— Контрабанду.

— Ладно, да. Наш контрабандный товар, — он скривился, глядя на меня. — Дверь в то хранилище открывается двумя ключами. Один есть у меня. Другой у Эрика. Но поскольку я исчез довольно давно, и он, вероятно, провёл уйму времени, прочёсывая город в поисках меня и не нашёл ни следа, ставлю на то, что Эрик нанял вскрывателя хранилищ и затем ушёл в подполье вместе с нашим добром.

Это была ровно та бессмыслица, которую я и ожидал услышать. Я отодвинул стол, чтобы встать.

— Подожди, куда ты идёшь?

Я надеялся, что выражение моего лица достаточно ясно передаёт мои чувства, потому что слов у меня не было.

— Я возвращаюсь во дворец. Найду казну Мадры, даже если придётся разбирать дворец кирпич за кирпич. А затем я найду место, надеюсь, чуть менее жаркое, чтобы дождаться, пока Саэрис снова откроет портал. И после этого я вернусь домой.

— Тебе не нужно этого делать, — громким шёпотом сказал Кэррион. — Нам просто нужно дождаться вскрывателя. Как только он появится, мы заставим его сказать, куда Эрик унёс наши вещи, и всё решится. Мы пойдём, заберем то, что нам нужно, тихо и аккуратно. Я заберу серебро. Эрик может оставить себе золото и все драгоценности. Я помогу Ивелии. Мы найдём Хейдена. Мы вернемся домой, и все будут счастливы.

К концу этой вылазки у меня не останется ни одного зуба, я их все сточу в порошок.

— Значит, весь твой план полностью зависит от того, что этот вскрыватель появится здесь?

— Да. Но он придёт.

— И с какого чёрта ты вообще так уверен?

— Потому что он всегда приходит сюда, когда заканчивает свои ночные делишки.

— И как ты вообще определяешь время?

— Здесь везде часы, Фишер. Смотри. — Он указал на металлический штырь, торчащий из стены возле двери. Тот был залит светом и отбрасывал тонкий перпендикулярный тень на каменную кладку.

— Это не часы…

Кэррион вскочил, едва не опрокинув свою кружку.

— Ворат! Ворат Шах!

В дверях таверны стоял мужчина, наполовину внутри, наполовину снаружи. Его чёрные волосы были взъерошены, с проседью у висков, торчали во все стороны. Тёмно-карие глаза округлились от удивления, когда он взглянул в нашу сторону.

— Где ты… нет, — пробормотал Кэррион. — Только не смей. Не смей бежать!

Мужчина бросился наутёк.

Кэррион перемахнул через стол, опрокинув обе наши кружки.

— Кэррион, мать его, Свифт! Если ты снова сломаешь один из моих столов! — заорала женщина за стойкой, но Кэррион не стал тратить время на проверку мебели. Он мчался вслед за человеком в выцветшей от солнца рубахе и пыльных штанах, который выскочил из таверны, не оглянувшись ни разу.

У меня не было ни малейшего желания гоняться за вскрывателями хранилищ по улицам Зилварена. И ясно было, что именно этим Воратом Шахом он и был. Но я всё равно побежал за Кэррионом, потому что вскрыватель Ворат Шах смотрел не на Кэрриона, когда сорвался с места.

Незнакомец смотрел прямо на меня.

ГЛАВА 14 – Кровь в молоке

САЭРИС

Известно погибших: 1 373

Известно заражённых: 1 665

Предполагаемая заражённая площадь: 2 039 гектаров

Тал не моргал, ведя меня вперёд по хаотичным коридорам Аммонтрайета.

Высокородные становились на колени передо мной, но от него они шарахались, отводя глаза. И это было вполне естественно, учитывая, что этот мужчина мог вскипятить кровь в их жилах одним движением руки. Я видела, как это происходит, на своей коронации, когда последователи Эрета попытались подняться по ступеням к помосту, и жуткое зрелище до сих пор стояло у меня перед глазами. Нет ничего удивительного в том, что члены Кровавого Двора боялись его.

Бледное привидение его отражения шло рядом, шаг в шаг, по отполированным обсидиановым стенам. Качество зеркального изображения в чёрном камне было настолько идеально, что мне почти было трудно различить их. Моя копия тоже шагала рядом со мной, походка уверенная, голова высоко поднята. Когда мои руки тянулись к кинжалам на моей талии, её руки делали то же. Я повернулась посмотреть на неё и она ответила мне таким же холодным взглядом, её лицо — маска безразличия, но я узнала в ней усталость. Под глазами лежали тени.

Сегодня вечером пришли новости. Того рода, что вызывают панику. Лоррет откуда-то достал быстрокрылого ястреба и использовал его для обмена посланиями с временным лагерем по ту сторону горного хребта. Каждый вечер они сообщали нам о новых потерях и оценке общей площади, поражённой гнилью. И пока что цифры были неутешительными.

Более тысячи трёхсот погибших.

Ещё больше заражённых.

Огромные участки земли почерневшие и мёртвые.

Отряды воинов выезжали каждое утро, Дания среди них. Они загоняли и разрывали на части как можно больше заражённых пожирателей, но этого было недостаточно.

Волна разрушения медленно накрывала земли, а я была заперта здесь, в Чёрном дворце, закованная в корону, которую не хотела, и окружённая вампирами, которые не хотели меня. Но эта жертва была необходима. Если бы я отказалась возглавлять Кровавый Двор, то на это место встал бы другой высокородный, а это было бы куда, куда хуже.

Наша обувь громко стучала по отполированному полу, когда мы углублялись всё дальше внутрь дворца. Группы высокородных прекращали свои тихие разговоры, их глаза буквально вырезали из меня куски, прежде чем они, недовольно, опускались на колени, когда мы проходили мимо.

— Не обращай внимания, — сказал Таладей, когда мы свернули за угол и оказались одни. Мы стояли у подножия длинной, крутой лестницы, уходящей в темноту. — Кровавый Двор место архаичное. Его члены словно насекомые, застывшие в янтаре. Здесь ничего не меняется. Мы предсказуемы в своей жестокости. Предсказуемы в своём насилии. Больше всего здесь боятся перемен. Они беспокоятся не о тебе как таковой. Скорее о том, что ты символизируешь.

Я задумчиво хмыкнула, оглянувшись на нарядных змей, которые так откровенно меня разглядывали.

— Я знаю, что дала тебе свободу действий здесь, Тал. Но ведь всё-таки окончательная власть над всем этим двором принадлежит мне. Не думал, что, возможно, волноваться они должны именно обо мне?

Мой создатель, мой новый друг, задержался, поставив ногу на первую ступень, и в его бледно-серых глазах вспыхнул тёмный, заинтригованный огонёк.

— На самом деле, я задавался этим вопросом, — произнёс он задумчиво.

— И?.. — От этого мгновения зависело многое. Между нами было слишком много несказанного. Он спас меня, привёз сюда. Он возложил корону мне на голову, дал мне эту власть и ни разу не спросил, что я намерена с ней делать. Я была связана узами с врагом Санасрота. Я уже, по сути, разоружила их армию. В любой момент я могла обезвредить весь двор и обрушить чёрные шпили Аммонтрайета им на головы.

Тал понимал это лучше всех.

И всё же он только пожал плечами.

— Я знаю, что ты надеешься спасти высокородных, которые живут здесь, Саэрис. Надеешься вложить в них хоть какой-то запоздалый моральный компас. Знаю, что ты надеешься уничтожить орду и предать её земле когда-нибудь, после того как дашь двору время свыкнуться с этой мыслью. А помимо этого — он неопределённо повёл плечом. — Я стараюсь не вмешиваться в политику правителей, Ваше Высочество.

В его голосе не звучало никаких эмоций, но лёгкий поклон, который он мне отвесил, был настолько издевательски учтивым, что даже не требовал пояснений.

— Я всего лишь жалкий Повелитель Полуночи. Было бы дерзостью с моей стороны ставить под сомнение мотивы нашей досточтимой королевы.

К тому моменту, как мы поднялись на вершину лестницы, я уже запыхалась и держалась рукой за бок. Пятьсот семьдесят три ступени. Именно до этого числа я дошла, прежде чем перестала считать и сосредоточилась на дыхании. Видимо, даже полувампирам не свойствен бесконечный запас энергии.

— Почему, чёрт возьми… вы всегда настаиваете на том… чтобы ваши библиотеки были так, черт… труднодоступны?

Тал выдохся меньше меня, но приятно было видеть, что подъём дался непросто и ему.

— Это вообще фейская традиция, — ответил он. — Малкольм отверг большую часть старых обычаев, когда осознал, кем стал, но вот эту сохранил. Наши старейшины считали знания возвышенным ресурсом. Они решили, что чем ближе к небесам будет располагаться собранная мудрость двора, тем лучше. Было также и ещё одно соображение: чем труднее тебе достаётся знание, которое ты ищешь, тем сильнее ты заслужил право им воспользоваться. Отсюда, — он показал на лакированные двери высотой футов в пятнадцать. Чёрные, украшенные позолотой. Две шипящие змеи из сияющего золота служили ручками, с оскаленными клыками и раздвоенными языками, выглядывающими из раскрытых пастей.

Тал обхватил рукой ближайшую змеиную ручку и потянул дверь на себя.

— Когда-то это было одно из любимых мест Малкольма во дворце. Но со временем он стал его ненавидеть. Перестал сюда приходить, что сделало это место одним из моих любимых.

— Закрой эту проклятую дверь! И не дай коту выйти! — сиплый окрик донёсся откуда-то издалека. Женщина? Я не была уверена. Голос был слишком хриплым, чтобы понять. Тал поморщился и поторопил меня войти внутрь библиотеки. Он сразу стал оглядывать пол, видимо, высматривая кота, который, возможно, пытался сбежать.

Когда мы вошли и дверь закрылась, вампир заметно расслабился.

Библиотека Аммонтрайета была прекрасна. Не столь огромна, как библиотека в Зимнем дворце, и без стеклянного купола, открывающего ночное небо, но это не имело значения. Любая библиотека содержала магию. Даже та, что не специализировались на подобных вещах. Ведь что такое книга, если не портал в другой мир, другое время, другую жизнь. Но магия в этом месте была особенно плотной. Не из-за чего-то одного. Не из-за того, как мягкий вечносвет ложился на корешки книг в стеллажах. Не из-за странного бледно-зеленого огня, что горел в камине у окон. Огня, который, казалось, мерцал назад, или вниз, или внутрь себя. И уж точно не из-за маленьких птиц, порхающих под потолком, время от времени задевая крыльями макушку головы Тала, когда он подходил к длинному столу, тянувшемуся через весь зал.

— О. О, ничего себе. Эта птица… она что, сделана из… — Я прищурилась, пытаясь понять, не мерещится ли мне.

Тал ловко выхватил маленькую птицу, пикировавшую ему в голову, прямо из воздуха. Протянул её мне.

— Бумаги, — сказал он. — Сложенной так, чтобы изобразить одну из редких ивелийских пород. Их называют звездочетами.

Крылья бумажной птицы шуршали, пока она пыталась вырваться из руки Тала. Она открывала и закрывала клюв, сердито поклёвывая пальцы вампира.

— Она выглядит такой настоящей, — прошептала я.

— Она и есть настоящая. Она живёт здесь, в библиотеке, среди книг. Откладывает яйца. Выращивает птенцов. И однажды умрёт здесь. — Птица будто возмутилась этим словам, она клюнула тыльную сторону его руки ещё сильнее. Вампир цокнул языком и мягко улыбнулся, поднимая маленького звездаря и раскрывая ладонь.

Птица исчезла в мгновение ока, белый клубок, взмывший в глубину стеллажей.

— Там наверху их сотни и сотни, гнездящихся под стропилами. Они живут здесь столько, сколько кто-либо вообще может вспомнить. Возможно, больше тысячи лет. Когда-то давно кто-то сложил пары для размножения и подарил им искру магии. Они удержали эту магию, передавали её дальше и дальше.

— Но… как? — Это казалось невозможным. — Это же просто бумага.

Тал был серьёзен, когда он отодвинул стул у конца длинного читального стола и медленно сел. Он сложил руки на животе, и его взгляд, цвета грязного грозового моря, наконец нашёл меня.

— А разве мы не такие же? Созданы из того же материала, что море, земля и небо? Сложены из обрывков богов и наделены искрой магии, которая делает нас настоящими?

Эти слова слегка потрясли меня и в то же время что-то внутри развязали.

— Ты веришь, что нас создали боги? Что они поместили нас сюда, как часть какого-то великого замысла?

Таладей фыркнул:

— Нет, не верю. Думаю, однажды какой-то маг сложил бумагу и создал этих птиц. — Он запрокинул голову, и слабая улыбка дрогнула в уголках его рта, пока он наблюдал за беззвучными птицами, парящими и кружащими высоко над нашими головами. — Думаю, чтобы создать нас, тоже понадобился любопытный ум, который смог соединить необходимые ингредиенты. И только. Там, где существует любая форма жизни, разрастается магия, Саэрис. Мы создаём все чудеса этого мира просто тем, что присутствуем. И всегда именно магия освещает путь. В это я и верю.

— Он говорит так, будто знает, о чём говорит, — сухо заметил голос из тени. Это был тот самый голос, который велел нам закрыть дверь.

Улыбка Тала стала виноватой, когда он повернулся к женщине, ковыляющей из-за стеллажей. Она была согнута почти пополам, спина дугой, плечи подняты к ушам. Глубокие морщины изрезали её лицо. Пухлый, лёгкий, как пар, вихор вокруг головы был белым, как свежий снег, покрывающий Омнамеррин. Я видела её всего один раз, на своей коронации.

Глаза Алгат глубоко провалились в череп, чёрные и блестящие, как обсидиановые стены дворца. Она скользнула пустым взглядом по Таладею, словно не нашла в нём ничего стоящего внимания, и с неожиданной остротой уставилась на меня. Прихрамывая, она спустилась по ступеням, пересекла библиотеку и, ухватившись за спинку стула, медленно и откровенно ворча опустилась передо мной на колени.

— Какое же это честь, моя королева, — прохрипела она. — Визит нашей новой правительницы. И так изящно одетой.

Сарказма она не скрывала, укол был нарочито топорным. Похоже, мои боевые кожаные доспехи были дурным тоном. Сапоги в грязных потёках, потёртые. Но передо мной стояла Хранительница Записей, та, что заставила меня кормиться от Кингфишера на глазах у всего двора. Та, с кем моя пара велел мне быть особенно осторожной. Мне было абсолютно плевать, что она думает о моей одежде или о состоянии моих сапог. Ещё повезло, что я не заставила её вытереть их прямо сейчас, пока она там стоит на коленях.