дрость». Впрочем, последняя настолько бесформенна, амбивалентна и
rлавное
банальна, что тем же по.. сторонним приходится тщательно скрывать вздохи разо.. чарования и убеждать себя в своем полном непонимании философии. На чем сюжет завершается
чтобы через некоторое время возникнуть уже с друrим философом
или даже с тем же. Есть, конечно, академические философы, но они рас.. положились в совершенно изолированных и rерметичных областях знания, судить о которых можно только изнутри. Есть «публ ич н ые интеллектуал Ы», те, Koro в старые доб.. рые времена именовали «умницами»; они высказывают свое мнение по поводу самых разнообразных событий в Мире, мнение резкое, оснащенное множеством любопыт.. ных фактов, HeMHoro расходящееся с распространенным представлением о предмете
но только HeMHoro. «Пуб.. личный интеллектуал» тот, кто находится rде"то между
139
Раздел з. Философия в меняющемся мире
«мудрецами», «академиками» и «публикой»,
для ero существования принципиально важно наличие всех трех элементов картины, особенно «публики», Без образован
ной, современной, поrруженной в медийный мир части об
щества «публичный интеллектуал» невозможен. Вместе с «публикой» он формирует язык разrовора на отвлечен
ные темы, которые попадают BApyr в фокус актуальности; с kakoro-то момента этот язык превращается в rлавную ценность
темы становятся все очевиднее, зато «tiпguа» (я изо всех сил стараюсь не использовать слово «дис
курс») все боrаче и изощреннее. Такой язык
важней.. шее достояние европейской культуры HOBoro и Новейше
ro времени; даже в Соединенных Штатах он существует лишь в некоторых местах (социальных и даже reorpa.. фических), в России он решительно отсутствует (хотя Mor бы существовать
но это отдельная история). Называ
ют ero «языком общественных дискуссий». Страна, rAe впервые появилась сама идея подобной сферы,
Франция. Для этоrо нужно было совпадение He
скольких обстоятельств, от развития светских салонов, OKКY
пированных «философами», до paHHero и бурноrо развития издательскоrо дела и прессы. Оrромную освобождающую роль сыrрали французские революции 1789
1870..x rOAoB; они позволили буржуазии доминировать в общественной жизни, впрочем, нет, даже не так. Эти революции сделали возможной «общественную жизнь» вообще, так как толь
ко буржуазия (сейчас бы ее назвали
и неверно
«cpeд
ним классом») способна породить этот феномен. Думаю, даже Маркс соrласился бы с этим утверждением. Тем интереснее столкновение мыслителей, выросших на разной социокультурной почве. Лев Шестов, который
140
«Миф о Сизифе» Альбера Камю
оказал, по словам Пятиrорскоrо, столь сокрушительное влияние на Альбера Камю, был вынужден эмиrрировать во Францию из страны, rAe «публичная сфера» OTCYTCTBO
вала вовсе. При этом в дореволюционной России была развита (псевдо
)общественная дискуссия, достаточно вспомнить потоки публицистики, в которой буквально утонула русская пресса 1850
1910..х rOAOB. В ОТЛИчИе от Франции, rде публицистики и публицистов тоже было немало, русские социальные, политические и релиrиоз
ные критики писали не для «публики», а для самих себя, для публицистов же. Отсюда возникли иллюзия сущест
вования общеrо языка и совершенно ложные представле
ния о том, что «все всё понимают». В 1917 rоду эта иллю.. зия была развеяна: большевистская пропаraнда, которая смоrла выработать понятный язык сразу для нескольких слоев общества, леrко справилась с «русской публицис.. тикой», в эффективности которой, впрочем, сомневались самые острые и проницательные дореволюционные умы вроде Розанова. Сейчас в России происходит примерно то же самое: в какой
то момент стало очевидным, что интеллиrентский язык либеральной публицистики pOB
HЫ
счетом ничеrо не значит для российскоrо общества. Он исчезает, растворяется почти без остатка при первом же соприкосновении с атмосферой очень разнообразной и очень своеобразной жизни страны. Но вернемся к Альберу Камю. Он был как раз тем са- MblM «публичным интеллектуалом» в идеальной для по- добной роли стране. Камю
несмотря на радикализм некоторых ero суждений и выводов
фиrура rлубоко традиционная для Франции; ero не было бы без Дидро, Руссо, Бенжамена Кон стана, Шатобриана, Прудона, Бод
141
Раздел З. Философия в меняющемся мире
лера, Андре Жида, Сартра (который, будучи на несколько лет ero старше, принадлежал отчасти к предыдущему куль- турному парижскому поколению). Для Камю ero роль, ero, если можно так сказать, «кафедра» (не университет.. ское подразделение, упаси боже1
а воображаемая точка, с которой он обращался к «публике») важнее жан
ра и способа разrовора. Камю писал трактаты (превосход
ные), романы (первые два
почти rениальные), пьесы (вполне посредственные), статьи (опять превосходные),
но, читая их, понимаешь, что за всем этим один человек, одно сознание, одна позиция, один язык. В этом смысле Камю не был «настоящим писателем», как и не был «на- стоящим философом», в смысле
академическим, для Hero разделение на виды интеллектуальной и литератур
ной деятельности было вполне условным, как у Вольтера, как у Руссо. Несмотря на весь кажущийся романтизм, Камю был типичным классицистом, ставящим Разум выше жан
ровых переrородок. Впрочем, одну трещину в этой идеальной концепции можно
таки обнаружить. Альбер Камю ни в коей мере не был «философствующим беллетристом». Беллетристика сама по себе ero совершенно не интересовала, роман представлялся Камю лишь наиболее подходящей для ero времени формой философствования. KorAa
To давно, в начале 1990-х, Пятиrорский упомянул в разrоворе со мной такое высказывание Камю: «Хочешь быть философом
, пиши роман». Я пытался потом найти источник цитаты, но не cMor; впрочем, это неважно. В этой фразе Камю, пусть даже вымышленной, идеально представлена ero позиция «философа, который сам выбирает жанр философскоrо разrовора»; во времена написания «Постороннеrо» или
142
«Миф о Сизифе» Альбера Камю
«Чумы»таким жа'нром он считал роман (а
если вспо" мнить «Миф о Сизифе»
трактат). Сам Пятиrорский сле
довал здесь за Камю; лучшее изложен ие ero собственной философии истории содержится в романах «Философия oAHoro переулка» и «Вспомнишь cTpaHHoro человека». Камю оказался «публичным интеллектуалом» почти случайно. Провинциал из африканской колонии, слиш.. ком простодушный для парижских литературных нравов, он попал в центр вн иман ия публ ики блаrодаря катастро.. фическим историческим обстоятельствам. Среди множе.. ства интеллектуальных и моральных позиций в позорно капитулировавшей, оккупированной Франции, от право.. ro клерикал изма и монархизма, от романтическоrо анти
семитизма до идеолоrически и релиrиозно фундирован" Horo антифашизма, ero подход выделялся двумя вещами. Во..перв ых, он был радикально индив идуален. Н и слова про «Родину», «партию», «нацию» и прочие поrремушки. Только «я», только «моя ответственность», ничья больше. Во"вторых, это был принципиальный индивидуализм, прямо заявлявший о своей обреченности. По сути, абсурд.. ная позиция человека, обреченноrо честно и мужествен
но защищать брошенное всеми, никому не нужное об
реченное дело. Надо отдать должное Камю
он сделал это идеально, скромно, без пафоса (что для французско
ro литератора почти невозможно) и очень эффективно. Желающих поодиночке поддержать обреченное дело оказалось не мало. С этой славой Камю явно не знал, что делать. Ero ум, да и просто здравый смысл rоворили, что у Hero не может Быьb последователей
а их оказалось не мало, особен.. но после войны, KorAa уже не нужно было рисковать.
143
Раздел з. Философия в меняющемся мире
Мода на экзистенциализм, кафе в Сен
Жермен
де..Пре с черными стенами и потолками, молодые люди в BOДO
лазках с высоким воротом, разrоворчики об «абсурде существования» за двойным «перно»
все это OTдaBa
ло чудовищной пошлостью, вроде попыток одеть уми
рающеrо от лейкемии ребенка в розовое платьице. Камю попытался испортить отношения с публикой, поруrался с Сартром, выступил в защиту алжирских французов, о которых в разrар антиколониальной войны забыли «л е.. вые интеллектуалы», просто перестал ПИсать, в конце концов поrиб в автокатастрофе. Любопытно сравнить судьбу Альбера Камю с судьбой столь повлиявшеrо на Hero Льва Шестова. Иной контекст становления мыслителя, иное общество, просто друrая культура
и вот Шестов оказывается BApyr во Франции rлавным по философической эссенции из сочинений Достоевскоrо. Кн иrи Шестова
моrучие мосты, пере.. брошенные из мира «русской литературы XIX века» в мир «философской и общественной мысли Франции второй трети ХХ века». Не институции, не Академия, не пропа.. rандистские роботы, а только отдельные люди Moryт про
делывать такую колоссальную работу, без которой не было бы Европы. Да и России тоже. Беседа Александра Пятиrорскоrо «"Миф о Сизифе" Альбера Камю» вышла в эфир Радио Свобода 5 aBrycTa 1977 rOAa.
о французском философе
экзистенциалисте Аль
бере Камю (он траrически поrиб в автомобильной катастрофе в 1960 rоду) мало сказать, что он Ha
144
«Миф о Сизифе» Альбера Камю
ходился под влиянием Льва Шестова. Он буквально вырос из Hero. Там, rде Шестов закончил, выпустив французское издание своей книrи «Афины и Иеру.. салим» и свою статью «Некролоr на смерть Эдмун.. да rуссерля», KOToporo он пережил Bcero на не.. сколько месяцев, там Камю начинается. Камю родился и провел свою юность в Алжире, занимался журналистикой, спортом и всем чем yrодно. Коrда он еще совсем молодым человеком приехал в Париж, то литературно
философские ин.. тересы и наклонности привели ero в экзистенциа.. листские крyrи тоrдашней культурной метрополии Европы. Я думаю, что именно любовь к Достоевско.. му заставила ero сразу же обратить внимание на позднеrо Шестова, бывшеrо тоrда rлавным объяс.. нителем и истолкователем Достоевскоrо для Фран.. ции. у Шестова Камю вычитал или просто услышал от Hero, что rлавное в философии
это то, как фи.. лософ относится к философии и что ОН в ней ищет, а не то, как философия относится к миру. Я сейчас приведу цитату из известной книrи l!bBa Шестова «На весах Иова, или Странствие по душам», вышедшей в 1929 roдy, целиком выражаю.. щую сущность подхода Альбера Камю к философии. Сама же ero
Камю
философия бьта лишь, так сказать, последним выводом из этоrо подхода. «Я надеюсь,
писал Шестов,
что недалеко то время, коrДа философы добудут себе привилеrию откровенно признаваться, что их дело вовсе не в разрешении проблем, а в искусстве изображать жизнь как можно менее естественной и как можно
145
Раздел З. Философия в меняющемся мире
более таинственной и проблематической. Тоrда и rлавный недостаток философии
orpoMHoe коли
чество вопросов и полное отсутствие ответов
уже не будет недостатком, а превратится в ее достоин
ство». Шестов rлубоко презирал рациональную философию: равно идеалистическую и материали
стическую, умозрительную и опытную. Он счаст
ливо умер, не дождавшись войны и rерманской оккупации, концлаrеря и rазовой камеры. Камю не только дождался войны, но и участвовал в ней непосредственным и наиреальнейшим образом. Он бьm видным борцом Сопротивления и peдaKTO
ром rазеты «Комба». Он видел смерть BOKpyr себя, смерть везде и повсюду. И это напряженное BOC
приятие смерти привело Камю к двум основным выводам из шестовскоrо подхода к философии, к выводам, которые сам Шестов никоrда бы не cдe
лал, ибо он бьт человеком релиrии и жизни, а не культуры и смерти, как Камю. Оба этих вывода Камю делает в своей книrе «Миф О Сl:fзифе», вышедшей в 1942 rоду. Первый вывод: отношение человека к миру умирает вместе со смертью человека. И второй: проблема смерти как таковой для философии не существует. Смерть интересует философа
экзистенциалиста либо как самоубийство, либо как убийство. Самоубийству как раз и посвящена в основном книrа «Миф О Си
зифе». О проблеме убийства rоворится в книrе «Восставший человек», о которой я расскажу в сле
дующей передаче.
146
«Миф о Сизифе» Альбера Камю
Но что, если отношение человека к миру уми
рает вместе с ero смертью? Значит ли это, что и само это отношение, то есть сама жизнь, не имеет смысла? В начале своей книrи Камю rоворит, что реальное думание начинается только тоrда, коrда человек терпит крах в своем жизненном опыте. Полный крах. Коrда он, так сказать, подорван: KO
rДа червь rложет ero сердце. «Общество,
rоворит Камю,
не имеет к этому никакоrо отношения. Проблема самоубийства встает перед отдельным человеком не тоrДа, коrда он чувствует себя чужим всему или всё
чужим себе. Эта проблема встает во всей своей мощи в тот момент, коrДа человек ясно увидит, что за всем этим чужим нет дома, нет надежды на возвращение домой. Тоrда все превра
щается в абсурд. Актер теряет свои подмостки и своих зрителей». Но есть еще один момент, rораздо более, так сказать, философский. Камю считает, что все при
вычные действия, мысли, жесты, слова нашей по
вседневной.жизни при всей их условности, а порой w , И бессмысленности KaK
TO связаны с тем, что есть в нашем серДце. И представьте себе, что вдрyr эта связь разрывается. Что тоrда? «Тоrда,
rоворит Камю,
начинает ощущаться ничто, пустота с дpy
rой стороны сердца, пустота, идущая из Toro, что за ним». И человек уже не может восстановить по
рванную связь со своим повседневным миром, и он чувствует, что этот мир мертв для Hero. Это Ha