Говоря о первом способе, то есть об ослаблении привязанности к группе, мы можем отметить несколько вариантов развития событий, при которых у последователя культа имеется — или появляется — «запасной выход» в виде альтернативной «тихой гавани». Иногда даже внутри самой организации могут формироваться островки сопротивления, благодаря которым у узкого круга членов группы появляется возможность объединиться и выработать доверительное отношение друг к другу. Такое произошло со мной. Когда в О. дисциплина стала немного мягче (как я узнала позже, это было связано с тем, что нашего лидера посадили в тюрьму), мы с женщиной по имени Крис начали чаще общаться наедине и присматриваться друг к другу: руководству мы говорили, что вместе ходим в тренажерный зал, и такая вольность сама по себе была признаком ослабления дисциплины. Крис сказала мне, что готова обсуждать «недостатки руководства». К тому времени она уже начала устанавливать доверительные отношения со своим мужем (их поженили в группе). Вот что я писала об этом в своей книге «Наружу»:
«Мы с Биллом уже обсуждаем это», — сказала она мне.
Я сразу поняла, о чем она: они нарушают протоколы безопасности, они открыто говорят о том, что чувствуют по отношению к О. (я тоже пыталась обсудить это с Тедом, но тщетно). И тогда я не смогла сдержать своих эмоций. Слезы сами потекли по моим щекам. Я почти десять лет ждала этого момента, когда хоть кто-нибудь подойдет, приподнимет колпак, под которым я оказалась, и скажет: «Я здесь, я тебя понимаю, и, мне кажется, снаружи все же есть жизнь». Я повернулась к ней и крепко ее обняла… Я чувствовала буквально физическое облегчение[510].
Впоследствии, пообщавшись и начав доверять друг другу, мы начали втроем разрабатывать план побега. Иногда партнерам удается довольно сильно сблизиться, чтобы помочь друг другу сначала осмыслить свои отношения с группой, а потом перейти к подготовке побега из нее. Это основная причина, почему предводитель секты должен следить за тем, чтобы отношения между последователями культа не становились по-настоящему близкими и доверительными.
Но, насколько можно судить, чаще всего случается так, что люди извне связываются с последователями культа и помогают им сбежать из группы. Иногда таким помощником может стать посторонний человек, сочувствующий члену секты, с которым у последнего возникает эмоциональная связь. Эмбер Скора, последовательница культа свидетелей Иеговы в третьем поколении, рассказала, как самая обычная переписка в интернете помогла ей сбежать из секты. Она говорит, что теплые и поддерживающие отношения с Джонатаном, который сразу понял, что свидетели Иеговы — это тоталитарная секта, послужили ей как эмоциональной, так и когнитивной поддержкой и стали для нее «запасным выходом»[511]. Кроме того, часто альтернативной «тихой гаванью» становятся бывшие последователи культа. Они могут выйти на связь с действующими членами группы и помочь им спастись, оказывая эмоциональную и когнитивную поддержку посредством рассказов о своем личном опыте, знаниях и чувствах (именно они способны понять «ужас», которым сопровождается процесс исхода). Например, Джульетте и Мирне помогли вырваться из «Замысла Ньюмена» бывшие члены организации. Похожая ситуация произошла и с несколькими моими бывшими товарищами по О., которые ушли из группы в течение года после моего побега: нам удалось сохранить канал связи с сектой, по которому мы передавали оставшимся последователям культа информацию о внешнем мире и оказывали им моральную поддержку. Благодаря этим усилиям еще семь человек смогли покинуть секту в тот же год, что и мы.
Бывает, что группе не удается полностью разрушить привязанность человека к фигурам из прошлой жизни. Отношения с этими людьми могут обеспечить последователю культа «тихую гавань» в период кризиса в группе или в жизни самого индивида. Наглядным примером этого пути исхода может послужить случай Сидни, которому удалось сохранить отношения с семьей и старым другом. Он устоял перед напором «Замысла Ньюмена» и не позволил секте уничтожить эти связи. В свою очередь и семья, и друг постоянно критиковали группу и ее деятельность. Когда Сидни окончательно решил уйти из «Замысла», ему довольно легко и быстро удалось возобновить свои старые отношения.
Целенаправленное вмешательство, известное как консультирование по выходу из группы (впрочем, называться это может по-разному), объединяет усилия фигур привязанности из прошлой жизни — семья, друзья — и бывших членов группы. Долгие месяцы проработав с Арно Михаэлисом, консультантом по выходу, Крис Бакли наконец смог окончательно порвать с ку-клукс-кланом, когда жена пригрозила уйти от него и забрать детей[512]. Семья Стивена Хассена специально организовала для него консультации со специалистом, благодаря которым он смог уйти из Церкви объединения. Оказавшись на свободе, Хассен решил тоже стать консультантом по выходу и даже разработал свой подход, который назвал «Метод стратегического взаимодействия»[513]. Более «мягкая», неформальная его форма (однако одобренная профессионалами) помогла Теду, моему мужу, уйти из О.
В сфере противодействия экстремизму сейчас работают многочисленные группы, которые помогают людям уйти из радикальных организаций. Например, Life After Hate разрабатывает различные способы дерадикализации, а ее основателями стали бывшие сектанты, которые сами прошли через побег, реабилитацию и реинтеграцию в общество. В других государственных и негосударственных группах помощи тоже зачастую можно встретить бывших экстремистов. Так, Крис Бакли, о котором я говорила, сейчас работает в некоммерческой организации Parents For Peace, где всецело подчеркивается важность роли друзей и семьи при оказании помощи в выходе из экстремистских групп[514].
Другой способ ослабить привязанность к группе заключается в запуске системы заботы. Система заботливого поведения дополняет систему привязанности и мотивирует родителей находиться рядом с детьми, чтобы в случае необходимости обеспечить их защиту. Привязанность последователя культа к ребенку иногда может перевесить преданность группе. В ситуациях, когда секта напрямую угрожает отношениям последователя культа с ребенком, эмоциональный и когнитивный раскол человека может (хотя и не всегда) склонить его к близости к ребенку и обеспечению его безопасности. Именно тогда и начинается когнитивный конфликт: продолжающаяся интеграция мыслительных процессов по отношению к ребенку и его благополучию вступает в противоречие с диссоциацией мыслительных процессов по отношению к группе, которая угрожает безопасности ребенка. Таким образом, запуск системы заботы иногда помогает родителям побороть вызванную сектой диссоциацию — по крайней мере настолько, чтобы человек смог покинуть группу. Вспомните историю Хелен из главы 5: она решила уйти из религиозной секты после того, как постоянные угрозы и насилие по отношению к ее детям взяли верх над ее страхом покинуть группу. Селеста Джонс, родившаяся в секте «Дети Бога», тоже сбежала лишь тогда, когда у нее родилась дочь:
Когда ей было всего несколько недель от роду, меня начал пугать разврат, который творился вокруг. Меня постоянно терзали невыносимые воспоминания о сексуальном насилии, которое я пережила. Тогда я решила, что не допущу, чтобы у моей дочери сложилась такая же судьба[515].
Но даже это не спасает, если последователь культа оказывается в чрезвычайной ситуации. Вполне очевидно, что матери, погибшие со своими детьми в поселении Джонстаун, которое основал Джим Джонс, просто физически не могли защитить своих детей и сбежать с ними: у них забрали документы, коммуна находилась в дремучих джунглях Гайаны, а по периметру поселение охранялось вооруженными людьми. Если говорить о других группах, то можно заметить, что в ситуациях, когда родитель чувствует себя беспомощным и неспособным защитить своего ребенка, его система заботы не поможет ему спастись, а, напротив, станет еще одним дезориентирующим компонентом неразрешимого страха.
Иную сторону потенциально спасительного эффекта системы заботы демонстрирует история Масуда Банисадра, с которой я вас уже знакомила. Попав в больницу, он несколько недель заботился о своем неходячем соседе по палате, и это тесное общение с другим человеком (то, что не допускалось в секте) восстановило в нем чувство привязанности[516].
Смена обстановки, в которой находится последователь культа, также может оказать положительный эффект, связанный в первую очередь с выведением человека из сферы влияния группы[517]. Мааджид Наваз ушел из экстремистской организации «Хизб ут-Тахрир» после того, как отсидел несколько лет в египетской тюрьме. Там у него постепенно установились новые доверительные отношения с наставником и другими заключенными — бывшими джихадистами, которые отказались от своих радикальных воззрений. При содействии своих сокамерников (а не путем принуждения) он начал много читать и самостоятельно думать о своих религиозных взглядах. Вот что он вспоминает:
На мое желание пересмотреть свои убеждения во многом повлияла Amnesty International, которая признала меня узником совести. Поддержка организации показала мне, что даже те, кто знал, что я считаю их своими «врагами», могут бороться за справедливое отношение ко мне. Именно благодаря их программе помощи я смог морально подготовить себя к пересмотру своих укоренившихся предрассудков[518].
Мааджид узнал об исключительно политических целях, которые преследовал исламизм, и это понимание помогло ему окончательно отвергнуть эту идеологию.
Некоторые последователи культа встречают представителя группы «чужих», который оказывается добрым и отзывчивым по отношению к ним, именно в тот период, когда сама группа отказывает им в поддержке. Это может развеять расчеловечивающие стереотипы, основанные на идеологии, которые вбили в голову последователя культа. Например, Айвен Хамбл, один из организаторов ультраправой Лиги английской обороны, начал думать об уходе из группы после открытого и дружелюбного разговора с обращенным в ислам белым европейцем. Затем другой мусульманин — Манвар Али, к слову, бывший исламист, — поддержал Хамбла после гибели двоих членов его семьи. А между тем Лига английской обороны никак не помогла ему справиться с горем. Сам Хамбл заметил: «Тогда меня начали посещать мысли, что моя ненависть, возможно, вызвана обманом»[519].
Зачастую секты неохотно тратят ресурсы на своих членов, которые не могут работать на максимуме возможностей, поэтому болезнь, и в частности госпитализация, может предоставить человеку необходимый отдых, а он при доступе к другим объектами привязанности и/или информации может стать дорогой к спасению.