Второй способ, зачастую связанный с первым, — неспособность группы поддерживать уровень угрозы и/или свой образ «тихой гавани». Иными словами, группе по разным причинам не удается в полной мере сохранить ситуацию неразрешимого страха. Кроме того, не стоит забывать, что мы имеем дело с системами, создаваемыми людьми, и, следовательно, им свойственны человеческие слабости и ошибки. Любое ослабление контроля со стороны группы может привести к образованию небольших пустот в тоталитарной среде, и у последователей появится возможность возобновить организованные привязанности и реинтегрировать свои мыслительные процессы (это мы уже разобрали ранее).

Подобное ослабление власти лидера может произойти в его отсутствие — по причине болезни, смерти или, как в случае О., заключения в тюрьму. И если на подходе нет еще одного харизматичного и авторитарного предводителя^{52} (в Северной Корее это династия Ким, в секте «Дети Бога» — Карен Зерби, занявшая место Дэвида Берга после его смерти), то зачастую такое безвластие становится предвестником конца культа. «Небесные врата», «Храм народов» и «Ветвь Давидова» Дэвида Кореша — все эти секты прекратили свое существование после гибели их лидеров, которые, впрочем, забрали с собой и участников этих групп невероятно жестоким и печальным способом.

В некоторых случаях крах группы так и не наступает, но отсутствие или смена лидера все же приводит к появлению свободного пространства, и некоторые участники начинают воссоздавать доверительные отношения и/или производят переоценку своего опыта, связанного с культом. Так, в моем случае отсутствие Тео Смита, предводителя О., которого осудили на один год лишения свободы за непредумышленное убийство, стало одним из ключевых факторов моего побега. За год его отсутствия давление в группе серьезно снизилось: это означало, что у меня появилось больше личного времени и что меня меньше контролировали. Образовавшееся свободное пространство позволило мне, Крис и Робу начать думать о побеге, обсуждать его, а затем и строить планы. Помимо эмоциональной поддержки подобная перекрестная коммуникация с другими членами группы добавляет и когнитивный элемент, усиливая ясность мышления: каждый из нас обладал определенной информацией о группе, и, объединив ее, мы получили полное представление о власти Смита и его контроле, а также о нашем рабском положении.

Если механизмы контроля дают сбой или по той или иной причине еще не налажены должным образом, то когнитивная составляющая может взять на себя ведущую роль в процессе реинтеграции мыслей и чувств. Доступ к сведениям из внешнего мира и к иным мнениям, даже повторение из года в год одних и тех же процессов и постоянно нарушаемые обещания, — все это может привести к восстановлению критического мышления последователя. Многие последователи культа свидетелей Иеговы окончательно расстаются с группой, когда очередной предсказанный «конец света» оказывается пшиком^{53} или когда они замечают в учебных материалах огромное количество несоответствий и необъяснимых изменений доктрины группы[520]. Другие же уходят, когда возлагаемые на них требования слишком радикальны для того уровня индоктринации, на котором они находятся. Этого разрыва между требованиями и уровнем идеологической обработки последователя культа иногда бывает достаточно для того, чтобы он смог найти путь на свободу сквозь засасывающие, удушающие идеологические оправдания и препятствия мышлению.

Так, Фред Ньюмен организовал собрание «Мы хотим Фреда», на котором последователям культа, по сути, велели признаться, что они испытывают сексуальное влечение к нему и его новой жене. После этой встречи группу покинули двое участников, так как они считали, что подобные ритуалы подтверждения верности — это уже чересчур. Руис не без иронии заметил: «Я и правда не хотел Фреда. То есть, понимаете, я иногда хотел [женщин из его гарема], а вот Фреда — нет». Именно после этого собрания группа начала контролировать своих участников по-настоящему жестко. Когнитивная составляющая может помочь последователям культа выбраться из секты при условии, что они обнаружили правду о своем рабском положении и располагают временем и возможностью обдумать эту правду или противоречия и ложь группы.

В случае тюремного заключения лидера последний далеко не всегда утрачивает контроль над тоталитарной организацией. Если в тюрьме у него остается возможность выходить на связь с последователями своего учения, он может сохранить свое влияние на них. Примером служит Уоррен Джеффс, который из тюремной камеры по-прежнему проповедует и руководит жизнью своих последователей из Святых последних дней[521], — а в камеру он попал, потому что суд признал его виновным в многочисленных случаях сексуального и физического насилия над детьми. Если предводителю присуждается короткий тюремный срок, как в случае с Тео Смитом из О., то он может передать управление сектой в руки заместителей, а после освобождения снова встать у руля. Праворадикальная организация Линдона Ларуша смогла прожить без него пять лет, которые он провел за решеткой за мошенничество и уклонение от уплаты налогов[522]. После освобождения ему вернули всю власть над группой, и он продолжил контролировать последователей и использовать их в своих целях. Также он возобновил попытки выставить свою кандидатуру на пост президента США.

В некоторых случаях неспособность лидера сохранить свою власть над группой приводит к тому, что она ликвидируется самими последователями изнутри. Один из примеров — калифорнийская Демократическая рабочая партия. Рядовые члены этой политической организации устроили бунт, пока Марлен Диксон, ее руководитель, была в командировке в Восточной Европе. Заместители, недовольные ее алкоголизмом, паранойей и все более очевидной психической нестабильностью, воспользовались временным отсутствием Марлен и начали открыто делиться друг с другом своими сомнениями. Они провели всеобщее голосование среди членов партии, в ходе которого большинство проголосовало за исключение Диксон и роспуск самой организации[523].

В других случаях к концу тоталитарной системы приводит вмешательство извне. По понятным причинам это чаще всего происходит во время межнациональных конфликтов — вспомним режим Пол Пота, потерпевший крах после поражения в войне с Вьетнамом. Из недавних примеров можно привести Северную Корею. Очень интересно наблюдать, как в глухой стене, которой правительство КНДР отгородило свой народ от остального мира, появляются бреши: мобильная связь, фильмы, видео, интернет и прочие средства коммуникации прорывают блокаду, на которую опирается власть корейских элит. Пак Ёнми сбежала из Северной Кореи в Южную. Угрозы тюремным заключением и даже расстрелом не смогли остановить Пак и ее друзей от просмотра пиратских копий зарубежных фильмов наподобие «Титаника». По словам девушки, эти фильмы стали окном, через которое они смогли взглянуть на мир снаружи:

В КНДР любовь считается чем-то постыдным, и люди о ней даже не говорят… Там правителей не интересуют человеческие желания и эмоции, поэтому истории о любви находятся под запретом. Именно тогда я поняла — что-то не так. Все люди вне зависимости от их цвета кожи, национальности и языка, похоже, интересовались любовью. Но не мы. Почему режим запрещает нам любить?[524]

Даже действующий руководитель государства Ким Чен Ын подвергся внешнему влиянию во время обучения в Швейцарии: именно он познакомил свою страну с Микки-Маусом и баскетболом. Как видите, внешний мир понемногу проникает в КНДР, и северокорейским властям, судя по всему, не под силу остановить этот процесс.