Напряженные, изнурительные, хронически травмирующие отношения внутри группы Ньюмена вместе с отсутствием общения с людьми извне, которые могли бы поделиться своей объективной оценкой происходящего, привели последователей культа к диссоциативному разрыву связи между когнитивной и эмоциональной областями мозга. В ходе анализа особенностей речевого поведения, демонстрирующих «провалы» или ошибки в аргументации и в поддержании диалога, ОГП помогает обнаружить этот разрыв постфактум. «Непереваренный» опыт остается ярким и непосредственным, как будто человек пережил его совсем недавно. Зыбучие пески эмоционального воздействия буквально засасывают человека. Но это еще не все. Если бы все было так просто, мы бы говорили о диссоциации эмоциональной и когнитивной областей мозга, которая происходит при «обычном» ПТСР. От ПТСР обсуждаемый феномен отличается своей хронической природой и непосредственной связью с отношениями. Чтобы подчеркнуть это очень важное различие, психиатр Джудит Герман в 1992 году предложила новый термин — комплексное посттравматическое стрессовое расстройство, или КПТСР[554]. ОГП — средство наблюдения за этим влиянием на отношения, из-за которого у человека возникает дезорганизованная и почти неразрушимая привязанность.

В ходе моего исследования у большинства (7 человек из 12) бывших членов «Замысла Ньюмена» обнаружились признаки тревожной привязанности к группе (в дополнение к дезорганизованной привязанности)^{62}. Это важное наблюдение, потому что такая связь возникает, когда объект привязанности не всегда доступен (то есть иногда он помогает, а иногда нет), и поэтому человек начинает «тревожно» ожидать хотя бы той несущественной заботы, которую могут проявить по отношению к нему. Люди с тревожной привязанностью становятся навязчивыми, а из-за сепарационной тревожности, то есть страха разлуки, у них развивается зависимость от других. «Тревожные» не получают полного удовлетворения своих потребностей фигурой привязанности, поэтому их поведение привязанности не завершается. При отсутствии должной заботы их уровень кортизола остается высоким, из-за чего они продолжают искать близости с фигурой привязанности в надежде, что им все-таки удастся получить хотя бы толику внимания. Эта потребность в постоянной близости означает, что человек не может использовать своего близкого в качестве «надежной базы» для самостоятельного исследования мира. По всей видимости, такое поведение хорошо вписывается в процессы, происходящие в тоталитарных системах: лидеры явно извлекают выгоду из привязанности и зависимости их последователей. Поэтому лидеры специально создают условия для формирования у своих подопечных тревожности и навязчивости (как конкретного подвида дезорганизации) с помощью чередования гнева и милости, угроз и «любви». Зависимости своих последователей они, например, добиваются через «маленькие поблажки, „даруемые“ по прихоти „хозяина“»[555].