вниз, словно чувствовал всё, что чувствовала я. Будто и сам становился диким, и хотел меня так же сильно.

Оникс заметил мотылька и соскочил с моих колен, бросившись за ним и мгновенно забыл обо мне. Я протянула руку к Кингфишеру, обхватив его лодыжку, просто чтобы почувствовать его кожу под своей. Его брюки были мокрыми и холодными. Он уставился на место, где моя рука прикасалась к нему и мягко улыбнулся, когда тёмная нить чернил стекла по моим пальцам, разлилась на его коже, закружилась вокруг его лодыжки и исчезла под мокрой штаниной.

Я подняла ошеломлённый взгляд на свою пару.

— Что это, чёрт возьми, было? Я… я что, только что набила тебе татуировку?

Он улыбнулся, изогнув тёмную бровь.

— Похоже на то.

— Я думала… подожди, так это происходит не только когда мы занимаемся сексом?

Кингфишер тихо усмехнулся и задрал штанину так высоко, как мог, обнажая половину изящного рисунка с кинжалом. Он одобрительно кивнул и подмигнул мне.

— Красота.

— Фишер! Это теперь будет происходить каждый раз, когда мы прикасаемся друг к другу?

Он изо всех сил пытался не расплыться в ухмылке. Не было ни малейшей необходимости быть сейчас настолько самодовольным. Он провёл пальцами по моей челюсти, согнул указательный палец и поднял им мой подбородок, заставив встретиться взглядом.

— Нет, такое не будет происходить каждый раз, Ошa. — Его улыбка становилась шире, несмотря на попытки сдержать её. — Это будет происходить только когда у тебя в голове… — он провёл языком по нижней губе, — очень грязные мысли.

После всего, что мы уже делали вместе друг с другом, как он всё ещё мог заставлять меня краснеть, как маленькую девочку? Почему во мне появлялось желание спрятаться от той откровенной, жгучей похоти, что была на его лице?

— Я ничего не думала! — возмутилась я. — Я просто коснулась твоей лодыжки!

— Эй, всё нормально. У некоторых есть слабость к ступням. И мои, кстати, менее волосатые, чем у большинства.

В его глазах сверкнула озорная искра, он дразнил меня и наслаждался этим, но я не могла это так оставить.

— У меня нет слабости к ступням!

— Всё хорошо, Саэрис. Правда. Я понимаю, что прикоснуться к любой части моего тела уже достаточно для того, чтобы сбить тебя с толку.

— Боги! — Я попыталась хлопнуть его по ноге, но он увернулся, блеснув острыми клыками, смеясь. — И хватит уже быть таким самоуверенным!

Я была и вампиром, и феей. Мой зрение было острым, но всё, что я увидела — размытый вихрь света и тени, когда Кингфишер рванул вперёд и снова схватил меня за горло. Его пальцы слегка надавили на бок моей шеи, а большой палец стал медленно поглаживать линию моей челюсти.

Он был совершенно серьёзен, его улыбка исчезла.

— Я не самоуверенный. Я, блядь, гордый. Я слышу, как твой пульс учащается, когда ты прикасаешься к моему телу, и это заставляет меня чувствовать себя непобедимым. Ты ведь тоже слышишь, как учащается мой, когда я прикасаюсь к тебе, да?

Чёрт, мать его.

Он пытался меня убить, я клянусь.

— Я…

Его пальцы на моём горле сжались чуть сильнее.

— Хватит возмущаться. Признай это.

— Ладно. Да. Я могу. Я… признаю. — Чёрт. Он оставлял меня без воздуха, без мыслей и прекрасно это понимал. В его глазах кипело желание, когда он, босой, присел передо мной и снова взял моё лицо в ладонь, в ту, что не была изувечена. — Я не знаю, что всё это такое, — сказал он, обведя рукой коттедж вокруг нас, — но это ощущается как дар. Мы одни. Здесь безопасно. На улице идёт снег. У нас есть огонь, еда готовится, а лис гоняется за мошками. Это всё, что мне нужно, Саэрис. Что-то простое. И ты. Я забираю тебя себе, маленькая Ошa. Вставай. Ты идёшь со мной.

Спальня была и близко не такой роскошной, как его комната в Калише. Кровать едва ли казалась достаточно широкой, чтобы вместить нас обоих, но это не имело значения. Было множество жертв, на которые я бы пошла ради того, чтобы провести время голой с этим мужчиной, и нормальная кровать явно была самой незначительной из них. Он уже был наполовину раздет после своих дров, а значит, большая часть раздевания теперь выпадала на мою долю.

Кингфишер позаботился об этом.

Раньше он использовал тени, чтобы снимать с меня одежду, но не сейчас. Сейчас только руки. И он, чёрт побери, наслаждался каждым моментом. Порой он вздрагивал, сломанная рука давала о себе знать, но он не собирался отказываться от своей цели, как бы я ни возражала.

Когда он стянул мою рубашку через голову и наклонился ко мне, он обмотал мои заплетённые волосы вокруг своего здорового кулака и потянул мою голову назад, так что мои губы сами поднялись навстречу его.

— Если ты думаешь, что сломанная рука помешает мне как следует трахнуть тебя, Ошa, то, пожалуйста… — Он говорил в мои губы, его дыхание обжигало моё лицо, а губы едва касались моих. — Позволь мне избавить тебя от этой иллюзии.

Он набросился на меня с рычанием, которое выбило воздух из моих лёгких. Он поднял меня, оторвал с пола и прижал к стене коттеджа. Портрет крайне мрачного фея в чёрном высоком воротнике сорвался с гвоздей и грохнулся на пол, рама разлетелась в щепки у ног Кингфишера, когда он втиснулся между моими ногами и устроился там, между моих бёдер.

— Я мог бы провести остаток вечности вот так и умереть счастливым, — прогрохотал он. — Я мог бы трахать тебя и наслаждаться тобой, пока меняются эпохи, пока все солнца не угаснут и не осыпятся прахом в небе, и даже тогда мне было бы мало.

Он приподнял меня выше, выгибаясь надо мной, чтобы добраться губами до ямочки на моей шее. Я зашипела сквозь зубы, когда горячий язык коснулся моей кожи, скользя вверх, к уху. Когда он поймал мои мочку зубами и потянул, спина выгнулась сама собой, и я внезапно стала очень, очень отчётливо ощущать, насколько твёрдым он был между моих ног.

Может ли такое происходить в пространстве сна? Это вообще возможно? На ощупь да. Если Кингфишер мог рубить дрова, держать меня и целовать меня здесь, то логично было предположить, что он вполне мог и трахнуть меня здесь.

Спасибо богам, прокричала я мысленно. Спасибо, гребаным богам.

Не благодари их, раздался низкий, гулкий ответ Кингфишера. Благодари меня. Это я сейчас заставлю тебя кричать.

Его руки были в моих волосах. Когда Фишер снова задел раненую руку, он зашипел, сверкнув удлинёнными клыками. Я попыталась взять её в свои, чтобы рассмотреть, но он, тяжело дыша, покачал головой.

— Не сейчас. Мне нужно чувствовать это ещё немного.

Для меня это не имело никакого смысла, но я лишь пожала плечами, позволяя ему оставить себе свою боль.

Кингфишер обхватил мою нижнюю челюсть, удерживая моё лицо между большим пальцем с одной стороны и указательным с средним с другой.

— Ты охрененно красивая, — прошептал он. — Ты существовала в рисунках моей матери большую часть моей жизни, но никогда не была для меня настоящей. Я не верил. — Его глаза были широко раскрыты и полны благоговейного изумления. — Я не представлял, что ты будешь для меня значить. Я не представлял, на что пойду, чтобы сохранить тебя в безопасности. Стоит мне закрыть глаза и ты всё, что я, блядь, вижу, Саэрис Фейн. Я могу пролежать мёртвым в земле пять тысяч лет, морозы могут перемолоть все мои кости, и всё равно ни один другой мужчина никогда не будет любить женщину так, как я люблю тебя.

Сердце болезненно споткнулось в груди. Услышать его говорящим такие слова? Мне? Понять, что он любит меня вот так? Это исцеляло. Я бы никому другому не позволила этого сделать. Та интенсивность чувств, что накатывала на меня каждый раз, когда я была с ним, напугала бы меня до чёртиков. Я бы сбежала.

Но с ним всё было иначе.

Он был больше самой жизни. Сильнее. Могущественнее. Он был больше, чем тот взрыв нежности, что разливался в моей груди всякий раз, когда я слышала от него эти три слова:

Я.

Люблю.

Тебя.

Он мог выдержать весь тот хаос и все проблемы, что неизбежно шли рука об руку с любовью ко мне. Он знал меня. Видел меня. Мог удержать нас обоих, если бы всё стало слишком сложно. Его было безопасно любить в ответ, потому что, что бы ни случилось, он никогда не позволил бы мне упасть.

— Пожалуйста… — Меня словно ударила молния. Внезапное, чудовищное понимание того, что мы не знали, сколько у нас осталось вот таких моментов. Он мог исчезнуть в любую секунду. Я могла. Может, я давно лишилась рассудка, и всё это только моё воображение, и ничего не реально, но я не хотела, чтобы это закончилось, не почувствовав его внутри себя хотя бы раз. — Ты мне нужен, — сказала я.

Я прижала ладони к его груди, расставив пальцы, будто могла просунуть руку в него и ухватиться за саму его душу. Если бы могла, никогда бы не отпустила.

Рука Кингфишера скользнула от моей челюсти ниже, обхватив мою шею. Его хватка не была сильной, это было лишь обещание того, что могло бы случиться, что могло бы произойти, если бы я этого захотела.

— Грешники и мученики, маленькая Ошa. Какие мысли у меня в голове, — прорычал он. — Если бы ты только знала… — Я хотела узнать. Хотела услышать все грязные фантазии, что приходили ему в голову, когда он думал обо мне. Я бы попросила его рассказать, но мой спутник зловеще ухмыльнулся и наклонился, чтобы завладеть моими губами, прежде чем я успела открыть рот.

Я хочу, чтобы ты стояла на четвереньках для меня, Саэрис. Ползла… — протянул он в моей голове. Его язык скользнул по моим губам и он завладел моим ртом. Я обвила его шею руками и ответила ему поцелуем, застывшим в отчаянном всхлипе.

Я хочу быть позади тебя и наблюдать за тобой. Я хочу видеть, как твоя влага течет по внутренней стороне бедер. Я хочу видеть, как твоя хорошенькая розовая маленькая вагина ждет мой член внутри.

Я откинулась на стену, задыхаясь, вглядываясь в его черты и крича внутри от взгляда чистого желания

— После таких слов ты просто обязан быть во мне.

— Ты готова ко мне?

Его выражение лица было на сто процентов серьезным, но в его голосе была дразнящая нотка.

— Да.

— Ты скучала по мне, Оша?

— Да!

Тогда он ухмыльнулся и все его лицо озарилось светом. Это было похоже на солнце, пробивающееся сквозь тучи.

— Хорошая девочка. Не волнуйся. Тебе не придется долго ждать.

Жар наполнил его глаза, крошечная полоска ртути бешено двигалась, в то время как он стягивал мою рубашку, обнажая мою грудь.

Он обхватил одну своей не травмированной рукой, мял и зажимал мой сосок. Взяв мой другой сосок в свой рот, он сосал, лизал и кусал его, отправляя меня к воротам безумия.

Я откинула голову назад и ударилась затылком о стену.

Это не имело значения.

Моя кровь стучала в моих ушах.

Она ревела.

Мне нужен ты.

Я хочу тебя.

Мне нужен ты.

Я хочу тебя.

Волны нашего желания столкнулись вместе, поглощая нас обоих.

Он быстро посадил меня на кровать и опустился на колени, стаскивая мои ботинки. Мои носки ушли следующими, и затем мои брюки. В ту секунду, когда он стянул их ниже колен, Фишер опустил свое лицо со стоном между моих бедер и начал мягко кусать меня через ткань моих трусиков.

— Черт, какая же ты сладкая, — он тяжело дышал. — Убей меня. Сядь на мое лицо и скачи, пока я, блядь, не умру. Я больше не могу этого выносить.

— Фишер!

Я вплела свои пальцы в его волосы, притягивая его на себя. Я смутно помнила, что он стащил мои брюки не до конца и сейчас заканчивал это делать, но мне было не важно это. Мне была важна промокшая насквозь ткань, которую он всасывал в свой рот. Его сердце бешено стучало, достаточно громко, чтобы я слышала его.

— Блядь, Саэрис! То, как ты ощущаешься на вкус. Я не могу насытиться тобой.

Его руки легли заднюю часть моих икр, двинулись выше до коленей, потом оказались на задней поверхности моих бедер. Немногие мужчины смогли бы поднять меня из этой позиции, но Фишер поднял меня и перекинул мои ноги через свои плечи без раздумий.