Идеологии тоталитарных организаций отличаются большим разнообразием — от левых до правых, от веры в пришельцев до постмодернистских видов психотерапии, от миролюбивых до воинственных, от апокалиптических до псевдонаучных. Но для всех характерен единый набор общих формальных признаков и функций. В этой главе мы рассмотрим две задачи, которые выполняют идеология и специфический язык подобных групп.

Первая задача — отразить и оправдать сосредоточение абсолютного контроля в руках единоличного лидера, а также обосновать существование изолирующей структуры, которую он создает. Это та самая овечья шкура, под которой скрывается волк. Предводитель осмотрительно показывает совершенно разные личины своей организации внешнему миру, потенциальным последователям и членам разных уровней ее структуры.

Вторая задача тоталитарной идеологии состоит в поддержании диссоциации. Для этого лидеры стремятся отделить чувства последователей от их эмоций и ощущения от мыслей — или предотвратить их слияние. В праворадикальном культе Линдона Ларуша, например, от членов секты в открытую требуют: «Думайте обо всем, но откажитесь от чувств, ибо, как известно, „Нельзя доверять ощущениям“»[357]. Другие же группы, наоборот, настаивают на том, чтобы человек полагался только на чувства и отказался от попыток осмыслить происходящее. В любом случае итогом становится диссоциация, которая «уничтожает восприятие действительности» и создает когнитивный вакуум, позволяющий культу продолжить навязывать свою идеологию: это важный шаг на пути к формированию из последователя «повинующегося агента».

В этой главе мы разберем примеры того, как эти две цели достигаются за счет исключительного характера тоталитарного мировоззрения, особого тайного языка группы, сложности и зачастую непостижимости идеологии организации, а также прочих методов, которые делают невозможными вдумчивые размышления об идеологии и скрывающейся за ней реальности.