Здоровая социальная обстановка может помешать распространению тоталитарных групп благодаря двум факторам: выявлению и ограничению влияния потенциально опасных людей и борьбе с «не отступающим ни на день чувством одиночества»[611], то есть строительству здоровых, нетоталитарных социальных связей. Здоровый социум с меньшей долей вероятности породит потенциального лидера культа и его жертв. У такого общества гораздо больше шансов укрепить позитивные связи между людьми как на личном уровне (надежная привязанность), так и на общественном (общественное пространство). Кроме того, оно создает меньше ситуационных факторов для развития тоталитаризма.

На личном уровне люди могут научиться видеть разницу между здоровыми и нездоровыми отношениями в социальных сетях, а также начать активно работать над строительством и поддержанием этих сетей. Здоровая социальная сеть человека характеризуется открытостью и разнообразием связей с другими людьми, различающихся по своей силе, — от близких «незаменимых» привязанностей до «свободных» аффилиаций. Сильные, близкие отношения имеют огромное значение в плане ощущения эмоциональной надежности. Свободные связи тоже важны: они помогают поддерживать открытые отношения, обеспечивают наше взаимодействие с другими социальными сетями и доступ к ресурсам, могут перерасти в близкие отношения, если у нас возникнет нужда в новых привязанностях (таким образом обеспечивая избыточность сети). В здоровой социальной сети человека круги общения не строятся вокруг общего и всеохватывающего центра, а наслаиваются друг на друга. Иначе говоря, люди из одного круга общения человека могут быть знакомы с людьми из другого. В нормальных условиях у нас не должно быть полностью изолированных друг от друга связей с разными, не пересекающимися кругами: это показатель нерегулярной социальной сети, которая не связана с сообществом. В то же время полное погружение в жизнь сообщества и отсутствие связей с людьми извне говорят о том, что мы имеем дело с закрытой, тоталитарной системой. Здоровые структуры гибки и постоянно меняются. Отчасти переменчивость здоровой социальной системы в современных условиях означает, что человек должен постоянно поддерживать свои связи, чтобы их сокращение не привело его к изоляции. Отношения между людьми в рамках здоровых социальных сетей стремятся быть открытыми и эгалитарными, а не авторитарными и мучительными^{66}.

Нездоровая социальная сеть — закрытая, состоит из «заменяемых людей» и похожа на совокупность концентрических кругов, членов которых контролирует лидер, находящийся в центре структуры. Привязанность разрешена только к лидеру и сети/группе, а не к конкретным людям.

В «век раздробленности»[612] правильное сообщество должно быть средоточием обезоруживающих тоталитаризм характеристик, к которым относятся:

• Соблюдение общепринятых основных прав человека вроде тех, что предлагает Всеобщая декларация прав человека ООН (и иные декларации, касающиеся женщин и детей). Эти основы могут стать мерилом для «преступлений против человечества» и прочих неэтичных процессов и видов поведения. Кроме того, они обеспечивают нас минимальным набором стандартов и принципов, необходимым для сдерживания патологического поведения. Так, попытки привлечь Северную Корею к ответственности за нарушение прав человека были встречены с одобрением несмотря на то, что существенно запоздали[613]. Общепринятые стандарты прав человека можно использовать для наблюдения за тоталитарными лидерами и их наказания за правонарушения (на самом деле в сектах, как маленьких, так и больших, нарушают почти все эти права). Всеобщая декларация прав человека ООН может быть полезным инструментом, наделяющим нас возможностью оценивать, тоталитарна организация или нет. Но мы не должны ограничиваться очевидными преступниками наподобие Джозефа Кони, объявленного в розыск международным уголовным судом. С 2017 года эксперты из Всемирной коалиции психического здоровья[614] предупреждают об опасности, которую представляют для человечества психические проблемы Дональда Трампа. Его «нарциссическая ярость» вкупе с широтой полномочий стала причиной многочисленных нарушений прав человека: от разделения детей иммигрантов с родителями и заключения их в тюрьмы до провоцирования преступлений на почве ненависти и угроз работникам СМИ. Это лишь несколько примеров. Когда мы замечаем признаки тоталитаризма, мы должны настаивать на расследовании нарушений прав человека и судебном преследовании тех, кто этим занимался. Нельзя отвлекаться на обман, манипулирование законами и пропаганду, которыми нас пытаются сбить с толку.

• Поддержание социальных норм, борющихся с предрассудками, и отказ от участия в действиях, основанных на предрассудках. Левин[615], Аш[616] и другие социальные психологи обнаружили интересное последствие социального давления, направленного на подчинение последователей воле группы. Оказывается, если даже один человек откажется следовать правилам и начнет высказывать мнение, отличное от идей группы (например, когда он открыто высказывается против какого-нибудь расистского или иного обидного замечания), то у других ее членов тоже появится возможность начать сопротивляться давлению на них. Определенные социальные нормы — например, вежливость, взаимность и другие — регулярно используются тоталитарными лидерами в их интересах и являются одним из важнейших элементов системы[617]. Поэтому, если люди учатся не соглашаться и четко отстаивать свою позицию, это может принести обществу много пользы.

• Признание и продвижение разнообразия в широком смысле этого слова, в том числе создание возможности процветания для всех культур, признание их взаимосвязанности, налаживание взаимодействия между различными народами путем признания общих прав человека и обмена жизненным опытом. Здесь также подразумевается наличие связи между разными сообществами и развитие взаимопонимания и сопереживания с представителями других культур. Важно развивать в людях чувство непохожести на других, а не отличности от других.

• Приспосабливаемость и гибкость сообществ. Характерные для нашего времени быстрые перемены требуют от сообществ умения приспосабливаться. Но люди тоже должны обладать адаптивностью и гибкостью[618]. С этим вызовом человечество сталкивается впервые. Здоровому обществу нужно множество опор, чтобы, если часть упадет, другие оставались крепкими. Например, если вся семья ребенка состоит из одного родителя, а других родственников, знакомых или соседей нет, тогда слабость этой оторванной от всех семьи делает его чрезвычайно чувствительным к ситуациям, когда родитель не может проявить должную заботу. Более того, как вам уже известно, взрослому тоже нужна поддержка со стороны общества, иначе он не будет чувствовать себя в безопасности и не сможет защитить ребенка. Шансы ребенка на успех в жизни и развитие стойкости повышаются, если есть хотя бы один взрослый, к которому у него возникает надежная привязанность. Поэтому поддержание здоровых социальных сетей, о которых мы говорили ранее, очень важно.

• Общественное пространство. Людям нужны каналы, с помощью которых можно напрямую участвовать в процессе принятия решений и в повседневной жизни своего сообщества. Для создания связей и уменьшения атомизации необходима возможность принимать активное участие в жизни общественного пространства. Под этим подразумевается вовлеченность человека в деятельность на всех уровнях общества, в особенности на местном, где каждый может напрямую участвовать в политической, культурной и любой другой деятельности.

• Использование моделей разрешения конфликтов / примирения. Эти модели — противоположность черно-белому мышлению и ментальности «или/или», которые способствуют только поляризации на почве разности и развитию авторитарных отношений. Модели разрешения конфликтов продвигают равные, полные взаимоуважения отношения между людьми. Их уже используют во многих школах, сообществах и в международной дипломатии, но нам еще предстоит проделать много работы по распространению и применению этих методов, особенно среди широких масс.

Нужно двигаться в этом направлении небольшими, но уверенными шагами и искать различные решения проблем, которые основывались бы на признании всеобщих базовых прав человека и на желании слышать друг друга. Этот процесс поиска консенсуса и постепенная борьба с тоталитаризмом происходят в рамках общественного пространства.

И Марина Ортис, и Масуд Банисадр, и я были молоды и далеко не глупы, когда попали на крючок последователей сект. Мы все просто хотели построить более справедливый и равный мир. Последователи других лидеров тоже хотели достичь каких-то целей: получить психологическую помощь, духовно обогатиться, найти друзей, заняться театральным искусством, спортом, что-то изменить к лучшему в политике или религии. Мы не искали несчастной, бесправной жизни в опасных организациях, где позже начали угрожать благополучию наших детей, у которых просто не было никакого выбора: они вырастали в сектах. Да и можно ли назвать осознанным решение взрослого вступить в секту, когда оно принимается в условиях обмана и принуждения, за которыми группа скрывает свою истинную природу и цели? Если бы мы знали… если бы мы тогда знали, что застрянем в этом царстве лжи, в котором нас изолируют и посадят на эмоциональные качели «любви» и ужаса… Что ж, эти знания спасли бы нас от долгих лет, наполненных страхом и опасностью, которые последовали за «нечаянной»[619] вербовкой. И точно так же, как мы когда-то, многие молодые люди сегодня попадают в террористические организации из-за того, что их принуждают придерживаться жизненных ориентиров, о которых они вообще ничего не знают. Мы действительно были молоды и умны, и, если бы с нами тогда проводили профилактическую работу, мы смогли бы научиться распознавать опасные отношения и сопротивляться им.

Пора учить детей и молодых людей защищать себя и общество, в котором они живут, рассказав им о «своеобразии и неразрушимости связи между человеком и группой [и] о том, как атмосфера, царящая в группе, проникает прямо вглубь человеческого разума и меняет его»[620]. Выполнение этой задачи — выбор, который мы как общество все еще можем сделать.