Арн Чорн Понду, сыну оперных артистов, удалось избежать смерти от рук красных кхмеров благодаря тому, что он умел играть на флейте. Режим Пол Пота убил почти всех его родственников, а его решили взять в музыканты. В 1979 году он добрался до лагеря беженцев в Таиланде, где нашел новую семью: его отцом стал американский священник, матерью — работница гуманитарной миссии. Они отвезли мальчика в Соединенные Штаты. Там он поступил в университет и, будучи еще студентом, стал правозащитником, поведавшим свою историю всему миру. Сейчас Чорн Понд рассказывает молодежи о геноциде в Камбодже. Для этого он пытается возродить классическую музыку, которую Пол Пот пытался уничтожить, убивая музыкантов. Арн собрал вместе тех немногих из них, кому удалось выжить, чтобы молодежь могла научиться у них игре на традиционных камбоджийских инструментах и заодно лучше узнать историю своей страны. Таким образом флейтист пытается побороть раскол общества, вызванный режимом Пол Пота. Воспоминания о прошлом все еще причиняют ему боль, но не взяли над ним верх: он пытается залечить раны народа Камбоджи и правильно воспитать юношей и девушек, прививая им любовь к своей культуре и знание истории своей страны. Музыка не только спасла его, но и помогла сохранить память о прошлом и стала его верной помощницей на пути исцеления и примирения[563].

Четырнадцатилетний Эммануэль Джал сбежал вместе с 400 другими мальчиками из Народной армии освобождения Судана. Затем он попал в лагерь для беженцев, где, как и Арн Чорн Понд, был усыновлен работницей гуманитарной миссии. Поддержка, которую приемная мать и ее друзья оказывали мальчику, помогла ему начать свой жизненный путь и получить шанс рассказать всему миру о пережитом — как в песнях, так и в книге «Дитя войны»[564]. Сейчас Джал, всемирно известный певец, активно занимается благотворительностью в Африке и делится опытом с правозащитниками. В его песне «Warchild» есть слова: «Я верю, что выжил не напрасно — чтобы рассказать о себе, чтобы помочь другим»[565].

Джулиана Буринг, Селеста Джонс и Кристина Джонс — три сестры, которым удалось воссоединиться после того, как каждая самостоятельно сбежала из религиозной секты «Дети Бога» (она же «Семья»), где девочки выросли. Вместе они написали книгу «Без сестры — никогда»[566]. В ней они описывают все страдания, которые пережили в секте, где над ними надругались физически, эмоционально и сексуально. В детстве их отлучили от семьи и направили в разные «приходы» в разных странах. Секта поощряла и предписывала сексуальное насилие над детьми двух лет и старше. Девочки пережили много несчастий, в том числе и десятки самоубийств своих знакомых, которые, как и они, появились на свет и росли среди «Детей Бога». После побега сестры смогли наладить свою жизнь и управляют благотворительным фондом, который помогает молодым людям уйти из тоталитарных систем, где они родились. В своей книге сестры пишут:

Тысячи последователей «Семьи» второго поколения вынуждены мириться с разрушительными последствиями слепой веры их родителей в человека, который заявляет, что он является гласом Господа на грешной земле. Те же, кто не боится рассказывать о своих страданиях, подвергаются поношениям и клевете со стороны своих бывших мучителей. Мы надеемся, что благодаря нашей истории вы услышите голоса детей, которые они пытались заглушить[567].

Марина Ортис, уйдя из «Замысла Ньюмена», активно разоблачает культ и помогает тем, кто, как и она, сбежал из группы Фреда, объективно оценить то, что с ними произошло. На своем сайте она открыто говорит о личном опыте жизни в секте и рассказывает о сложной секретной сети подставных организаций, за которыми скрывается «Замысел Ньюмена»[568]. Сейчас она работает журналистом, занимается вопросами сохранения пуэрто-риканской культуры в восточном Гарлеме и пишет о жизни пуэрториканцев в Нью-Йорке.

Масуд Банисадр написал две книги: «Масуд: Воспоминания иранского повстанца» (Masoud: Memoirs of an Iranian Rebel) и «Террористические организации: Новая разновидность рабства» (Terrorist Cults: A New Kind of Slavery). В них он рассказывает о своем опыте жизни в тоталитарной группе, тем самым внося вклад в реабилитацию бывших последователей культа и профилактику вербовки. Американец Кристиан Пиччолини, бывший член движения неонацистов и панк, тоже написал книгу о том, как попал в группу, жил в ней и ушел из нее[569]. Теперь он помогает другим покинуть организации, пропагандирующие ненависть. Недавно Пиччолини выпустил новую книгу — «Борьба с ненавистью: Противостояние новой экстремистской культуре» (Breaking Hate: Confronting the New Culture of Extremism)[570], в которой делится с читателями уроками, вынесенными из этой работы.

Это лишь несколько выживших, которые оказались в ловушке тоталитарных систем, но смогли из нее выбраться и рассказать миру свои истории. Автобиографические повествования о травме, вызванной тоталитарной системой, варьируются от исповеди Примо Леви о жизни в Освенциме[571] до истории Деборы Лейтон, пережившей массовое самоубийство членов «Храма народа» Джима Джонса[572]. Многие бывшие члены сект дают интервью средствам массовой информации и транслируют свои истории в массы по другим каналам[573]. Все выжившие чувствуют не только ответственность за тех, кого оставили в организациях, но и необходимость предупредить остальных об опасности. Разделение своего опыта с другими помогает им вновь обрести независимость действий и оценки всего, что с ними произошло и происходит.

Обретая связность нарратива, бывшие последователи культов также приходят к избавлению от диссоциации между их чувствами и официальной позицией группы. Восстановленные нарративы связывают имплицитные воспоминания последователя о травме с эксплицитным мышлением и анализом. Освещение своей истории со своей же точки зрения, основанной на личном опыте, позволяет человеку обработать этот опыт во всех деталях, централизованно и сосредоточенно, а выражая его при помощи языковых средств, он переводит его в эксплицитную память. Таким образом травмирующие воспоминания, ранее изолированные в имплицитной памяти, интегрируются и «обезвреживаются». Все это помогает прекратить вмешательство неинтегрированных травмирующих воспоминаний, которые могут испортить нашу повседневную жизнь даже спустя годы после окончания травмирующих событий[574]. Рассказать о пережитом — важный элемент лечения комплексного посттравматического стрессового расстройства[575]. При помощи связных нарративов, «организованных» рассказов выживший, оказавшись вне ситуации неизбежного страха и пытаясь совладать с травмой, интерпретирует и упорядочивает весь свой опыт. Описывая его при помощи творческого языка (исследователи привязанности еще называют его «свежим» языком)[576], бывшие члены сект добиваются как некоторого разрешения проблемы, так и собственной интеграции в общество: они несут во внешний мир вести из тоталитарного царства безмолвных, благодаря которым мы можем узнать, что оно представляет собой на самом деле.