Этот раздел книги представляет интерес в первую очередь для ученых, исследующих привязанность.
Опросник групповой привязанности (ОГП) разработан для выявления наличия у человека привязанности к группе и оценки ее качества.
ОГП был создан на основе опросника привязанности взрослых{67} (ОПВ), целью которого является оценка «состояния психики человека по отношению к его привязанности»[621]. Оценка привязанности к группе выносится после часовой беседы с человеком, в ходе которой ему задают разные вопросы о его отношениях с группой (в моем исследовании речь шла о прошлых отношениях). Этот опросник был специально разработан с учетом «фактора неожиданности»[622]. Респондентам на основе анализа их ответов присваивается определенный тип, «который лучше всего описывает состояние их психики относительно привязанности»[623]. К используемым типам привязанности относятся: надежный, тревожный, избегающий, дезорганизованный и довольно редко встречающийся неразборчивый.
Основная задача респондента, как и в случае с опросником привязанности у взрослых, заключается в том, что он должен вспомнить события из своего прошлого, в то же время сохраняя способность поддерживать связный и осмысленный диалог с собеседником. Успешное выполнение этих условий говорит о том, что перед нами человек с надежным, или автономным, состоянием мышления о своем опыте привязанности (даже если этот опыт связан с неприятными событиями из прошлого). Несвязность и различные несообразности в ответах подразумевают наличие других видов привязанности (подробнее о них мы поговорим далее).
Итак, ОГП концентрируется на отношении человека к группе, к которой он когда-то принадлежал. Главное отличие этого опросника от ОПВ заключается в замене раздела, в которой респондента просят использовать пять прилагательных для описания своих родителей (а затем объяснить свой выбор), на просьбу выбрать пять прилагательных для описания своих отношений с группой:
Сейчас я хотел(а) бы, чтобы вы выбрали пять прилагательных или просто слов, которые отражают ваше отношение к группе X с самого начала вашего знакомства с ней [если респондент — бывший член секты, добавьте: «и до вашего ухода из нее»][624].
Адаптируя стандарты оценки ОПВ для ОГП, я также внесла несколько изменений. Самое важное из них связано с определением утраты, травмы или насилия, связанных с пребыванием человека в группе. В некоторых случаях эти определения значительно отличаются от формулировок из ОПВ. Система оценки в ОГП основана на идее дезорганизованной привязанности, при которой ситуация неразрешимого страха становится результатом когнитивного конфликта, возникающего из-за того, что объект привязанности одновременно играет роль и источника угрозы, и спасения от нее. Таким образом, я искала ситуационные показатели «возможного опыта», к которым относились описания возбуждения, страха расставания с группой или утраты объекта привязанности, а также нюансы работы цикла насилия-поблажек. Ниже приведен список этих показателей — для целей ОГП я пометила их как возможные признаки пережитой потери, насилия или травмы:
• Упоминание своего ухода или попыток покинуть группу.
• Групповые мероприятия наподобие сеансов «групповых допросов», критики или психотерапии.
• Респондент говорит, что ему казалось, будто он попал в ловушку.
• Респондент описывает ситуацию, в которой он испытывал неподдельный ужас.
• Респондент объективно выглядит как загнанный в угол, полностью зависимый от ресурсов группы человек.
• Вербальная агрессия, вызывающая у респондента страх.
• Истории об обращении с оружием.
• Рассказы о физическом насилии и жестокости.
• Рассказы о потере близких людей (как при вербовке в группу, так и после ухода из нее).
• Описание процесса вступления в группу (к которому относятся циклы насилия-поблажек).
Как и в ОПВ, в моем опроснике дезорганизованная привязанность обозначается как «неразрешенная» (дезорганизованная/дезориентированная) — или Н/д. Она присваивается, если повествование человека о насилии или утрате сопровождается «ошибками в контроле своих рассуждений или хода диалога, а также признаками чрезмерной поведенческой реакции… во время рассказа об этих событиях»[625]. Эти ошибки «указывают на сиюминутные, но очень сильные перемены в сознании человека»[626], характерные для «разрушения поведенческих стратегий и внимания»[627] в отношениях с объектом привязанности:
[Данные ошибки] зачастую появляются в речи высокоэффективных людей и нехарактерны для речевого поведения говорящего. Это одна из причин, почему респондентам, которым присвоили «неразрешенный/дезорганизованный» тип… также приписывают альтернативную категорию привязанности, которая им лучше всего подходит[628].
К этим категориям относятся: Изб (избегающая), Т (тревожная), С (надежная, автономная) и НР (неразборчивая). Однако стоит отметить, что такие категории расплывчаты: их довольно сложно распознать, когда состояние психики человека в отношении привязанности характеризуется неразрешенностью/дезорганизованностью. Далее трем категориям — Изб, Т и С — дается подкатегория, которая обозначается цифрой, и подтип: а или б[629]. Кроме того, все случаи с категорией «неразборчивый» помечаются буквами НР, за которыми следует обозначение наиболее подходящей категории из других, которые, возможно, тоже подходят. На практике это выглядит так: НР/Т3/Изб3а.
Избегающий (Изб) и тревожный (Т) типы считаются отражением ненадежной или тревожной привязанности — в отличие от автономного статуса, который говорит о надежной связи. Несмотря на это, все три вида относятся к организованной, постоянной привязанности (хотя они и различаются по оптимальности). Неразрешенный/дезорганизованный и неразборчивый типы не относятся к организованной привязанности и представляют собой отдельные системы, несколько противоречащих друг другу внутренних рабочих моделей или образов привязанностей.
Итак, в отношении привязанности выделяются несколько основных состояний психики:
Изб — избегание привязанности: «Активное отрицание самой вероятности того, что опыт привязанности [к группе] мог как-то повлиять на развитие личности»[630]. Зачастую ответы подобных респондентов коротки и полны идеализированных представлений [о группе], которые не подкрепляются никакими конкретными воспоминаниями. Также в них содержится отрицание «всевозможных негативных последствий» нахождения в группе, сопровождаемое «заявлениями о силе своего характера»[631].
С — надежный/«свободный» — автономный тип: «Ценит свою привязанность и признает ее воздействие на себя, но в то же время вполне объективно оценивает любые отношения и их влияние. Ведет связный диалог. Общее описание [отношений с группой] подкрепляет конкретными примерами из воспоминаний; не противоречит сам себе; спокойно говорит о своем прошлом; речь гладкая»[632].
Т — тревожное восприятие объектов привязанности и прошлого опыта: «Не отрицает, но и не может внятно описать влияние [группы] или связанные с привязанностью переживания. Кажется, что все внимание респондента поглощено тревожными воспоминаниями. Может метаться между положительными и отрицательным оценками прошлого или группы»[633]. Люди с тревожным типом привязанности имеют склонность говорить долго, их речь полна длинных, запутанных и гневных высказываний или же множественных показателей «пассивности мышления», указывающих на их неспособность полностью разобраться в собственных мыслях и завершить мыслительный процесс.
Н/д — неразрешенный (дезорганизованный/дезориентированный) тип: «[Такой человек] испытал психологические травмы, связанные с отношениями привязанности, которые он пока не может побороть, чтобы вернуться к нормальной жизни»[634]. (В главе 9 описаны конкретные признаки дезорганизации и дезориентации рассуждений, речи и поведенческих реакций на насилие или утрату.)
НР — неразборчивый: «Содержание ответов на вопросы не позволяет присвоить респонденту конкретную категорию привязанности, то есть Изб, С, Т или Н/д»[635]. Несвязность мыслей распространяется на всю жизнь человека, а не на конкретные воспоминания. В речи зачастую можно обнаружить как признаки Изб, так и особенности Т.
Окончательный результат проведенного мною исследования вы можете увидеть в таблице.
Как и предполагалось, почти все бывшие последователи «Замысла Ньюмена» продемонстрировали признаки неразрешенного/дезорганизованного/дезориентированного состояния психики относительно своей привязанности к группе. Это значит, что они до сих пор испытывают диссоциацию и дезориентацию, когда думают о своем прошлом в секте. Более того, у некоторых из них были выявлены признаки тревожной привязанности к группе, которую я им и присвоила в качестве альтернативной категории.
Мне было трудно определить подкатегории ответов девятерых «зеленых» с категорией С. Вероятно, это объясняется тем, что их отношение к группе на самом деле так и не достигло уровня привязанности как таковой. Таким образом, хотя их речь характеризуется ясностью и последовательностью, их ответы не совсем подходят под существующие подкатегории надежного типа привязанности. Вполне возможно, что ответы этих респондентов отражают манеру рассуждений, присущую всем «зеленым», а не привязанность какого-то конкретного человека к группе (если, конечно, такой уровень взаимодействия и вправду не был достигнут).
Ни у кого из бывших членов партии «Зеленые» (или просто «зеленых») не было выявлено неразрешенного/дезорганизованного типа привязанности. Во-первых, лишь несколько историй подходят под описание травмы или насилия, которое я дала выше; следовательно, я не могла присвоить категорию Н/д рассказам о подобных событиях (хотя в этих случаях «зеленые» все-таки уходили из партии, а значит, их можно было бы причислить к Н/д из-за потери). Во-вторых, когда подобное происходило, участники группы демонстрировали лишь умеренные признаки дезориентации и дезорганизации или не проявляли их вовсе.
16. Категория «неразборчивый», как и Н/д, дополняется альтернативной классификацией.
17. Не забывайте, что при назначении категории «Неразрешенный/дезорганизованный» к ней также добавляется подкатегория или самая подходящая альтернатива.
18. У меня не получилось присудить подкатегорию ответам этого человека.