— Что это? — спросил я, щурясь на разрушение. Желудок болезненно сжался, будто стиснул кулак вокруг моего завтрака. — Вон там? Что вытекает из тех корней?

Мой брат вгляделся в этот кошмар, его лицо побледнело до мела.

— Похоже на кровь, — ответил он. — Чёрную кровь, вытекающую из этих разрубов, будто это раны. Смотри. Он указал на участок земли у реки, которого не коснулся огонь. — Она заражает землю.

Действительно так и было.

Там, где растекалась эта чёрная жижа, за ней следовали гниль и разложение.

ГЛАВА 9 – Скрыто

САЭРИС

Она была по-прежнему прекрасна.

Её густые светлые волосы рассыпались по подушке под головой. Щёки бледные, словно фарфор, губы мягкого розового оттенка. Если бы я не знала правду, то решила бы, что Эверлейн перестала бороться с остатками яда Малкольма. Но я знала. Вдоль её линии челюсти тонкие чёрные прожилки отравы уродовали совершенную кожу. Руки лежали сложенными одна на другую на животе, поза мирная, но ногти были слишком длинные. Почерневшие.

Оникс спал у её ног, свернувшись у изножья кровати. Я думала, что он улизнул на охоту прошлой ночью, когда Фишер принёс меня в свою комнату, но было приятно знать, что он всё-таки оказался здесь, рядом с Эверлейн. Она не заслуживала одиночества. Хотя, похоже, Оникс был не единственным, кто дежурил у постели сестры моего спутника.

Стул, на котором Рен сидел, когда я заходила к Лейн раньше, всё ещё стоял отодвинутым от кровати, покинутый. У генерала наверняка была своя комната здесь, в Калише. Но я искренне сомневалась, что он хоть раз ночевал в ней с тех пор, как Эверлейн провалилась через теневые врата и рухнула прямо на стол в библиотеке. У меня была мысль, что не одну ночь он провёл, дремля неудобно в этом кресле, пока ждал, когда женщина на кровати очнётся.

Белый лис уснул сразу после того, как я устроилась рядом, чтобы посидеть с Лейн. Теперь тихое его посапывание наполняло спальню. Он дёргал лапами, бегая во сне.

Комната, подготовленная для восстановления Эверлейн, была прекрасной. Из окон открывался вид на широкое заснеженное поле, что опускалось по пологому склону к границе раскинувшегося хвойного леса. Деревья были закутаны в белое, их ветви прогибались под тяжестью свежего снега. А за ними возвышался горный хребет, врезаясь в небо. Спящий великан, Омнамеррин, с суровым лицом, обращённым к Калишу, мерцал, когда первые лучи рассвета скользили по гребню его вершины.

Лёгкий укол дискомфорта пробежал по моей коже, когда эти же бледные лучи легли на стены спальни Эверлейн, окрашивая их в оранжевый. Свет ещё не нёс тепла в столь ранний час, но в моих ладонях медленно поднималась жара. Скоро мне придется скрыться от него. Но не сейчас.

— Я должна извиниться перед тобой, — сказала я тихо, поднимая верхнюю руку Лейн с её живота и беря в свою. Кожа была прохладной, чуть холоднее, чем хотелось бы. — Я не собиралась уходить, не попрощавшись, понимаешь? Но обстоятельства были, ну, непреодолимыми, — сказала я сухо. — С твоим братом нелегко иметь дело. В итоге у меня просто не осталось выбора. Сейчас мы это уже пережили, но всё равно было мерзко уходить, так и не поблагодарив тебя. Ты заботилась обо мне, Лейн. Приглядывала за мной. Если бы не ты, одному богу известно, кому бы поручили следить за мной во дворце. Уверена, это был бы куда более пугающий опыт.

Она слышит тебя.

Она чувствует тебя.

Открой врата.

Врата… Врата… Открой.

Открой врата.

Я резко откинулась на спинку стула, склонив голову.

Этот шелест мыслей был мне слишком знаком. Ртуть. Я знала её голос. Привыкла к тому, что она командует мной. Она заговорила со мной, но в комнате кроме меня никого не было. При мне не было Солейса. У Рена даже нет божественного клинка, и он ничего не оставлял. Здесь были только я и Эверлейн, а при Лейн не было оружия. Ничего, что могло бы содержать в себе ртуть. Если только…

Мысль оборвалась.

О.

О боги. Да, ртуть была на теле. Я не заметила раньше, но её крошечные серьги ведь вспыхивали в предрассветном свете, не так ли? Простые. Немудрёные. Металл отлит в форме цветков, их лепестки направлены вверх, как крошечные клинки.

— Вам не положено быть здесь, — пробормотала я, наклоняясь ближе и разглядывая серьги.

Мы здесь, мы здесь, всегда были, — возмущённо отозвалась ртуть.

— И как, по-вашему, я должна открыть врата, если вас так мало? — спросила я.

Я коснулась металла на мочке Лейн и в тот же миг серьга растаяла, стекая в мою ладонь.

— Чёрт, — выдохнула я. Я не приказывала ей меняться. На мне не было реликвий, а она всё равно трансформировалась при касании. Паника поднималась, грозя накрыть меня с головой, но прежде чем она успела это сделать, капля ртути скатилась на плечо Лейн.

Как только жидкий металл коснулся её кожи, глаза Эверлейн распахнулись, и сестра Фишера судорожно втянула воздух.

Свершилось.

Свершилось.

Свершилось, — радостно пропела ртуть.

Только на этот раз ее многоголосый шёпот звучал изо рта самой Эверлейн.

Её зелёные глаза блуждали, не фокусируясь. Она моргнула и, открыв их снова, показала идеально белые зрачки. Её голова дёрнулась в мою сторону, челюсть начала работать, словно она приноравливалась к собственному телу заново.

— Наконец-то, — выдохнула она. Голос был похож на голос Эверлейн, но не принадлежал ей. Он был глубже. богаче. Слегка дрожащая улыбка расползлась по её лицу, когда она смотрела на меня этими белыми глазами. — Я очень, очень долго ждала возможности поговорить с тобой.

Её рука резко взметнулась и стиснула моё запястье, хватка была неестественно сильной.

— Эверлейн? — её имя сорвалось с моих губ вопросом, но я уже знала, что это не сестра Кингфишера. Существо, занявшее тело Лейн, моргнуло медленно, словно забыло, как моргать, и покачало головой.

— Нет. Эверлейн здесь нет, боюсь. Я не знаю, будет ли у неё достаточно сил вернуться.

Я попыталась вырвать руку, чувствуя, как страх поднимается по позвоночнику, но тварь внутри тела Лейн держала так крепко, что кожа побледнела.

— Ну же, ну же, ну же — зубы Лейн застучали.

— Отпусти меня! — Я не хотела ломать Эверлейн пальцы, но сделала бы это, если пришлось бы.

Существо, дёргающее Лейн, отпустило меня.

— Наконец-то, — выдохнуло оно. — Я… ждала так… долго. Ждала ве-ве-века.

Я вскочила. Стул опрокинулся и грохнулся на пол, но Оникс, всё ещё свернувшийся клубком у ног Эверлейн, даже не пошевелился. Какая бы падшая магия это ни была, мне она не нравилась ни на грамм.

— О чём ты говоришь? — прошипела я. — Кто ты? Почему ты здесь?

— Эд-Эдина, — выдавило существо. — Эдина. Эдина. Я Эдина.

Имя было знакомым до боли. Кто-то произносил его недавно. Или я где-то видела запись…

— Что ты делаешь с Лейн? — потребовала я. — Освободи её тело. Пусть проснётся.

Существо Эдина медленно прикрыло глаза, и по щекам Эверлейн побежали слёзы.

— О-она… вне моей досягаемости. Я… не удерживаю её в этом… теле.

— Тогда где она?

Ответ Эдины застрял в горле Эверлейн. Говорить ей и так было тяжело, но эти слова давались особенно мучительно.

— Она в те-тени… я не вижу.

— Ты пугаешь меня.

— Страха… нет… Саэрис Фейн, — хрипнула она.

Я отшатнулась от кровати.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь моё имя?

— Тебе ну-ну-надо… уйти.

— Да чтоб тебя, это очевидно.

— Библиотека. Иди в библиотеку, — прошипела она, зубы стучали так, будто сейчас выпадут. — Там ты най-найдёшь к-к-книгу.

— Библиотеки полны книг, — прошептала я. Это было неправильно. Неестественно. И, честно, пугало меня до чёртиков. Голос в глубине сознания нашёптывал: не убегай. Тот самый голос, что заставил меня украсть перчатку стража. Тот, что сделал меня убийцей двоих людей Мадры у «Миража». Ему нельзя доверять. Но привычка штука сильная.

— Какую книгу? И зачем она мне?

— Ма-маленькую, — выдохнула она. — Но толстую. Синюю. Там… бабочка…

— Бабочка? На обложке?

Эдина, похоже, не могла управлять мимикой Лейн в полной мере. Бледные глаза были переполнены болью. Я чувствовала её и боль, и смятение, и скорбь, такая глубокая, что хотелось выть.

— Она спрятана, — прохрипела Эдина, — среди звёзд.

— Что это значит?

— Звёзды… — глаза Эверлейн закатились.

— Эй!

— Сотни… и сотни… звёзд.

— Эдина! Почему меня внезапно накрыла паника? Она душила, вдавливала в кровать. Я схватила ладонь Лейн обеими руками, пытаясь дышать. — Эдина, что в книге? Почему она так важна? Скажи мне!

Странное спокойствие опустилось на гостью в теле Лейн. Её слепой взгляд встретился с моим, и на мгновение смятение исчезло.

— Им сказали о ней. Гниль. — произнесла она ясным голосом. — Они сказали, что она придёт. Она здесь. Сейчас. Ты должна найти книгу, чтобы остановить её. Без неё разложение распространится, пока не поглотит этот мир и миллионы других. Я это видела, Саэрис. Найди книгу. Останови распад. Это единственный путь.

— Эдина

Она сжала мою руку так сильно, что кости едва не треснули.

— Найди её. И не говори ему. Ни слова. Это важно. Он не должен знать о книге. Только ты. Понимаешь?

Я не понимала. Ни капли. Но услышала в её голосе отчаянную мольбу и ложь вырвалась сама:

— Да. Понимаю.

— Спасибо. Передай ему… как сильно я его любила, Саэрис. В конце… скажи ему, что я бы всё повторила.

Что… что это значило? Вопрос сорвался с языка, но не вышел наружу.

Потому что хватка Лейн - Эдины усилилась.

И боль пришла.

Не в руке.

А в чернилах.

Руны на моих пальцах, на тыльной стороне ладоней, охватывающие запястья и вздымающиеся вверх по предплечьям вдруг загорелись.

Не светом.

Огнём.

От кожи поднялась тонкая струйка дыма, и молочно-белые глаза Эверлейн расширились.

— Ты не запечатала их? — ахнула Эдина.

— Запечатала? Что это значит? Я не понимаю!

— Алхимик должна запечатывать свои руны, — прохрипела она. — Ты колодец без дна. Когда тебя отметили рунами, их магия начала течь в тебя. Течь и течь. Она не… остановится…

— Эдина! — Она ускользала. Её взгляд всё ещё был затуманен, но я почувствовала, что фокус исчез. Боль вокруг моих запястий и по всей длине рук усилилась, стала почти невыносимой. Я попыталась выдернуть руку, готовая содрать собственную кожу, лишь бы уйти от жжения, но вдруг Эдина, казалось, вернулась. В её пальцах почти не осталось силы, но я не могла разжать её руку.

— Запечатай их, Саэрис. Если ты этого не сделаешь…

— Что? Что случится, если я не…?

Боль уже переходила за грань возможного. От рун на тыльной стороне моей правой руки поднимался едкий дым, мои мышцы горели. Я с ужасом смотрела, как знаки светятся, словно клеймо, уходя всё глубже и глубже под кожу. Волдыри вскипали, яростные, расползаясь вверх по руке. Это было хуже, чем клинок в живот. Настоящая пытка. Глаза наполнились слезами, они горячими потоками сбегали по щекам.

— Эдина! Что ты делаешь?

— Не я, не я. Я сделала всё, что могла. — Она вздохнула с сожалением. — Остальное… зависит от тебя.

— Эдина, помоги мне!

— Найди книгу. Книгу… — Белки её глаз начали проясняться, словно ил оседал на дно сосуда, оставляя после себя чистую воду. Она исчезала.

— Эдина? Эдина!

Дверь спальни распахнулась с грохотом.

Боль исчезла. Моя рука… была цела. Руны больше не были кровавыми ожогами. Волдырей не осталось. Мои Божественные Узы выглядели нормально.

— Оша?

Я выронила безжизненную руку Лейн и резко обернулась к своей паре. Кингфишер стоял в дверях, белый как мел, его кожаная одежда была забрызгана грязью.

Его голос прозвучал хрипло:

— Почему ты звала мою мать?

перевод: Кристен | Весь цикл

тгк: t.me/kristen_ves

ГЛАВА 10 - Гниль

САЭРИС

— Ты уверена, что в порядке? Ты такая бледная.

Последний час Кингфишер хлопотал вокруг меня, как наседка. Он слышал, как я кричу имя Эдины. Имя его матери. Я хотела придумать оправдание, найти какое-то другое объяснение тому, почему я звала её, казалось жестоким рассказывать, что именно произошло, когда я и сама этого толком не понимала. Но эта мысль даже не успела как следует оформиться, прежде чем я отбросила её. Кингфишер заслуживал правду.

Эдина лишь попросила не рассказывать ему о книге. Я выполнила её просьбу и оставила эту часть при себе. Меня не интересовала какая-то загадочная книга. Гораздо больше меня тревожило то, что она сказала о моих рунах. Боль, которую я пережила в спальне Эверлейн, не была нормальной. Казалось, жгло не только тело, но и душу. Будто река магии, текущая во мне, вспыхнула и начала разбирать меня на части. Это было ужасно и я не хотела пережить это снова.

— Да, уверена. Всё хорошо, — сказала я ему. — Просто немного встревожена, вот и всё.

Мы собрались в библиотеке Калиша. Рен всё ещё был в Иррине, ожидая оставшихся ивелийских воинов, что спаслись от надвигающейся гнили и должны были встретиться на сборном пункте ниже по реке. Лоррет отправился помочь ему организовать укрытие для тех, чьи дома были уничтожены во время атаки.

Те Лена, Мейнир и Изабель уже битый час ощупывали и осматривали меня, после того как Кингфишер отправил за ними. Кэррион уже находился в библиотеке, развалившись на мягком диване у камина и читая книгу, когда мы вошли. Он не двинулся ни на дюйм. Всё его «беспокойство» о моём состоянии выразилось в приподнятой брови, быстром скользящем взгляде сверху вниз и двух вопросах, не отличавшихся ни тактом, ни добротой:

— Она заразная? А когда ужин?

После этого он снова уткнулся в книгу.

— Хотела бы я знать об этом больше, — произнесла Те Лена, сжимая пальцами переносицу. — Давно я не чувствовала себя такой невежественной в какой-либо теме. Даже разбираться с ртутной заразой внутри Кингфишера было проще. Есть множество задокументированных случаев, описывающих заражение быстротекучей ртутью и способы борьбы с ним. Но люди Беликона слишком усердствовали, когда очищали королевство от любых сведений об алхимиках и их силе. В этой библиотеке нет ни единой записи о них. И в архивах Зимнего Дворца тоже. Мейнир провёл годы, перелопачивая те стеллажи ещё до нашего знакомства. У него был личный интерес к Алхимикам и их умениям. Он всегда был очарован утраченными искусствами. Но, по его словам, целые главы были вырваны из книг, где, возможно, лишь упоминалось слово «алхимия».