шив али: «Ну что же он все

таки хочет, чтобы стало со всеми нами?» Вопрос вполне естественный. Я спе

    циально сделал хронолоrический перескок в преды

    дущей передаче, чтобы рассказать о Камю до тех ero коллеr, что бьmи старше ero чуть ли не на пол

    столетия,

и вот почему. Дело в том, что Камю довел экзистенциалистский взrляд на человека до крайнеrо возможноrо предела

и сделал это очень быстро, за какие

нибудь десять лет подытожив все, что можно бьио подытожить. Он сделал окончате.ль

    ные выводы, которых, по мнению некоторых из ero старших коллеr, он не должен бьт бы делать. Но, по крайней мере, он никоrда не лrал, и он не сrнил философски заживо, как иные из ero коллеr. Фило

156

Философские крайности Альбера Камю

софское rниение есть вещь rораздо .более страш

    ная, даже чем rниение литературное ИЛИ полити

    ческое, ведь не забывайте: философия имеет дело с самой истиной, а не с ее применением, как в поли

    тике, или отражением, как в литературе. Основная идея ero книrи такова. Восстание есть не просто событие или историческая необхо. димость, но нечто rораздо большее. Восстание

    одно из измерений, так сказать, человеческоrо. Но само содержание этоrо понятия восстания очень сильно изменилось. Это уже больше не восстание раба против rосподина или бедноrо против боrа

    Toro. Сейчас это восстание человека против самих условий че.ловеческоrо существования, cBoero рода метафизический бунт. И это неважно, что он не осознается как таковой. Эту задачу Камю и взял на себя в своей книrе «Восставший человек». Этот бунт, включающий в себя революционный террор, исторически порождает диктатуру и террор rocy

    дарственный. «Убийство,

rоворит Камю,

ко.. торое раньше совершалось вследствие страсти, аффекта, становится рациональным планомерным убийством. Убийца превращается в судью. HaMe

    рение убить возводится в paHr социально.полити

    ческоrо учения». Во имя истины социальной спра.. ведливости за полвека было убито и искалечено более ста миллионов человек, и практически каж.. дое из совершенных убийств получило и продол.. жает получать идеолоrическое оправдание. Но за всеми идеолоrиями убийства Камю видит одну фундаментальную философскую идею

идею аб.. сурда.

157

Раздел З. Философия в меняющемся мире

Абсурд не в том, что убийство этически дозво

    лено. Такова бьта вульrарная и ложная интерпре

    тация ницшеанства ниrилистами конца прошлоrо века. Абсурд начинается тоrда, коrда убийство CTa

    новится этически безразличным, несущественным. Полвека назад решение убить

по крайней мере, в общем случае

требовало определенноrо обо

    снования и иноrда даже ставило человека перед дилеммой: убить дрyrоrо или совершить самоубий

    ство. И здесь Камю произносит свое знаменитое суждение о двух видах самоубийства. Одно caMO

    убийство, коrда человек себя убивает, потому что не может жить, не может вынести тяжести жизни. Дрyrое самоубийство

совсем дрyrое, коrда чело

    век убивает себя просто потому, что ему не удалось убить дрyrих, иноrда

всех дрyrих. Таково бьто самоубийство rитлера и ряда дрyrих фашистских лидеров. Замечательно, что Камю здесь rлубоко почувствовал метафизическую, а не физическую невозможность уничтожения человеком или rруп

    пой всех остальных людей. Но вернемся к восстанию. Восстание, всякая дей

    ствите.льная революция не просто порождает террор. Террор является ее необходимым продолжением. Более Toro, фактически пере фразируя Маркса, Камю утверждает, что динамизм восстания может под

    держиваться в дальнейшем только блаrодаря ro

    сударственному террору. Без этоrо террористиче

    cKoro динамизма революционное rосударство и революционный порядок быстро поrибают сами собой, иссякает. Камю делает по этому поводу одно

158

Философские крайности Альбера Камю

весьма интересное замечание. За период с 1918 по 1938 rод ни в одной стране мира не произоIlUlО столько самоубийств, сколько в rермании. с пол

    ным установлением нацистскоrо режима самоубий

    ство в rермании быстро превращается в убийст

    во. Но убийство непрерывно ищет новых BparoB и жертв

евреев, франкмасонов, цыrан, поляков,

    в то время как самоубийство удовлетворяется oд

    ним человеком, Фашистский rосударственный террор, по Камю, со всей полнотой воплощает в себе динамизм oт

    рuца1-lUЯ жизни и культуры. Позитивные идеи Ha

    цизма бедныI и туманны. rлавное для нацизма

это движение масс: то, о чем за несколько лет до Камю rоворил и чеrо боялся старый испанский философ Ортеrа

и

rассет. Камю об этом rоворит, но уже не боится: ибо то, что OpTera предчувствовал, Камю уже сам в своей жизни прошел. Поэтому Камю дe

    лает идеально простой вывод, как будто цитирует cBoero любимоrо учителя Достоевскоrо: в основе всякоrо революционноrо динамизма, и прежде Bce

    ..ro фашистскоrо, лежит ОДна вещь

ниrилизм. Но ниrилизм не последовательный, ибо всякий по

    настоящему последовательный и честный ниrи

    лизм ведет человека к самоубийству, а ниrилизм трусливый и подлый, коrда человек отрицает все, кроме себя caMoro. Этот rерманский тип ниrилиз

    ма и породил террор, который Камю называет ирра

    циональным, поскольку rитлеризм открыто апелли

    ровал к инстинкту и крови, а не к разуму и пользе; не rоворя уже о том, что эта иррациональная идео

159

Раздел 3. Философия в меняющемся мире

лоrия постоянно входила в прямое противоречие с военными и политическими интересами рейха. Вся идеолоrия фашизма, соrласно Камю, бьmа в сво" ей основе неrативной и поэтому абсолютно непри

    rодной для завоевания мира, для мировоrо rоспод

    ства, построения мировой империи. Русская же марксистская идеолоrия, объектив.. но направленная на установление последней миро.. вой империи после последней мировой войны, по самой свОей сути не может принять иррационализ

    ма, инстинкта человеческой природы, то есть Bce

    ro Toro, что почти безраздельно rосподствовало в европейском и американском мировоззрении, от Руссо до Ницше и Фрейда. Идея восстания как eCTe

    ственной человеческой реакции масс всеrда бьmа чужда Ленину, хотя он прекрасно знал, как и коrда использовать иррационализм и инстинкты челове.. ка. Да, человек, по Ленину, есть иrралище природ" ных сил И общественных тенденций, действующих спонтанно. Но эти силы и тенденции будут обузда

    ны во имя историческоrо проrресса. Да, история включает в себя случай и неожиданность; но она объективно ведет к своему завершению в бесклас

    совом обществе: в едином мировом коллективе, rДе уже никакие силы не будут иметь власти, rде политическая экономия кончится вместе с юрис

    пруденцией, rде отдельный человек превратится в рационально управляемый и контролируемый объект, а rосударство, полное отмирание KOTOpO

    ro неоднократно провозrлашалось всеми класси.. ками марксизма, превратится в единственный в

160

Философские крайности Альбера Камю

мире субъект. И здесь, в этом процессе, нет места абсурду, ибо мир абсурда требует субъекта в каж

    дом отдельном человеке, а марксистская идеолоrия и Советское rосударство заставляют отдельноrо человека быть только объектом исторической необ

    ходимости

принципа, провозrлашенноrо больше ста лет назад и предназначенноrо быть пророче

    ством, <причем> до конца мира. «Марксистская страсть к упрощению человека,

пишет Камю,

    очень дороrо обошлась тем пяти миллионам так называемых кулаков, которые составили пять мил

    лионов исключений из марксистской схемы исто

    рическоrо процесса

и бьUlИ за это обречены на муки и смерть». Так идея восстания, по Камю, обретает сначала в марксистской рациональной философии, а потом и в марксистской действительности советской им

    перии свое воплощение как идея последнеrо BOC

    стания, призванноrо сначала с помощью иррацио

    нальноrо начала и ниrилизма разрушить старый порядок, а затем с помощью HOBoro порядка Ha

    всеrда разделаться с иррационализмом и ниrилиз

    мом в человеке, в отдельном человеке, да и с миром абсурда в целом. Продемонстрированное советским режимом воспитание концлаrерем, соrласно Камю, слишком ясно показывает отдельному человеку, что он

    такой же объект, как дрyrие объекты, и что там, rде убийство рационально, rраница между жизнью и смертью, свободой и рабством пролеrает очень четко.

Миrель де Унамуно

Это очень личная беседа, одна из тех редких, rде Пяти

    rорский позволяет себе rоворить не только о своем repoe, ero философии и историко

кулыурных обстоятельствах этой философии, но и о своем времени, о современных ему представлениях о месте философа, в конце концов, о своем собственном месте и мышлении. Самое уди витель" Ное, что для та Koro разrовора Пятиrорский выбрал мысли.. теля, максимально от Hero далекоrо,

Миrеля де Унаму.. но. Но об этом

чуть позже. В самом начале передачи Пятиrорский сравнивает Унамуно с ero русскими современниками, философами так называемоrо Серебряноrо века. rлавным, по мысли Александра Моисеевича, является следующее: «Ero стра.. на стала важнейшей частью ero философствования. Ис.. пания была не только стимулом, но и содержанием ero философских КОНцепций». Пятиrорский идет еще даль

    ше, указывая на некоторое сходство биполярной систе.. мы русской общественной мысли (<<западники» V5. «сла.. вянофилы») С борьбой «испанистов» и «европеистов» на родине Унамуно. Я к этому сравнению добавлю еще одно, правда, более шаткое. Унамуно принадлежал к так называемому поколению 98

ro rода

rpynne писателей, публицистов и философов, получившей свое название после войны 1898 rода, в которой Испания потерпела унизительное поражение от США. Взrляды «поколения

162

Миrель де Унамуно

98 rода» (а rруппа была отнюдь не монолитной) можно описать как довольно пеструю смесь либеральноrо нацио.. нализма и радикально переосмысленноrо традициона

    лизма. Собственно, это была попытка предложить испан

    СКОМУ обществу модернизационный проект, основанный на том, что деятелям «поколения 98

ro rода» представ.. лялось «подлинной Испанией» в противовес Испании официозной, монархически

католической. Проект не был сформулирован достаточ но определенно, представлял собой набор самых разнообразных мнений и призывов и имел лишь общую тенденцию. Последняя заключалась в том, что Испания должна стать частью cOBpeMeHHoro мира, не отказываясь от подлинно национальных ценностей. Последние же обычно вычитывались либо из «народных обычаев и традиций», либо из национальной литературы, прежде Bcero из «Дон Кихота». Не очень ориrинальная идея, надо сказать; опоrо мноrие современники критико

    вали «поколен ие 98

ro rода», даже те, кто, как Борхес, ценили сочинения некоторых участников этой rруппы. Обратим внимание на то, что важнейшие участники «по.. коления 98

ro rода» были басками, например сам YHa

    MYfltO (или замечательный писатель Пио Бароха),

эта двойственность позволяла им более открыто, не опасаясь обвинений в этническом нарциссизме, восхищаться ста.. рыми кастильскими традициями. Да, но при чем здесь Бердяев, или Серrей Булraков, или Василий Розанов?

спросит читатель. А вот при чем. Для русской философии конца XIX

начала ХХ века «Россия» (беру в кавычки, так как речь идет о некоей концепцИИ, которую эти люди называли для себя «Рос.. сией») была

вспоминая определение Пятиrорскоrо

lБЗ

Раздел З. Философия в меняющемся мире

и важнейшей частью философствования, и стимулом, и содержанием их философских концепЦИЙ. Более Toro, они моrли мыслить о «России» исключительно в рамках системы «западники» V5. «славянофилы»; по сути, исполь

    зуя уже существующие схемы, но пытаясь вложить в них некое новое

совсем уже отвлеченное от реальности, которой они не знали, конечно,

содержание. Наконец, перед нами та же самая попытка предложить своему обще

    ству (а на деле

русской интеллиrенцИИ, так как ни к крестьянству, ни к рабочим, ни к rородским обывателям, ни тем более к власти они вообще не апеллировали) некий модернизационный проект, основанный на той же смеси «либеральноrо национализма и радикально переосмыс

    ленноrо традиционализма». Впрочем, и результат OKa

    зался совершенно одинаковым

катастрофа. Здесь

    еще одна вещь, объединяющая Миrеля де Унамуно и ero сподвижников с русскими (преимущественно «релиrиоз

    ными») философами. Они потерпели сокрушительное поражение. Вопрос о поражении философа можно рассматривать на разных уровнях. Самый поверхностный

тот, что взrляды философа оказались мало кому нужны, книrи ero не читают, и сам он забыт навеки (таких философов тысячи, десятки тысяч, и лишь единицы будут воскреше

    ны потомками). rлубже

уровень самих их концепций: отсутствие лоrики, недостаток арrументации, досадные оплошности в рассуждениях. Все это не столь фатально, как кажется: ошибки и заблуждения чрезвычайно плодо

    творны, они rораздо важнее безмятежных побед отлич

    ников. Маркс, Ницше, Витrенштейн, Беньямин

все они не очень убедительны, в их рассуждениях всеrда можно

164

Миrель де Унамуно

найти просчеты, но они интереснее тех, кто создал внеш

    не безупречные философские системы (имен называть не буду, каждый заполнит скобки по своему разумению). Третий уровень

самый rлубокий. Это коrда ты терпИШЬ сокрушительную неудачу Bcero cBoero мышления, цели

    ком, раз и навсеrда. Скажем, ты отказываешься от самой идеи, что философия может быть только универсальной, а не национальной. Ты Вblчитываешь эту национальную философию из беллетристики и стихов, которые тебе достались по наследству как Писание, в котором Есть Все. Ты сочиняешь историософскую концепцию, соrласно KO