исключение. Ницше
один из предшественников COBpe
MeHHoro экзистенциализма,
rоворя о своем Bpe
мени, употреблял обычно выражение «сумерки боrов». Он имел в виду, как и Шпенrлер, закат eBpo
пейской культуры, ее естественный конец. Хайдеr
rep, живший в нашем, новом, мире, предсказанном и предчувствованном Достоевским, Соловьевым и Ницше, называл наше время «ночью мира». rлав"
182
Немецкий философ.экзистенциалист Мартин Хайдеrrер
ной задачей, которую поставил перед собой этот великий мыслитель, было объяснить феномен че
ловеческоrо существования через лежащее в ero rлубине бытие. Или, выражаясь более простым язы
ком, объяснить человека через мылителя.. Я здесь не буду входить в обсуждение собственно философ
ских идей Хайдеrrера, ибо, как уже бьmо сказано, в этой серии передач основное внимание направ
лено на то, как философ нашеrо времени реаrиру
ет на наше время. И очень существенно понять, особенно в случае Хайдеrrера, что в такой реакции на время человек в философе иrрает не меньшую роль, чем философ. Но Хайдеrrер, по-видимому, на самом деле верил, что философия, то есть абстракт- ное теоретическое мыптение о бытии, может Bep
нуть человека к ero собственной сущности, к yтe
рянной почве. И эту веру он не потерял, несмотря на страшную атмосферу насилия и бессмыслицы rитлеровской rермании и несмотря на те
тоже страшные
компромиссы, на которые пошел он сам в этой атмосфере и с этой атмосферой. Здесь я расскажу только о двух идеях Хайдеrrе
ра, имеющих прямое отношение к общей реакции философа на наш век, изложенных им в замеча
тельной книrе «Бытие и время». Это идея смерти и идея истории, В основу хайдеrrеровскоro понима
нил смерти положен анализ смерти Ивана Ильича у Толстоrо. «В отношении смерти,
rоворит Хай
деrrер,
MOryт существовать как бы две позиции». Одна, коrда человек видит смерть извне, с расстоя
нил, с дистанции. Как бы на самом деле она ни бьиа
183
Раздел З. Философия в меняющемся мире
к нему близка и как бы мучительно он ее ни CTpa
шился, человек может думать о ней как о спокой
ном конце cBoero долrоrо пути или как о бездне, разверзнувшейся у ero Hor в каждый данный MO
мент. Но пока он будет думать о смерти как о внеш
ней возможности или необходимости социально
биолоrической, даже релиrиозной, он не ухватит ее реальноrо бытийноrо смысла. Дрyrая позиция человека
это коrда он как бы вселяет смерть в себя, превращает ее
свою смерть
из абстрактной и отдаленной возмож
ности в часть caMoro себя, в часть, которая живет с тобой живым. Смерть превращается в cBoero и TBoero собственноrо BHyтpeHHero анrела смерти. Только тоrда человек становится действительно свободным не только в отношении смерти, но и в отношении к жизни. Он становится аутентичным, равным самому себе. Это то, чем в самые последние моменты жизни и стал Иван Ильич у Толстоrо. Че
ловек тоrда перестает быть членом общества, или биолоrическим орrанизмом, или членом семьи, или чем yr.одно. Он точно знает: это моя смерть, никто не может умереть за меня, и я Mory умереть только за себя. И rлавное, что при таком BHyтpeH
нем ощущении смерти человек начинает освобож
даться от ужаса перед пустотой, перед ничто, перед конечностью cBoero бытия и бытия вообще, как он ero понимает. Хайдеrrер считал, что именно это ощущение, rлубинное чувство конечности себя и Bcero окру" жающеrо, не смертности, то есть конечности во
184
Немецкий философ
экзистенциалист Мартин Хайдеrrер
времени, но конечности равно во времени и пpocт
ранстве
оно и делает человека почти всеrда He
счастным. И если для rеrеля и Маркса человек есть существо историческое, потому что он принимает участие в безличном историческом процессе, по
тому что он принадлежит к истории,
то для Хай
деrrера, напротив, каждый отдельный человек психолоrически и сущностно историчен. Он все равно, сознательно или бессознательно, отчетливо или смуТно, но всеrда ощущает свое бытие как исто
рическое. И только из
за этоrо отдельноrо челове
ческоrо ощущения мы можем rоворить об истории вообще, а не наоборот. Сам Хайдеrrер понимал себя как продлевателя, продолжателя исторической линии западной фило
софии. В этом отношении он бьUl значительно CкpOM
нее rеrеля, который считал себя ее завершителем, или Маркса, который внутренне бьUI совершенно уверен в том, что ero учение есть шаr вперед к пол
ному завершению не только политэкономии и фИJIо
софии, но и вообще истории. Хайдеrтeр решительно исключал из cBoero мышления такую необходимую равно для rеrеля и Маркса идею, как исторический проrpесс. Он считал, что история, по крайней мере, как она видится и мыслится на Западе, есть история падения человеческоro бытия. Или (что иноrда тpyд
но отличаемо от бытия) падения понимания чело
веком cBoero бытия. Падение, по Хайдеrrеру, происходит очень дaB
но. Оно началось с древнеrреческих мыслителей, которые уже отделяли, изолировали вещи от их по
185
РаЗДел З. Философия Б меняющемся мире
чвы, разные бытия от одноrо бытия. Это было He
обходимо и ради ясности, открытости, так сказать, публичности понимания. В этой необходимости Хайдеrrер увидел замечательную черту всей евро- пейской линии развития, то есть падения филосо- фии. Истина
это то, что не только может, но и должно быть раскрыто. Так всеrда считали европей
цы. Сам наш язык rоворит об этом в таких выраже
ниях, как «открыть закон», «обнаружить», «вскрыть закономерности» и так далее. Но в том-то и дело, что, для Toro чтобы открыть истину, надо сделать с вещами что
то такое, от чеrо человек проиrрыва- ет в своей сущности, в своем бытии и даже в своем реальном существовании. Он деrрадирует не толь- ко мылительно,, но и человечески. В жертву от- крытости, понятности И общедоступности истины приносится проникновение вrлубь бытия, прино- сится полнота мышления и полнота жизни. Паде- ние и заключается в том, что человеку на самом деле истина <оказывается> нужна для внешнеrо и общеrо потребления, для целей цивилизации и культуры, для успеха и счастья, а не для обратно
ro движения к бытию как к своей родной вечной почве. Хайдеrrер видит в человеке философа и мыс- лителя, и в этом отношении он бьUI, пожалуй, по- следним философом западной традиции. Осталь- ные, как Сартр, уже прямо обращались к человеку. Философ стал для них исключением, иноrда даже досадной помехой.
Карп Ясперс
Набоков рассказывает историю о том, как, оказавшись в одном из непримечательных американских мотелей, Bcтpe
тил совершенно типическоrо американскоrо rосподина средних лет, быть может, бухrалтера или средней руки управляющеrо, в общем, воплощение американской по
средственности. Ничеrо особенноrо. Каково же было ero удивление, KorAa, разrоворившись, он узнал в нем TOH
чайшеrо энтомолоra, посвятившеrо все свободное время классификации леrкокрылых существ. Отсюда мораль (Набоков редко морализировал, но в данном случае зто нелишне): не просто внешность обманчива (это романти.. ческий вздор для сентиментальных книr и скверных rолли" вудских фильмов), нет, Apyroe. Внешность вообще ни при чем. Зато есть неэримая тайная секта энтомолоrов, ко.. торая разбросана по всему миру. rлавное свойство этой секты
не «тайность», а «незримость», что совсем раз
ные вещи. «Тайное»
зто KorAa члены общества при
нимают решение скрывать свою принадлежность к нему. «Незримое»
в зтом случае никто ничеrо не скрывает, просто окружающие не в состоянии увидеть, заметить. «Незримость» есть не умысел (и уж тем более не обяза
тельная инструкция по секретному захвату мира, не Ka
кие
нибудь «Протоколы очередных мудрецов»), а свойст.. во, возникшее в результате добровольноrо, увлеченноrо и сосредоточенноrо занятия каким..то важным делом.
187
Раздел З. Философия Б меняющемся мире
Собственно, представления Пятиrорскоrо о настоящих философах находятся примерно в той же самой плоско
сти, что И представления Набокова о настоящих энтомо
лоrах. (Я не буду развивать здесь довольно rлупую Me
тафору «поrоня за прекрасной бабочкой = преследование ослепительно яркой Истины»; философия совсем apyzoe; тем более, как rоворит Александр Моисеевич в этой бесе
де о Ясперсе, философия существует вообще не для Toro, чтобы заниматься поисками Истины.) Если верить Ясперсу в интерпретации Пятиrорскоrо, на свете существует (плюс rлаrолы в прошедшем и, надеюсь, будущем времени) незримое сообщество философов. Оче
видно, что оно не равно сообществу профессиональных академических философов (хотя отчасти и пересекает
ся
в большей или меньшей степени, в зависимости от страны или эпохи). Столь же непрямое и непростое OTHO
шение это сообщество имеет к профессиональным rруппам литераторов, историков, представителей друrих областей ryманитарноrо знания. Члены ero не носят отличительных знаков, Moryт зарабатывать на жизнь любым способом и, конечно же, не знают о существовании своих сообщни
ков. Более Toro, они не обязаны о них знать, в отличие от академических философов (то есть «специалистов по философии», «специалистов по истории философии» и так далее), которые обязаны «быть в курсе происходя
щеrо в их области». Вольноопределяющийся (вот, нашел отличное определение!) философ должен MHoro знать
без знания все ero размышления станут в лучшем случае изобретен ием велосипеда, в худшем
безответствен ной болтовней, чушью, чепухой, бредом начитавшеrося дypaц
ких книr попутчика в купе поезда MOCKBa
ACTpaxaHb. Зна
188
Карл Ясперс
ние вольноопределяющеrося философа BcerAa основано на интересе; он сам ищет и находит
не Истину, а то, что ему интересно. И дал ьше нач инается работа. Любопытно, как в этой точке связано социальное и историческое с философией. (оrласно Пятиrорскому, Ясперс в истории (соответственно, и в обществе, которое есть результат некоей истории) ищет факты и события, которые Mor бы счесть собственными корнями, источни
кам и происхождения cBoero способа мыслить. (этим не поспоришь: ведь тот самый интерес, который вольноопре
деляющийся философ исп ытывает к знанию, к друrим философам, друrим способам мыслить,
он во MHorOM определен ero социальным происхождением, окружением, ero временем, наконец. Универсальным является акт мышления, контекстуальным
предмет, объект. Считать наоборот
значит требовать от Фомы Аквинскоrо сужде
ний по rендерному вопросу. Историко"кулыурная эпоха форм ирует cBoero рода интеллектуальную повестку дня: философ (настоящий) должен сделать в ее рамках caMO
стоятельный выбор
или сознательно отринуть ее пол
ностью как таковую. В'этом смысле интересна биоrрафия Карла Ясперса; прежде Bcero ero происхождение. Перед нами типичная немецкая буржуазная среда: отец
юрист, мать из креп
кой крестьянской сем ьи. Последняя четверть XIX века
золотое время немецкой «буржуазности» как типа обще
cTBeHHoro сознания и поведения. Основательные, почти незыблемые этические устои (протестантские прежде Bcero), основательные, не чрезмерные капиталы (позже их назовут «старыми деньrами» в противоположность «новым», бедовым, непристойно большим, сделанным
189
Раздел З. Философия в меняющемся мире
неприлично быстро для XIX века образом), семьи с тради
циями
при всем том, что перед нами довольно молодое национальное общество, rермания, только"только обрет" шая rocYAapcTBeHHoe единство. Лихорадочные времена «бури и натиска» в прошлом, националистическое и Ha
цистское безумие
в будущем. Из этой быстро установив.. шейся, сложной, надежной социальной почвы вырастает почти все самое интересное, что случилось в немецкой культуре первой половины прошлоrо века; более Toro, во MHoroM она (прежде Bcero литература) занята анализом этой почвы. Приведу хотя бы один при мер: Томас Манн. Без лютеранскоrо буржуазноrо мира Северной rермании конца XIX столетия не было бы ни «Будденброков», ни «Волшебной ropbI», ни даже «Доктора Фаустуса». Даже те писатели, художники, музыканты, которые бросили вызов миру немецкой буржуазии между 1871"м и 1914"м, обязаны ему мноrим
ибо невозможно отталкиваться от чеrо"то, что недостаточно твердо и надежно. Прыжки в болоте комичны и бесплодны: все тонет в жиже, как, на.. при мер, постсоветская литература. В какой"то исторически й момент торжество буржуа.. зии и столь нелюбимоrо Пятиrорским (а также Ортеrой.. и..rассетом и мноrими друrими буржуазными по происхож.. дению европейскими философами) «MaccoBoro человека», «человека толпы», «обывателя», в конце концов и созда.. ло отличную возможность для складывания «незримоrо сообщества» философов ХХ века. Размывание социаль
ных rраниц, универсальная роль денеr, всеобщность Tex
ническоrо проrресса и определенноrо стиля жизни
все это дало возможность для вольноопределяющихся фило..
190
Карл Ясперс
софов не выделяться в толпе. В XVIII веке философы исправно, будто нынешние клерки офисов, посещали CBeT
ские салоны. В XIX веке они переместились кто на уни
верситетские кафедры, а кто и в издательско..редакторские кресла. В ХХ веке они сохранили за собой возможность остаться во всех вышеперечисленных местах, но плюс к этому обрели доступ ко всем остальным профессиям
от офицера до зэка, от продюсера поп"музыки до круп.. Horo бюрократа. Под таким социальным прикидом остать" ся незримым для вольноопределяющеrося философа стало леrче. Ну а меньше Bcero их, по моим скромным наб.. людениям, сейчас на философских кафедрах универси