— Много чего произошло в последнее время, — сказал он, раскрывая том.

Нахмурившись над страницами, он пробежал взглядом текст на титульном листе, затем начал перелистывать остальные.

— И мне неприятно тебя разочаровывать, брат, но тебя не было очень долго. Мы писали тебе. Отправляли гонцов. Пытались навестить. И наши попытки связаться с тобой пресекались на каждом шагу. Так что нет. Последнее время ты не был темой обсуждений.

Фоули стоял у конца стола, упершись расставленными пальцами в его поверхность. Он долго обдумывал слова, прежде чем заговорить и обратился не к Лоррету, а ко мне. Лёд исчез из его тона, но на его месте не появилось ничего, похожего на тепло.

— Я не по собственной воле стал этим. У меня украли мою смерть. С тех пор я пытался вернуть «дар», который мне дали, много раз, но пока безуспешно. Я пришёл в Аммонтраейт, когда обратился, потому что здесь нет живых существ, которым я мог бы навредить. Или, вернее, куда меньше теплокровных, которые могли бы соблазнить меня поддаться более низким инстинктам.

Отвечая на твой первый вопрос: я знаю твою пару, — он подчеркнул слово так, словно всё ещё не был уверен, что Лоррет сказал ему правду, — потому что некогда считал его семьёй. Он учил меня сражаться. Он спасал мне жизнь больше раз, чем я могу вспомнить.

— Ты тоже спас ему жизнь однажды. Помнишь? — вставил Лоррет.

Фоули склонил голову, отмахиваясь от воспоминания, будто оно не имело значения:

— Отвечая на твой второй вопрос: я не связан правилами этого двора, потому что, как сказал Лоррет, я не его часть. Мне позволено существовать здесь по усмотрению Таладея, но я не стою на стороне Санасрота.

Если бы всё было по‑моему, я бы перебил каждого монстра, живущего в этом чёртовом городе, и смотрел бы, как они обращаются в пепел.

— Честно говоря, я удивлён, что ты этого ещё не сделал, — задумчиво произнёс Лоррет. Он всё ещё был погружён в книгу, его глаза быстро скользили по строчкам. — Но я также удивлён, что ты до сих пор так считаешь.

Он аккуратно закрыл книгу и отложил её, подняв взгляд на друга. — Ты живёшь среди них…

— Я живу здесь, среди этих книг, — ответил он. — Не среди них. Я дал обещание, когда вступил в Лупо Проэлию. Я поклялся защищать живых от этих мерзавцев. Возможно, в последнее время мне не удавалось строго придерживаться этой клятвы… — Его кошачьи глаза неестественно засветились. — Но я определённо её не нарушил.

Лицо Лоррета оставалось непроницаемым. Он встретился взглядом с Фоули, и многое, казалось, прошло в молчании между ними. Это был личный момент. Эти двое не виделись целую вечность. Им предстояло многое обсудить, и мне совсем не нравилось, как быстрые, странные глаза вампира постоянно скользили в мою сторону, словно он следил за каждым моим движением.

— Я пойду куда-нибудь ещё, — сказала я Лоррету. — Буду откровенна: мне довольно неловко. И я не хочу оставаться, когда они узнают, откуда взялся весь этот мусор, и придут проверять башню.

Лоррет рассмеялся, но поднял руку.

— Подожди минуту, Саэрис. Вот. Возьми это.

Он протянул книгу, пыльная, с потрёпанной обложкой, на которой серебристым тиснением было выведено название, которое я прежде не замечала:

Элементарные руны и их предназначение.

Полное руководство по алхимии.

Я взяла её.

— Ты слышала Алгат. Она запретила тебе выносить это из библиотеки, — резко воскликнул Фоули.

Я опустила взгляд на книгу, затем снова посмотрела на него и холодно улыбнулась.

— Так же как ты не имеешь права мной командовать, я не принадлежу ей. Она Хранительница Записей. Я королева всего Санасрота. Я возьму эту книгу и любую другую, которую сочту нужной. Если у неё с этим проблемы, пусть придёт и скажет мне это в лицо.

Высокомерие не давалось мне естественно. Оно было как новая мышца, упрямо отказывающаяся нести тяжесть, но меня не будут упрекать такие, как он. Фоули фыркнул, словно жалея мою наивность. Он собирался что-то сказать, но его глаза зацепились за название книги в моей руке и вспыхнули.

— Зачем тебе эта книга? — потребовал он.

Его взгляд пылал, когда я встретила его. Почему мне нужна эта книга это его, мягко говоря, не касалось. Он пытался меня убить, и я была на девяносто девять процентов уверена, что он всё ещё попытается, даже зная теперь обо мне всё, что знает. Тем не менее Лоррет смотрел на меня так, будто надеялся на цивилизованный ответ, и я не хотела его разочаровывать.

Я тяжело вздохнула и объяснила:

— Я алхимик. Я связана с Кингфишером божественными узами. Мои руки покрыты рунами, и я не знаю, что они означают и как контролировать магию, которую они направляют. Моя сила нестабильна, отсюда и гигантская дыра, из которой Лоррет только что тебя вытащил. Так что, да, моя жизнь сейчас довольно сложна. И я ещё оказалась в мире, где все хотят моей смерти, и… — Я нахмурилась, пытаясь прочесть выражение лица вампира. — Что? Что с тобой? Почему ты так на меня смотришь?

— Ты алхимик?

— Да.

— Руны настоящие?

— Они настоящие.

— Это не просто татуировки?

— Нет. Слушай, к чему ты клонишь? У меня кузница, которую нужно посетить.

— Когда ты в последний раз спала?

Я моргнула от неожиданного вопроса.

— Простите?

— Алхимикам требуется много сна, чтобы регулировать свою силу. Их тело должно отдыхать, чтобы эффективно использовать магию. Ты выглядишь так, будто не отдыхала неделями.

— Вау. Спасибо. — У вампира действительно был талант быть вежливым. Моя кожа сейчас была фарфоровой, бледной и безупречной. Под глазами не было мешков. Глаза блестели. Лично я считала, что выгляжу неплохо для того, кто только что прошёл через ад и вернулся, но, по мнению Фоули, я выглядела ужасно. Он, должно быть, прочитал раздражение на моём лице, потому что отводил взгляд, опуская подбородок. Единственное что от него стоило ждать в качестве извинений.

— Когда я только обратился, я тоже не спал, — признался он. Мне показалось, что это вовсе не тема, о которой он любит говорить. — Моё тело не чувствовало усталости. Я был беспокойным. С некоторыми это бывает. Но отдых важен даже для вампиров. Я усвоил тяжёлый урок, если не давать отдых телу и разуму, последствия могут быть серьёзными.

Беспокойной. Именно так я себя и чувствовала. Я не могла усидеть на месте.

— И как мне заставить себя заснуть, если моё тело просто не позволяет этого? — спросила я.

— Не знаю, что подойдёт именно тебе, — ответил он. — Я понял, что сначала мне нужно было войти в состояние транса, чтобы обмануть тело. Это помогло.

— Состояние транса? И как ты этого добился? — Мой разум был оглушительно шумным. В голове одновременно носились сорок разных мыслей, сталкиваясь друг с другом. Идея заставить их замолчать хотя бы настолько, чтобы войти в транс, звучала абсурдно.

— Найди точку и зафиксируй на ней взгляд, — сказал Фоули. — Постарайся слышать только то, что происходит в комнате вокруг тебя. Позволь глазам потерять фокус. Плыви. — Он разжал пальцы, подняв ладонь вверх. — Это нелегко. Но магия разума достойное дело как для королев, так и для крестьян. И особенно достойное занятие для алхимика. Некоторые виды магии рефлекторны. Они приходят человеку сами, как дыхание. Но магию алхимиков можно только обуздать.

Он будто посвежел. В глазах мелькнула искра интереса, которой раньше не было. Лицо его открылось, словно разгладилось. Он стал выглядеть моложе. Менее злым.

Я собиралась задать вопрос, но Лоррет опередил меня. Наклонившись через стол к своему другу, он сказал:

— Мы надеялись, что ты вспомнишь что‑нибудь об алхимиках. От своего деда.

Вампир улыбнулся впервые с тех пор, как повалил меня на землю. Когда я была человеком, я, вероятно, не смогла бы разглядеть узорчатые завитки, выгравированные на покрытых золотом клыках, но в последнее время мои чувства стали куда острее. Узор был сложным и прекрасным. Трудно было отвести от него взгляд.

— Я учился у него, да. Но, как я уже говорил, последние тысячу лет у меня в компании были лишь книги и звёзды. Я знаю их всех, как свои пять пальцев.

— Тогда ты поможешь нам? — Лоррет был сдержанным мужчиной. Он умел держать эмоции под контролем даже в лучшие времена, но сейчас казалось, будто он охраняет их особенно тщательно. Почти как будто не хотел, чтобы Фоули понял, насколько сильно нам нужна помощь. — Сможешь помочь нам разобраться, как запечатать её руны?

Мне неприятно было просить у него хоть что‑то, учитывая то, что он только что сотворил, но Фоули был первым, кого мы встретили во всей Ивелии, кто хоть что‑то знал об алхимиках и их магии. А если я не найду помощи, совсем скоро случится что‑то плохое. Я чувствовала это каждой косточкой.

— Если ты действительно знаешь, как запечатать эти штуки, — сказала я, подняв руки, — то пара советов была бы неплохим способом хотя бы отчасти компенсировать тот факт, что ты только что попытался свернуть мне шею.

Выражение лица вампира ясно давало понять: он ни капли не пожалел о случившемся и уж точно не стремился загладить вину. Но он всё же кивнул, натянуто улыбнувшись:

— Всё ради пары Кингфишера.

— Отлично. Тогда давай начинать. Чем скорее я смогу перекрыть магию, льющуюся в эти…

— Сначала сон, — перебил он. — Без отдыха ты вообще ничего не добьёшься. И, кроме того, мне нужно время собрать воедино знания, что я накопил за века. Я должен отыскать множество трудов и сверить информацию…

— Но ты видел, что я только что сделала со стеной! А если я в следующий раз разрушу целое крыло дворца?

— Ты ничего не разрушишь. Ты будешь спать.

Он ответил жёстко, но я попробовала ещё раз, на всякий случай:

— Фоули…

— Ты не моя королева. — В его голосе не было ненависти. Только твёрдость. — Я помогу тебе, но не сейчас. Твоё тело может этого не чувствовать, но твой контроль явно слаб, — сказал он, указывая на зияющую дыру в каменной кладке по другую сторону библиотеки. — Я лишь наполовину уверен в шагах, которые нам нужно предпринять, а ты сама подумай, ни одна ситуация, в которую я входил уставшим и необдуманно, никогда не заканчивалась хорошо. Так что ты спишь, а я читаю. Только при этих условиях я тебе помогу.

— Всё такой же упрямый осел, — заметил Лоррет. Он с тяжёлым вздохом поднялся на ноги. — Рад видеть, что хоть это не изменилось. Но он прав, Саэрис. Если отдых даст тебе шанс лучше контролировать магию завтра вечером, не вижу в этом вреда. Это всего лишь ещё один день.

Это было хуже, чем когда Элрой отказался учить меня делать оружие, пока я не овладею искусством работы со стеклом. Слова старика до сих пор будто эхом звучали у меня в голове:

«Пока ты не научишься быть аккуратной, я не научу тебя быть опасной».

В его подходе был смысл, я была слишком нетерпелива, стремясь создать средство своей мести Мадре и её стражам. Тогда я была безрассудной, глупой и вполне могла погибнуть, совершив что-нибудь идиотское. Но обучение работе со стеклом, за которое Элрой был знаменит, научило меня терпению. Ну… почти.

— Ладно. Хорошо. Тогда завтра вечером, первым делом. Я вернусь сюда на самых первых сумерках, — согласилась я.

Фоули кивнул:

— Убедись, что выспишься, Саэрис, — сказал он, впервые произнося моё имя. — Я пойму, если ты будешь мне врать.

ГЛАВА 19 - Я буду жить

КИНГФИШЕР

Лавка Вората Шаха была в ужасающем состоянии. Или это были галлюцинации. Она и раньше была такой? Я не помнил. Как бы там ни было, стеклянные колбы и расколотые деревянные ящики лежали повсюду. Полки едва держались на стенах, перекошенные, а всё содержимое вывалилось на пол. Магазин наполнял странный, затхлый запах, резкий, кисловатый. И я, и Кэррион одновременно сморщили носы, когда вошли, и теперь старались дышать ртом, пока рылись в завалах в поисках хоть одного перегонного куба, который не был бы разбит.

— Клянусь, я знаю этот запах, — Кэррион покачнулся, упираясь рукой в стену. — Он такой знакомый.

Он был в шаге от того, чтобы потерять сознание. Чудо, что он ещё не рухнул, как поваленное дерево, учитывая количество демонического яда, бурлящего у него в венах. Он блевал несколько раз, пока мы выбирались назад через туннели Третьего округа, хотя, если честно, и я тоже. А теперь мы оба были без сил, и, как бы мне ни не хотелось это признавать, скоро сознание покинет нас обоих.

— Меньше думай о запахе, — сказал я ему.

Руки у меня дрожали. Бедро кричало от боли. Укол жалом Джошина был глубоким, будто кто-то влил в рану кислоту. Наступать на ногу было мучительно, но заботиться о ранении я мог и позже. Сейчас антидот был нашей единственной задачей.

— Нам же нужен… о, боги… — Кэррион резко выпрямился, лицо его побелело. Он закрыл глаза, и я знал, что с ним происходит, накатывающая волна тошноты, вращение мира. Стоило мне об этом подумать и то же ощущение прокатилось по мне. — Нам же нужен лекарь, чтобы всё это приготовить? — выдавил он. — Этот антидот?

Я откинул гнилую доску, раскинув щепки и кучу мелкого голубоватого порошка, чувствуя, как раздражение нарастает. На глаза всё никак не попадался нужный нам перегонный куб.

— Нет. Все воины умеют готовить антидоты. Мы изучаем основы лечения ещё до того, как впервые берём в руки меч. В королевских лесах хватает тварей, которые хотят отравить человека, Ваше Высочество. Воин должен уметь вывести яд, если окажется в ледяных лесах Ивелии. Иначе далеко он не уйдёт.

— Мне это не нравится, — пробормотал контрабандист.

— Правда? Я бы сказал, что чертовски удобно уметь разбираться в травах.

— Нет, не это, — ему пришлось делать вдох между словами. — «Ваше Высочество». Мне не нравится, когда ты называешь меня так.

Я фыркнул:

— Ты же истинный наследник престола, разве нет?

— Отлично. Тогда мне стоит звать тебя лорд Калиша, да?

— Только если тебе не нужен твой грёбаный язык, — прорычал я.

Кэррион распрямился, уставился в потолок как будто обдумывал услышанное.