— Ты нарушил королевский указ, — сказала я. — Я сделала законом, что никто в этом дворе не может напасть на меня или моих друзей. И всё же ты это сделал. Как?

Мужчина смотрел на меня ошарашенно. Его взгляд метался между моими руками и лицом. Он будто не мог поверить ни одному из своих глаз.

— Он нарушил твой указ, потому что он им не связан, — раздался голос у входа в библиотеку.

Это был Лоррет. Он был запыхавшимся, растрёпанным, волосы вывалились из кос, щёки горели розовым. Он одарил меня выразительным взглядом, таким, что Кингфишер об этом точно узнает. Его внимание метнулось к зияющей прорехе в стене башни библиотеки, а затем к связанному вампиру, который смотрел на Лоррета так, будто видел мираж.

— Верно? Ты не обязан следовать законам этого двора, потому что никогда не приносил ему клятву верности, да?

Вампир медленно покачал головой.

— Нет, — слово сорвалось едва слышно. В его глазах блестели слёзы. Это… были слёзы?

— Потому что, чтобы ни случилось… — тихо сказал Лоррет.

— …волк никогда не станет пиявкой, — закончил вампир.

Лоррет подошёл вплотную, лицо его исказила буря чувств, не выбрать, какая из них была сильнее.

— Здравствуй, Фоули. Сколько лет прошло. Рад тебя видеть, брат.

ГЛАВА 17 – Темная дверь

КИНГФИШЕР

Они катились, словно шуршащая чёрная волна.

По ступеням. Через стены. Выползая прямо из каменной кладки.

Их были сотни. Тысячи.

Ворат Шах запрокинул голову и рассмеялся, когда они появились. Он знал, что они не тронут его, но вот о нас того же сказать было нельзя.

Первый укол пришёлся в основание моей шеи. Полоса огня пронеслась в голову, фейерверк взорвался прямо между глаз.

— Ах! Чёрт! — прошипел Кэррион, его тело дёрнулось, когда его тоже ужалили. Его руки всё ещё были приклеены к полу у входа в восьмиугольную комнату, так что он не мог стряхнуть скорпионов, когда они заползали ему на руки и в волосы.

— Кингфишер! — позвал он, и в голосе прозвучала поднимающаяся паника. — Эй! Помоги немного?!

Но я не мог ему помочь. Скорпионы были под моей бронёй, ползли вверх по спине, жаля меня на ходу. Каждый укол был словно раскалённый болт молнии, бегущий по нервам, выжигающий дыхание.

Скорпионов было много, и в то же время они были одним целым. О древних демонах сейчас почти не говорили, но я помнил о них. Я проводил бесчисленные часы в библиотеке моей матери, пока дождь лупил по окнам в Калише, читая книги, которые она мне приносила. Древние легенды. Труды о старой магии, написанные на древнефейском. Истории о великом героизме и победе добра над злом. А потом истории о демонах, когда-то терзавших земли Ивелии. Она перечитывала их мне снова и снова, смеясь вместе со мной, когда укладывала меня спать, притворяясь то одним демоном, то другим, и «нападая» на меня.

Когда она была Джошином, демоном пустыни, рассыпающимся на множество жалящих скорпионов, она слегка щипала меня, щекотала, всё с тем же неизменным вопросом:

— А как ты меня остановишь, милый? Что ты сделаешь, чтобы загнать меня во тьму?

Тогда я не мог дышать от смеха.

Сейчас я не мог дышать от боли.

Будучи мальчиком, я задыхаясь выдавил:

— С-свет… н-на…

И сейчас я сделал то же самое:

— Нужно впустить… свет!

Джошин, Владыка Пустыни, Король Тёмного Сна, не переносил свет. Поэтому он и прятался в этой чёрной, безоконной башне. Поэтому ловушка была вырезана именно на полу комнаты впереди. Тот, кто выгравировал алхимерские руны, знал, что только здесь тварь вроде Джошина смогла бы укрыться.

— Свет, — выдохнул я. Боги, даже когда меня пожирал Мортил в лабиринте, так больно не было. — Нам нужен… свет.

Шах захохотал.

— Это место могила. Ни трещины в стенах. Ни щели в полу. Джошин придёт! Джошин насытится!

Да пошло всё. Я не собирался снова быть съеденным демоном. Не в этот раз, когда магия проклятого лабиринта Малкольма больше не могла вернуть меня с того света.

Кэррион растянулся на полу и закричал. Боль была огромной. Ни дыхания. Ни мысли. Ни выхода. Контрабандист не был к такому готов.

Ковер из блестящих, жирных чёрных панцирей и жестоких клешней накрыл его, поглотил из виду. И он исчез.

Чёрт.

У нас оставалось мало времени.

Меня ещё не поймала ловушка, вырезанная на полу. Пока что. Передо мной было два пути: развернуться и бежать. Или войти в ловушку и принять тёмный кошмар, который уже начинал струиться в мою кровь.

Если бы я ушёл, я мог бы найти серебро сам. Найти Хейдена Фейна и притащить его задницу обратно в Ивелию. Но если бы я ушёл, контрабандист умер бы мучительной смертью, той, которую я слишком хорошо знал и тогда мне пришлось бы объяснять Саэрис, почему я бросил её друга.

— Ориллит кен мас кри, Кэррион Свифт, — прошипел я себе под нос. Я не ругался на древнефейском уже столетиями, но грехи мои, ситуация этого стоила.

Я перешагнул через распростёртое тело Свифта и вошёл в ловушку демона.

Земля бурлила, освещённая вспыхнувшими рунами. С каждым шагом я чувствовал, как под подошвами моих ботинок хрустят и ломаются скорпионы.

Теперь, когда я вошёл в демоническую ловушку, я увидел сундуки, сложенные высоко у дальней стены. Десять. Больше. Драгоценные камни, монеты и побитые золотые кубки высыпались из ближайшего сундука, отражая свет, который излучали сияющие знаки, выгравированные на стенах. Рядом лежало тело мужчины, свернувшегося калачиком. Его одежда была разодрана в клочья. На костях ещё держались куски плоти. Джошин явно смаковал свою последнюю трапезу.

— Фишер! — крик Кэрриона был полон паники.

Стрелы боли пронзали всё моё тело. Скорпионы жалили сквозь ткань штанов. Они были в моих ботинках. В моих волосах. Я пересёк комнату, замедляясь с каждым шагом, чувствуя, как к горлу подступает горячая рвота.

— Не хочу… быть в тягость… — прохрипел Кэррион. — Но если ты не можешь… спасти меня прямо… сейчас, то… может, тебе стоит просто… убить меня? Это… реально хреново.

Боги, как он ещё вообще говорил? Я и думать-то не мог.

— О нет, он не может тебя убить. Нет-нет-нет, — защебетал Шах. — Джошин хочет добычу живой. Джошин предпочитает так.

Я сдеру кожу с Вората Шаха. Как только продырявлю стену этой проклятой башни.

К тому моменту, когда я добрался до стены, каждый нерв в моём теле пылал. Слёзы текли по моему лицу, но даже сквозь них я видел: Ворат был прав. В каменной кладке не было трещин. Ни одного шва между блоками песчаника. Комната была запечатана магией. А единственное, что могло противостоять такой магии, это другая магия. Та, что причиняет боль.

Я отдёрнул кулак и глубоко вдохнул.

— Это не сработает, — пропел Шах почти напевно. — Джошин не смог пробить стену. Но это было до того, как он узнал. Два солнца. Я сказал ему, да. Два солнца и никакой ночи. Никакого укрытия от света. Тысячу лет он пытался. Я слышал, как он стучал из туннелей. Бум. Бум. Бум.

Я думал, он просто злодей, но всё оказалось хуже. Ворат Шах был безумен. Он радостно захохотал, когда я размахнулся и врезал кулаком в стену.

— У Джошина не было… моей магии, — процедил я. Мои тени могли лишь одно: либо защитить кулак от удара, либо ударить по магии, впаянной в стены.

Я вложил всю силу в стену.

— О боги. Фишер? — вдруг Кэррион перестал кричать. В его голосе появилась тревога.

Я оттянул кулак и снова врезал им в стену. Тень рябью растеклась по камню, и следом за ней пробежала ещё одна волна чёрной энергии. Я нахмурился, не доверяя собственным глазам. Почему моя магия пульсировала дважды?

— Кингфишер. Скорпионы, — прохрипел Кэррион. — Они больше не жалят. Они… они уходят.

Я снова ударил кулаком в стену.

Снова ударная волна моей магии прокатилась по поверхности камня, и снова за ней проследовала вторая волна теней. Я стиснул зубы, подавляя жгучую боль, что взвилась от кулака по руке, плечу, челюсти.

— Они не уходят, Свифт, — мрачно сказал я. — Они собираются.

— Что, чёрт возьми, это значит?

Я рванулся вглубь себя и приказал теням собраться. Вложил в удар всё, что у меня было. На этот раз костяшки лопнули, и, когда я отдёрнул руку, на песчанике размазалась моя кровь. Я сломаю себе кости в таком темпе. С головы до ног я был оголён, каждый нерв как живой провод. Пульсация за глазами усилилась, и мир передо мной поплыл.

— Они могут быть многими, — выдохнул я сквозь зубы. — А могут быть одним. И сейчас… они становятся одним.

— Мне это не нравится. Мне стоит беспокоиться?

Я отдёрнул руку и швырнул кулак в стену.

— Ещё как.

— Он великолепен. Вам обоим стоит почтить его присутствие, — произнёс Ворат с благоговейным трепетом.

Я знал, как это будет выглядеть, масса извивающейся плоти и костей в тёмном углу комнаты. Смотреть было нельзя.

Но я посмотрел.

Если в книгах моей матери и были иллюстрации демонов, она их мне не показывала. Но сейчас картина была ужасной: формирующиеся зубы, искривлённая, мокрая, блестящая плоть, пульсирующая и волокнистая. Скорпионы карабкались вверх по растущей массе и скрывались на спине, растворяясь, чтобы слиться со скопившейся, сочащейся кровью формой. Формировались руки. Ноги. Выпуклое тело, поднимающееся в неясно-человеческий торс.

— Бр-р. Сейчас стошнит, — простонал Кэррион.

И его действительно скоро вырвет. Его только что накрыла чудовищная доза яда. Удивительно, что он ещё не бредил. Края моего зрения уже плясали мерцающим зелёным светом, что не сулило ничего хорошего в ближайшие часы, а уж Кэрриона ужалили куда больше.

Я собирал тени всё быстрее, шептал им, умоляя помочь мне разрушить магию, защищавшую стену. Я ударил по камню снова, снова, снова и наконец почувствовал, как она начала поддаваться.

— Вендалит ко́мерин тас. — Грохот прогремел по всей башне. Множество торопливых, шепчущих, кричащих голосов, переплетающихся и накладывающихся друг на друга. Он не походил ни на голос фея, ни на голос человека. Этот голос принадлежал существу куда более древнему. Тому, что не было рождено, а было собрано из самых первичных элементов самого ада.

Голова демона ещё не сформировалась. Нижняя и верхняя челюсти да, были. И две узкие щели там, где мог бы быть нос, но остальной части лица не было совсем. Крошечные жала поднимались и били в воздух, извиваясь на недоформированной голове демона. Его левая рука заканчивалась вполне нормальное ладонью, если так можно сказать, то правая завершалась огромной, глянцевой клешнёй, которая щёлкала, раскрываясь и смыкаясь рефлекторно. Его нижняя половина была полностью скорпионьей, только чудовищно увеличенной. Восемь ног. Длинный панцирь. Изогнутое жало, с которого капал яд.

Прекрасно.

— Вендалит ко́мерин тас, — повторил демон, брызгая слюной, когда произнёс это.

Я отвернулся от него и сосредоточился на стене. Время официально вышло. Если я не раскрою эту чёртову штуку прямо сейчас нам крышка.

— Что он там говорит? — крикнул Кэррион.

— Он поёт тебе, — пропел Шах с нежностью. — Послушай, как он поёт.

Я фыркнул.

— Он спрашивает, кто стоит перед ним. Кто идёт его путём. Что-то вроде того. Он говорит на древнефейском, на котором он не должен уметь говорить, — добавил я многозначительно, бросив последние слова через плечо древнему чудовищу.

Щёлк-щёлк-щёлк.

Оно двинулось вперёд.

— Я знаю множество языков, которых не должен знать, — прохрипело оно. — Я слы-ы-ы-ышу их сквозь стены.

— Отлично. Оно говорит ещё и на общем языке фей. Просто прекрасно, — проворчал я себе под нос и снова ударил кулаком по стене, окрашивая её в ещё более тёмный оттенок красного.

— Две души чую. И два сильных тела. Пир для слабого принца вроде меня.

— Ты никакой не принц, — зарычал я. — Ты мерзость. И я с радостью отправлю тебя обратно в ад через мгновение.

— Не провоцируй его, — прошипел Кэррион. — У него зубы, блядь, очень острые. Я не хочу, чтобы меня сожрали!

— Молчи, Свифт. Он не сможет тебя сожрать, если не сможет тебя найти.

Правда заключалась в том, что большинство демонов не имели глаз. Существовали разные истории о том, почему так, но многие сходились в одном: демоны жили во тьме и не нуждались в зрении, чтобы мучить жертв. Так было и с Мортилом. Но согласно преданиям, Джошин был другим. Он не обладал теми же способностями. Он был опасен, да, но не имел повышенного пространственного восприятия.

Бум! Бум!

Кости в моей руке раскалывались, но я продолжал колотить по магии, скреплявшей стену. Я смотрел, как мои тени бурлят по камню, дрожа, когда вторая волна снова и снова скользила по ним, догоняя и сливаясь с моей магией. Это было неправильно. Мои тени должны были хотя бы что-то делать. Древняя магия, создавшая демоническую ловушку, должна была хоть немного ослабнуть, но она не проявляла никакой реакции. Во всяком случае, не той, что должна была. Это было почти как будто…

Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, ЩЕЛК.

— Фишер! Святые боги, хоть выеби меня, Фишер, но сделай хоть что-нибудь!

Я привалился к стене, обессиленный. Повернувшись, увидел: демон уже твёрдо стоял на своих восьми ногах и двигался вперёд, выискивая добычу.

— Сюда, хозяин. Сюда, — зазывал Ворат. — Следуй на мой голос.

Да чтоб всё это провалилось. С меня хватит этого человека. Я оттолкнулся от стены и, пошатываясь, пошёл вперёд.

И вдруг. Вот она. Моя мать, стоящая рядом со мной.

На ней было её любимое платье. Синее, с птицами, вышитыми на подоле. И только сейчас я заметил, что это были зимородки. Их крылья блестели металлической синевой, грудки были выведены охрой. Она выглядела так, как всегда: прекрасная и грустная. Её длинные чёрные волосы волнами спадали до пояса, развеваясь от невидимого ветра.

— Куда ты идёшь, милый мальчик? Ты заблудился?

Мягкая певучесть её голоса… Боги, как же я скучал по этому звуку. Я покачал головой: