Возбуждение страха в дезорганизованных отношениях — основа тоталитарного повиновения. Для удержания человека в группе используется три разных типа страха. Первый — это страх покинуть тоталитарный мир: оставить позади круг общения, работу, жилье и прочие атрибуты устойчивой жизни, которые человек обрел в группе. В такой ситуации уходящий оказывается перед непосильной задачей: ему приходится начинать все с чистого листа, заново развивать семейные, дружеские и иные связи.

Второй — страх возмездия со стороны группы. Станет ли она мстить бывшему последователю культа за предательство? К сожалению, чаще всего ответ утвердительный. Бывших участников тоталитарных систем преследуют, их запугивают, разными способами заставляют молчать, а порой даже открыто угрожают отступникам смертью. Но даже если группа не делает ничего из вышеперечисленного напрямую, бывший последователь культа все равно живет в страхе, что с ним может произойти что-то подобное: тоталитарные группы, как правило, ясно дают понять, на какой риск идет потенциальный отступник.

Две первые разновидности страха довольно реальны и распространены, но с ними можно бороться при помощи практических мер, которые могут лечь в основу плана побега. Иными словами, беглец может продумать, как он будет знакомиться с новыми людьми, искать работу и даже прятаться от группы при необходимости.

Однако есть и третий (на мой взгляд, более важный) элемент страха, с которым непременно сталкивается любой, кто думает уйти из группы: экзистенциальный страх, или «безмолвный ужас»[507]. Он представляет собой характерную черту травмирующей/дезорганизованной привязанности и отражает состояние неразрешимого страха. Это обобщенное чувство ужаса, о котором человек не может ясно думать или говорить из-за диссоциации между когнитивной и эмоциональной обработкой — диссоциации, связанной с дезорганизованными отношениями. В плане эмоций беглец испытывает сильную сепарационную тревожность и страх одиночества: это кажется ему единственным реальным сценарием развития событий. В плане мышления он боится полностью потерять смысл жизни. Это парализующий страх «небытия» — как с социальной, так и с когнитивной точки зрения, это ощущение пустоты вокруг. При уходе из группы человек обнаруживает как потерю единственной известной и доступной ему «тихой гавани», так и потенциально опасную потерю идентичности (а идентичность можно восстановить только в новом социальном контексте, и на это могут уйти годы). Последователь культа не может разработать план борьбы с третьим типом страха именно потому, что связь между его эмоциями и мышлением нарушена из-за ситуации неразрешимого ужаса. Именно эти путы и связывают человека с группой вплоть до освобождения из нее. Лифтон описывает экзистенциальный страх, говоря о восьмом критерии тоталитаризма, а именно о «распределении бытия»:

Для индивида полярный эмоциональный конфликт оказывается крайней формой экзистенциального кризиса, противоборства «бытия против небытия»… Тоталитарная среда — даже если она не прибегает к насилию — внушает таким образом людям чувство страха перед смертью или уничтожением[508].

Я помню, как, уходя из О., чувствовала, будто стою на краю земли, на краю известного мне мира и собираюсь сделать шаг в безграничную пустоту, в бездну. Мне было невыносимо страшно. Даже несмотря на то, что у меня начали складываться поддерживающие отношения с некоторыми другими членами группы, решившими сбежать со мной (именно благодаря им я приняла окончательное решение уйти), в глубине души я все еще чувствовала, что мне не к кому обратиться за помощью, что нет такого места, где я была бы в безопасности, и что внешний мир представляет собой пустоту, которая меня поглотит. Когда же я все-таки начала отдаляться от группы, мне казалось, что я должна перепрыгнуть через бездонную пропасть, а впереди — неизвестность.

Этот элемент экзистенциального страха нельзя свести к простому анализу затрат и выгод, как предлагают некоторые исследователи[509]. Участник группы, пытающийся сбежать, должен найти способ разрушить дезорганизованную привязанность, которая мешает ему даже задуматься о его отношениях с группой и которая ответственна за возникновение основной формы парализующего страха.

Как же последователям культа удается порвать с этими основанными на страхе отношениями? Механизмы тоталитарных систем отнюдь не безукоризненны. Это человеческие системы, они состоят из большого количества людей, и, следовательно, у них немало потенциально слабых мест. Одно из них — возможность лидера осуществлять постоянный контроль за всеми отношениями в группе. Теория привязанности предлагает нам два возможных способа выбраться из тоталитарной ловушки. Первый — это формирование других отношений привязанности, которые не только обеспечивают человеку «тихую гавань» и «запасной выход» из ситуации неразрешимого страха, но и позволяют ему обдумать свои сомнения (и, возможно, даже обсудить их). Все это помогает реинтегрировать мышление и чувства. Следовательно, мы можем ожидать, что развитие альтернативной привязанности будет идти рука об руку хотя бы с незначительной реорганизацией мыслительных процессов. Второй способ — снизить влияние других элементов дезорганизованной привязанности: нужно, чтобы группа оказалась неспособна поддерживать ситуацию неразрешимого страха. Этого можно достичь путем ослабления роли группы как «тихой гавани» и/или угрозы, а также как единственного источника информации. Иногда случается и так, что группа сама вышвыривает последователей на улицу, таким образом прекращая или хотя бы ослабляя отношения дезорганизованной привязанности.