но русское общество бессодер
жательно». Проблема в том, что Вл. Соловьева интере
совала именно персональная свобода. Беседа Александра Пятиrорскоrо под названием «Об историософии позднеrо Владимира Соловьева» вышла в эфир Радио Свобода 13 мая 1977 roAa.
Если есть в России и на свете философ, о котором можно сказать, что он непрерывно менял свои взrляды, то это, конечно, Владимир Серrеевич Co
ловьев (185З
1900). Добавим при этом, что ОН ни
коrда не изменял самому себе. Будучи абсолютно лишен философскоrо доrматизма, он именно этим не только возмущал своих противников, но и при
водил в отчаяние последователей и друзей: ибо те
23
Раздел 3. Философия в меняющемся мире
идеи, которыми они еще вчера восхищались, cero
дня им самим безжалостно отбрасывались, а иноrда и высмеивались. Но в этой передаче я не буду rоворить о нем как релиrиозном философе вообще. Речь здесь бу
дет идти только лишь о тех ero воззрениях, сфор
мировавшихся в последний период ero жизни, KO
торые входили в ero релиrиозно
философское осознание истории. Сначала несколько общих замечаний. К середине девяностых rодов Соловьев полно
стью отказался от идеи церковной орrанизации человечества на основе равно православия или Ka
толицизма как от идеи утопической, чем решитель
но оттолкнул от себя поздних славянофилов. Здесь очень существенно и то, что он при этом отказался и от идеи социальной орrанизации России или мира вообще, чем полностью оттолкнул от себя тех He
мноrих проrрессистов и поздних народников, KOTO
рые еще в начале девяностых rодов проявляли He
который интерес к ero общерелиrиозным идеям. Второе. Именно в это время в нем созревает убеждение в том, что история
это процесс мисти
ческий и этический, процесс нравственно
релиrиоз
Horo творчества, несводимый ни к каким законо
мерностям материальноrо или духовноrо порядка, но постижимый только в ero мистических целях, то есть в ero эсхатолоrии. В этом отношении Co
ловьев не бьт похож ни на одноrо из европейских философов истории, живших одновременно с ним или после Hero. Ницше, Шпенrлер, а затем и Тойн
24
Историософия позднеrо Владимира Соловьева
би, осознавая историю, занимались культурой. Толь
ко культура бьша для них тем объектом, Б котором происходила, так сказать, работа истории. Культу
ра бьта для них тем, чем для Маркса
общество. для Соловьева культура не существовала вообще как самостоятельный объект философствования. Он не занимался ее объяснением, ибо в движении разнокультурноrо, разноязычноrо человечества к ero общечеловеческим целям культура являлась не более чем второстепенным обстоятельством для Соловьева. Это
то и делает историософию Соловье
ва уникальным дебютом не только русской, но и мировой философии хх века, cBoero рода духовным введением в современную философию истории. Я не случайно rоворю «введение». Ведь дей
ствительное введение-содержит не только метод и постановку задачи, но и те необходимые посьтки, развивая которые метод эту задачу решит. Метод у Соловьева прост и тривиален. Это исторический метод. И история для Соловьева
вещь вполне реальная, а не отвлеченное понятие или рабочая rипотеза. Но это не история самоотчуждения или самореализации духа или абсолютной идеи, как у rеrеля, не история классовой борьбы, как у Маркса, и не история конкретной западной культуры, как у Шпенrлера. У Соловьева это история раЗБИТИЯ движения HpaBcTBeHHoro начала во Бсех людях. Но не caMoro по себе (это очень важно), как у Толсто
ro, например,
а Б ero ответе на весть, принесен
ную Иисусом Христом. И только Б мистическом боrопознании этоrо ответа нравственность есть
25
Раздел З. Философия в меняющемся мире
действительная, то есть духовная нравственность. Сейчас я rоворю только о конечных выводах, собст
венно предсмертных выводах Соловьева, сделанных им в замечательной книrе
в «Трех разrоворах» и в статьях и пасхальных письмах, приложенных к основному тексту этой книrи. Книrа написана им в 1900 rоду. Основная посылка дана в первой же фразе BBeдe
нил: «Есть ли зло только естественный недостаток, несовершенство, само собой исчезающее с ростом добра, или оно есть действительная сила, посред
ством соблазнов владеющая нашим миром, так что для успешной борьбы с нею нужно иметь точку опо
ры в ином порядке бытия?» Надо заметить, что ca
мым страшным, самым дьявольским видом соблаз
нов автор считал не чувственность, тщеславие или властолюбие, а «те тонкие соблазны, которые про
изводятся полуистинами, а соблазняют эти полуис
тины только малых сих, из которых, однако, COCTO
ит весь мир». Сейчас я привел цитату из Соловьева. Антихрист, по Соловьеву, является в конце истори
ческой эпохи как источник и форма, а не образ этой силы зла; и ero явление в апокалипсисе и предска
занный результат борьбы есть результат борьбы зла и добра в человеке, во всех людях, а не только в христианах. Эта борьба, по Соловьеву, активна. От нее не отделаешься непротивлением злу и личной BЫCO
кой нравственностью,
ибо сам дьявол прежде Bcero активен. Поэтому вера в исторические cyдь
бы народов и культур, вера в судьбу, понимаемую
26
Историософия позднеrо Владимира Соловьева
в виде результатов или равнодействующих соци.. альных, экономических и дрyrих сил, бессмыслен
на: ибо смысл не позади, не в истории, а впереди нас, и вся история борьбы добра и зла в мире как бы стяrивается к своему концу. Но какую же роль иrрают здесь такие факторы, столь значимые для Ницше и Шпенrлера, как сила, кровь, дух народа? для Соловьева они иrрают He
которую роль, но далеко не реШающую. Их роль в том, что они, возникнув в предшествующую хри
стианству (по Шпенrлеру и Ницше
доисториче.. скую) эру, Moryт повлиять на ход событий, на ход жизни народа. То есть таким образом они в какой.. то степени оrраничивают ero
народа
духов.. ную свободу, свободу выбора между добром и злом. Но сама свобода остается. В этом смысле замечательна оценка, данная Со.. ловьевым Испано..американской войне в 1898 rоду. С одной стороны, очевидность: дряхлеющая полу" феодальная Испания с ее великой культурой, ис.. кусством, страна, у которой все в прошлом, спро.. воцированная и разrромленная наrлой, сильной и молодой капиталистической державой. С дрyrой стороны, rде ничто уже не очевидно (ибо это надо увидеть так, как Mor это увидеть только Соловьев), это Испания, которая в течение более шести сто.. летий доблестно сражалась против мусульманских поработителей и в конце концов победила их пол.. НОстью В открытом честном с обеих сторон бою. За это, а не по прuчuнам этоrо она сделалась вели.. чайшею державой мира. И что же? В rодину ее за..
27
Раздел З. Философия в меняющемся мире
служенноrо триумфа Испания из победителя пре
вращается в rонителя и тюремщика, изrоняя миллионы мавров и евреев, повинных только в том, что они не христиане. Но мало Toro, вскоре после этоrо христианский монах
оплот ее духовной силы
превращается в палача, учреждая инкви
зицию с ее страшным психолоrическим насилием, с ее страшными физическими пытками. А оставших
ся бывших мавров и евреев, насильно обращенных в христианство, пытают и убивают за то только, что они плохие хрисrnане. «Именно В это время,
rоворит Соловьев,
испанцы перестали быть хри.. стианами сами и стали rораздо хуже язычников, ибо, выдрав зло, они именем Иисуса Христа пре.. дали ero как Боrа живоrо». И в этом, по ero мнению, некоторую роль сыrрал фактор rенетический: силь
ный финикийский элемент в их крови и культуре. Финикийцы совершали человеческие жертвопри
ношения. Но разrром Испании Соединенными Шта.. тами и произошел, по мнению Соловьева, как кара истории. Немезида (так называется статья Соловье
ва) решила не в пользу Штатов, но против Испании за ее исторический выбор в пользу зла. «Жалкие торrаши, победившие хитростью и СИЛОЙ блаrо
родноrо cTaporo воина»,
так сказал бы об этом Шпенrлер. Но Соловьев никоrда не бьUI романти
ком. Замечательно, что для Hero, как и для Шпенrле
ра, который бьUI младше ero как раз на поколение, существовало понятие суда истории. Но посмотри
те, как полярно различаются здесь их точки зрения. Шпенrлер пишет в последней rлаве «Заката EBpO
28
Историософия позднеrо Владимира Соловьева
пы» В 1917 rоду: «Мировая история
это суд, Bce
rда решающий в пользу сильноrо и более уверен.. Horo в себе, суд, который всеrда приносит истину и справедливость в жертву мощи и расе». Соло
вьев пишет в предисловии к «Трем разrоворам» в 1900 rоду: «(Если с известной точки зрения всемир" ная история есть всемирный суд Божий, то ведь в понятие TaKoro суда входит долrая и сложная тяж.. ба, процесс между добрыми и злыми исторически
ми силами».
«Закат Европы» Освальда Шпенrлера
«Не лоrика причинно..следственных связей, а ЛОrика Судьбы
вот что отличает, по мысли Шпенrлера, Исто.. рию от Природы». Такую фразу можно услышать rде"то ближе к середине нижеследующей беседы Пятиrорско.. ro об историософской системе автора «Заката Европы». На мой взrляД, это одна из лучших nporpaMM цикла
и потому, что сам Александр Моисеевич явно находился под большим впечатлением от этой чудовищной (по KO
личеству использованноrо материала и безжалостным выводам) книrи, и из..за явной актуальности всей исто.. риософской проблематики второй половины XIX
первой половины ХХ века для философа. Как мне кажется, Пяти.. rорский был уверен, что он
и окружающие
живет в эпоху Вл. Соловьева и Шпенrлера, а не, к примеру, Лукача и Делеза. BcerAa яростно отрицавший свою причастность к любому из поколений и школ, Пятиrорский подсозна" тельно считал именно эти системы мышления «своими»
это не значит, что он их разделял, конечно нет, но он чувствовал себя в их окружении наиболее уютно. «Уют» в данном случае вовсе не означает покойное кресло, за.. жженную сиraрету, чашку чая или кофе, рюмку водки и дру.. жескую беседу
то есть все то, что Пятиrорский
част.. ный человек так любил и ценил,
а возможность думать над этими вещами как над теми, которые понимаешь по умолчанию. Это целый ряд мыслителей; все они ускольза
ЗО
«Закат Европы>} Освальда Шпенrлера
ют от точноrо определения
то ли философы, то ли историософы, то ли мистики, то ли даже идеолоrи. Думаю, Пятиrорскому нравилось в них как раз вот это
непопа- дание под жесткие катеrори и, отсутствие академической «истории болезни», свобода думать о чем и как хочешь. Конечно, за такую свободу следует расплачиваться
как Вл. Соловьеву, не дотянувшему до пятидесяти, как Бер
дяеву, над которым потешался любой кому не лень, как позже Кестлеру с ero длинной страшноватой жизнью. Впро.. чем, не стоит перебарщивать с жалостью: перечисленные мыслители с удовольствием отыrрывались на друrих. В этом ряду Шпенrлер выделяется как человек, которому везло. Прежде Bcero он был человеком невероятной BHYТ
ренней дисциплины, что позволило ему, не отвлекаясь на пустяки, вроде зарабатывания относительно приличных денеr и продвижения по социальной лестнице, спокойно писать свой opus таупит. Освальд Шпенrлер работал скромным учителем, получил скромное наследство, Ино
rAa, очень редко, публиковался в прессе
Bcero этоrо хватало, чтобы поддерживать собственное одинокое cy
ществование. Освальд Шпенrлер обожал книrи, но, пока не разбоrател
а он разбоraтел неожиданно, после шум
Horo успеха «Заката Европы», обязанноrо популярностью чисто хронолоrическому совпадению выхода книrи с фи.. налом Первой мировой,
дома их не держал, довольст- вуясь походами в библиотеки (правда, хорошие, ведь он жил в rамбурrе, а потом в Мюнхене. Что бы делал Шпенr.. лер, окажись в пусть и большом, но провинциальном совет.. Ском ropoAe, rAe на месте областной библиотеки обычно ИСточал миазмы унылый совковый ад,
подумать страш.. но). KorAa появилась возможность, Шпенrлер принялся
31
Раздел 3. Философия в меняющемся мире
набивать дом разнообразными томами и восточным opy
жием, но до образа жизни «боrатоrо интеллектуала» не опустился. Флиртовал с нацистами
иноrо и предста
вить себе невозможно, коrда читаешь «Закат Европы», особенно второй том, а также «Человека И технику» и «rоды решений»,
но вовремя опомнился, не подвело эстетическое чувство. Брезrливость не позволила Шпенr
леру замарать себя сотрудничеством с rитлером; впрочем, никаких особенных антинацистских жестов он тоже не делал. Сидел дома, в Мюнхене, в окружении замечатель
ной библиотеки, на стенах
затейливые щиты и кривые кинжалы, слушал музыку и читал книrи, сочиненные в основном до наступления Века Разума и Эпохи Романтиз
ма. Умер от сердечноrо приступа в 56 лет
тоже, в об
щем
то, повезло, не дотянул даже до «Хрустальной ночи», а ведь среди ero предков были евреи. В общем, если можно использовать в отношении философа этот штамп, он прожил счастливую жизнь
никто и ничто ему oco
бенно не мешали жить и думать, ни тяжкие миrрени, ни недостаток средств, ни боrатство, ни rинденбурr, ни Тель
ман, ни rитлер. Иными словами, Шпенrлер cMor додумать до конца свои мысли и достроить свою концепцию мироустройст
ва. Результат получился страшный, крайне пессимисти
ческий, завораживающий. Любой представитель любой из пары десятков исторических дисциплин, откуда Шпен