Идеология создает образ лидера (и группы, которую он представляет) как единственной настоящей «тихой гавани». Лидер — утешитель, источник всех благ, непогрешимый человек, к которому должен тянуться последователь. Так, Раджави после начатой им Идеологической Революции требовал от членов ОМИН любви и верности: они должны были действовать не из ненависти к противнику, а из любви к нему (и эта «любовь» вполне предсказуемо стала проявляться в сексуальных услугах со стороны девушек из группы)[381]. Индийский гуру Нитьянанда написал книгу, которую назвал «Уроки любви от гуру: Величайшее любовное похождение» (Rising in Love with the Master: The Greatest Love Affair). Подобные неприкрытые, прямолинейные внушения усиливают восприятие лидера как единственной «тихой гавани». Говоря о беспрестанных идеологических заклинаниях Трампа по поводу строительства стены на границе с Мексикой (за которую последняя якобы еще и заплатила бы), Лифтон замечает: «Это похоже на мессианские обещания абсолютной „безопасности“, которые поддерживают „динамику культа“ — слияние лидера и последователя»[382].
Помимо всего прочего, тотальная идеология отражает и оправдывает структурную изоляцию последователей — уничтожение любых других «тихих гаваней», которые могут стать «запасным выходом» из системы. Последователи культа должны быть как можно надежнее ограждены от внешнего мира. Дихотомическое мышление, делящее всех на «своих» и «чужих», «подразумевает четкую границу между теми, кто имеет право на существование, и теми, кто этим правом обделен»[383]. За безусловное повиновение диктату лидера всем участникам группы обещают спасение или преображение. Люди, которые не состоят в группе, в лучшем случае считаются «заблудшими» или невежественными, а в худшем — злейшими врагами. Только лидер определяет, кто достоин жизни, а кто нет.
Для описания людей извне радикальные исламисты используют термин «кафир», или «кяфир» (неверный)[384], а в секте «Дети Бога» их называли «системники»[385]. Джонни Скараманга описывает, как христианская фундаменталистская школа, которую он посещал, проводила эту границу между своими и чужими:
В первую же неделю… директор устроил проповедь на тему «Скажи мне, кто твой друг». Суть этой сорокапятиминутной тирады можно выразить одним коротким предложением: не якшайтесь с нехристями. Так начались три года, в течение которых меня учили относиться к «неверным» со смесью страха и презрения…
Был и еще один способ использования креационизма для удержания чужаков на расстоянии. Школа заявляла, что креационизм представляет собой доказательство того, что Библия — это слово Божье. Поэтому авторитетность Библии не подвергалась никаким сомнениям, и меня принуждали жить в соответствии с Писанием. Так, Псалом 1:1 — «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых» — был одним из важных правил… С грешниками я говорил только о евангелизме[386].
Тотальная идеология также должна оправдывать изоляцию и запрет на доверительные открытые отношения между последователями, особенно на близкую привязанность. В главе 5 мы довольно подробно разобрали, что идеология создается для «объяснения» членам секты, почему они не должны иметь никаких других привязанностей.
«Дружбосексуальность» и другие идеи Фреда Ньюмена были призваны свести на нет эмоциональную близость в сексуальных отношениях. «Пациентов учили питать злобу ко всем личным отношениям… а психотерапевты осуждали сексуальных партнеров за участие в „спаривании“»[387]. Поддержание полноценных семейных отношений в организации презрительно называли «занятиями семьей». Семейные отношения в «Замысле» не поощрялись — они считались бесполезным занятием, отвлекавшим человека от важного дела группы, потому что «как мне объяснил психотерапевт, они „отчуждали“ от группы и „тормозили“ развитие человека»[388]. Также родители «не могли проводить время со своими детьми без разрешения организации». Сидни признавался: «Если возникал конфликт между твоей политической деятельностью и заботой о детях, ты должен был выбрать политическую деятельность… если ты любишь своих детей, ты будешь заниматься политикой».
Индийский гуру Нитьянанда, обвиненный в сексуальных домогательствах по отношению к нескольким молодым последовательницам[389], учит адептов своего культа, что нужно отказываться от близких отношений (за исключением привязанности к нему, конечно же), а также постоянно вовлекает их в волонтерскую деятельность группы. Настаивая на отказе от «привязанностей», он приказал по меньшей мере одной последовательнице сделать аборт. Идеологическое оправдание его требований заключается в том, что привязанность препятствует духовному росту и просветлению[390]. Подобная аргументация отказа от отношений довольно распространена в буддизме. Однако после недавних новостей о сексуальных домогательствах со стороны лидеров нескольких буддистских сект наподобие Ёселя Мукпо, лидера «Буддизма Шамбалы»[391], или Денниса Лингвуда (также известен как Сангхаракшита) из Триатны (раньше группа называлась «Общество друзей Западного буддийского ордена»)[392] стало ясно, что в руках харизматичных и авторитарных лидеров эти доводы становятся орудием контроля людей.
«Идеологические разводы» членов ОМИН подразумевали разрыв любых личных отношений с другими членами секты. Супружество рассматривалось организацией как «буфер» между лидером и членами группы, поэтому для улучшения «боеспособности» последователей и их возможности объединяться с предводителем нужно было устранить эти буферы.
На собрании Раджави объявил, что он как наш «идеологический лидер» приказывает нам всем развестись со своими женами. Тех, кто еще не сдал свои обручальные кольца, он попросил это сделать. Это собрание было самым странным и невыносимым из всех, что я посещал. Все это длилось почти неделю[393].