По мере роста тоталитарная организация обзаводится многослойной концентрической структурой, похожей на лук, в центре которой находится лидер — главная движущая сила[325]. Этот образ концентрических колец — своеобразный «вид с высоты птичьего полета»: именно так схематически выглядит иерархия тоталитарной группы (см. рис. 6.1 и 6.2). В ней может быть несколько уровней: лидер, его заместители, узкий круг приближенных, за которым могут следовать остальные уровни членства, а внизу структуры — обычные «попутчики» и сочувствующие. Вот как Арендт описывает внутренний слой структуры:
В центре движения, подобно мотору, который приводит его в действие, находится вождь. Он отделен от элитных структур внутренним кругом инициаторов движения, который распространяет вокруг вождя ауру недоступной тайны, соответствующую его «непостижимому превосходству». Его позиция внутри этого близкого круга зависит от его способности плести интриги между своими ближайшими соратниками и от его умения постоянно менять свой персонал[326].
Арендт в деталях анализирует как внутренний, так и внешний слой системы гитлеровской Германии и Советского Союза сталинской эпохи. Согласно ее наблюдениям, каждый слой выполняет две функции, служа «в качестве фасада тоталитарных движений для нетоталитарного мира и в качестве фасада этого мира для внутренней структуры движения»[327]. Иными словами, чем глубже вы проникаете в структуру, тем сильнее отдаляетесь от реальности, погружаясь в «фиктивный» и закрытый тоталитарный мир. И мировоззрение, и даже быт членов внутреннего круга настолько радикализированы, что людей из внешних слоев нужно защищать от этой «экстремальной» информации до тех пор, пока они не пройдут через все промежуточные уровни, которые подготовят их к принятию истины. Но и внутренний круг тоже нужно защищать от связи с действительностью, потому что «фикция» может лопнуть, как мыльный пузырь. Следовательно, каждый уровень выполняет работу по связыванию внутренних слоев с внешними, показывая последователям из более отдаленного от центра звена «приемлемое» лицо того, что находится внутри, а также защищая внутренние слои от правды, от реальности внешнего мира. Для поддержания такой структуры группа прибегает к секретности и прямому обману: они призваны сохранять некоторую разорванность между уровнями системы.
Рис. 6.1. Структура тоталитарной системы
Так, в Церкви саентологии основную массу людей охраняли от самых экстремальных элементов идеологии секты, к которым относятся рассказы об инопланетянах, вырывающихся из вулканов и захватывающих человеческие тела (сейчас подобные истории хорошо известны, так как еще в 1994 году их сделал достоянием общественности благодаря зарождавшемуся интернету один анонимный последователь культа)[328]. Секта пыталась держать эти тайны — ключевые для ее идеологии — за семью печатями, чтобы не отпугнуть потенциальных новичков, которых она рассчитывала привлечь посредством более безобидных обещаний личностного роста и развития. Группе нужно довольно много времени, чтобы погрузить новичка настолько глубоко в систему, чтобы тот оказался достаточно изолирован и оторван от реальности: тогда он будет готов поверить в самые несуразные тайны организации.
То же самое касается и внутренних слоев системы: они не должны слишком часто видеть «нормальную» жизнь вне закрытого мира Церкви саентологии. Слишком большая открытость может привести к тому, что люди, уже полностью погрузившиеся в задачи культа, получат такую информацию и обзаведутся такими связями, которые разубедят их в истинности идей тоталитарной системы. За последние годы из секты саентологов ушли многие высокопоставленные последователи. Они начали рассказывать в интернете о своей жизни в секте, и в результате их истории стали причиной массового исхода из организации. Раскрытие внутренних тайн саентологов позволило общественности и многим действующим участникам секты критически взглянуть на идеи и поведение группы. Таким образом, зачастую недоверчивое и насмешливое отношение общества к внутренней «мифологии» секты становится для ее членов потенциально опасным — слишком нормальным — источником обратной связи, от которого их призвана была защитить многоуровневая организация системы.
Внутренние круги тоталитарных организаций, защищенные множеством внешних слоев, труднодоступны и окутаны тайной. Например, в О. рядовые члены группы даже не знали, как зовут лидера. Нам передавал указания некто со своеобразным именем «P. O. O.»{37} — мы так и не узнали, что означают эти три буквы. Но потом эта «фекальная» аббревиатура не раз доводила бывших членов группы до истерического смеха.
Лидер использует внутреннюю ячейку своей организации для того, чтобы отгородиться от внешних слоев и с ее помощью транслировать основной массе последователей свои приказы и идеологию (см. рис. 6.2). Личный состав внутренней ячейки может постоянно меняться в зависимости от прихотей предводителя. Фреда Ньюмена окружали его ближайшие соратники, его «гарем». Эти женщины отвечали не только за удовлетворение его личных потребностей, но и за управление организацией. Ньюмен включал в «гарем» новых жен и избавлялся от старых, когда хотел. Схожим образом обстояли дела и в «Моджахедин-э Халк», где эти функции выполняла и выполняет Марьям Раджави: она всячески угождает мужу и выступает в качестве его ближайшего заместителя, по сути, управляя всем, в то время как местонахождение самого Масуда Раджави неизвестно[329]. Но даже ее можно будет заменить, стоит этого только захотеть лидеру.
Рис. 6.2. «Замысел Ньюмена»
Дальше от центра может находиться еще одна прослойка заместителей: те, кто отвечает за повседневную жизнь организации. Иногда эта прослойка совпадает с внутренней ячейкой, иногда нет. Количество уровней-слоев системы зависит от ее размеров и задач. Ханна Арендт[330] детально рассказывает о том, как Национал-социалистическая рабочая партия обзаводилась новыми уровнями по мере роста и развития нацистской организации. Добавление слоев позволяло руководству еще лучше изолировать внутренний мир партии от внешнего, а также развязывало ему руки в плане гибких кадровых перестановок внутри организации. Кроме того, добавление прослоек элиты означало, что теперь появлялись «новые контролеры для проверки старых контролеров»[331]: члены партии всех рангов должны были находиться в подчинении у самых лояльных и элитных внутренних группировок.
В таких дополнительных прослойках заместителей часто повышают и понижают в должности, а время от времени подвергают гонениям. Все это делается для того, чтобы предотвратить появление оппозиции, которая может ослабить абсолютную власть единоличного лидера: наглядным примером служат сталинские чистки и репрессии Мао, особенно в ходе «культурной революции»[332]. Из недавних примеров можно вспомнить «карусель» в кабинете Дональда Трампа: он убирал чиновников, в лояльности которых сомневался. Как видите, одна из важнейших характеристик тоталитаризма — нестабильность и текучесть его иерархической структуры, которая отличается от более стабильных иерархий, ограниченных строгими правилами и характерных для бюрократических институтов[333].
Еще одним примером подобной «текучей» иерархии может служить «Моджахедин-э Халк», лидер которой, Масуд Раджави, назначает людей на высокие посты, основываясь «не на их компетентности, а на их „идеологическом ранге“»[334]. Поэтому положение последователей в секте зачастую внезапно меняется — только и исключительно по прихоти Раджави. Как-то в качестве важного «идеологического» шага он снял мужчин со всех руководящих постов и поставил вместо них женщин. Вероятнее всего, для того, чтобы удержать мужчин в подчинении и не позволить им организовать сопротивление внутри группы[335]. Не так давно появились новости об исчезновении семерых членов внутренней ячейки ОМИН. Наблюдатели подозревают, что помощников Раджави просто «устранили» ввиду их ненадобности и потенциальной опасности: они могли разгласить «информацию, которой располагали»[336]. В этом случае администрация Дональда Трампа тоже могла послужить прекрасным примером: это и внезапные перемены в ближайшем окружении президента (только члены семьи президента не утрачивали своих позиций), и исключительные проволочки в выдвижении новых кандидатов на сотни правительственных постов (что способствовало дальнейшей централизации власти в стране).
За прослойкой заместителей обычно идет уровень элиты — старших членов организации. Например, в Церкви саентологии эту роль играла Sea Organization (также известная как Sea Org), члены которой даже в юном возрасте — многие из них были завербованы еще детьми — обладали значительной властью над старшими последователями, причем «старшими» как в смысле возраста, так и времени, проведенного в секте[337]. В группе Ньюмена на этом уровне находилось около 40 человек «ветеранов» — давних, преданных участников «Замысла».
Еще дальше от центра находится прослойка обычных последователей культа. В саентологии это рядовые члены церкви. В организации Ньюмена в эту группу входили 200 человек, которые делились на секретные ячейки (в каждой в среднем по восемь сектантов). По словам Марины Ортис, этих последователей держали под групповым контролем «двадцать четыре часа в сутки». Почти все эти люди ходили на сеансы социальной психотерапии (причем платили за них деньги) и работали в разнообразных внутренних и публичных отделах организации. Жизнь последователей почти полностью подчинялась группе. Им было очень трудно уйти из «Замысла», а некоторые даже не могли представить жизни без организации. Один из бывших членов этой секты признается:
Когда ты там, тебе кажется, что… что… что ты просто умрешь, если уйдешь оттуда. И эти мысли приводили в растерянность: как… как я могу быть… не там? Для меня это было невозможно.
В этом и состоит суть травмы отношений, которая возникает у членов подобных групп: последователей помещают в условия, в которых у них должен выработаться страх перед внешним миром. Цель тоталитарной системы — сделать так, чтобы человек полностью и навсегда отверг свою прежнюю реальность и свое прошлое.
Группа может создать видимость «товарищества», но это очень практические, репрессивные и в высшей степени условные отношения. Внутри организации последователи тесно связаны друг с другом, но эти связи заменяемы и однообразны. Эта изоляция последователей друг от друга систематически навязывается структурой группы. В качестве одного из примеров можно привести описание жизни в тренировочном лагере Ашраф секты «Моджахедин-э Халк»:
Два человека не могли даже поговорить наедине, а обсуждение собственного прошлого и вовсе строго запрещалось. Всюду работали информаторы ОМИН. Это Марьям придумала «убивать» эмоциональные отношения. «Она называла это высушиванием основы, — говорит Афшари. — Нам постоянно твердили, что каждая наша эмоция должна принадлежать Масуду, потому что Масуд — наш лидер, а лидер — это и есть Иран»[338].
Иранские моджахеды также настаивали на разделении полов с раннего детства. Они запрещали девочкам разговаривать с мальчиками и жестоко наказывали за поведение, не подобающее полу.
Жизнь рядовых членов тоталитарных систем полна стресса и неопределенности: лидеру нужно, чтобы они постоянно были начеку, ожидая наказаний за новые проступки и провинности. На этом уровне также наблюдается нестабильность иерархии. Ярким примером может послужить коммуна Фридрихсхоф — культ Отто Мюля, показанный в фильме Жюльена Робера, человека, который родился и вырос в этой группе[339]. В фильме говорится об основной организационной форме группы — Struktur (Структура). Мюль, которого последователи называли Папой, буквально ежедневно проводил кадровые перестановки среди своих 800 последователей, повышая одних и понижая других. Перестановки касались даже маленьких детей, которых выстраивали перед лидером, чтобы он расставил их в соответствии с очередными критериями. Как говорил сам Мюль, «в коммуне действует не строгая, а текучая иерархия». Такая система держала в постоянном напряжении всех членов секты, так как распределением должностей занимался только лидер — и, следовательно, только он и мог чувствовать себя в безопасности. Мюль также выстроил «сексуальную» иерархию, начиная со своей «первой леди» — партнерши, которую он предпочитал в конкретное время. Что же касается остальных членов группы, им были запрещены предварительные ласки и какие бы то ни было проявления любви к партнеру. Более того, «всем приказывали каждую ночь спать с разными партнерами — конечно, кроме Мюля, который мог спать с кем пожелает и когда пожелает»[340]. Таким образом, у тоталитарного лидера всегда есть готовый механизм для предотвращения формирования любых других привязанностей.
И наконец, после всех слоев полностью закрытой и тайной внутренней части группы идут подставные организации. Это более широкие, открытые и прозрачные слои секты, создаваемые специально для вербовки людей или выполнения других стратегически важных функций[341]. Они обращены непосредственно к внешнему, нетоталитарному миру. Двойное назначение слоев системы действует и по отношению к подставным организациям. Так, они позволяют рядовым членам секты ощущать «нормальность» своей жизни благодаря взаимодействию с внешним миром, хотя на деле этот контакт жестко регламентируется и контролируется. Кроме того, подставные организации демонстрируют внешнему миру привлекательный образ группы, в то же время будучи точкой входа в нее — то есть широко распахнутой дверью в ловушку, из которой не выбраться.
В классическом исследовании Лофленда[342] описаны разнообразные подставные организации (возможно, их существует несколько сотен) Церкви объединения, к которым относятся академические и профессиональные группы, школы, предприятия, краудфандинговые каналы, а также разные политические, культурные и образовательные структуры, отвечающие за различные функции — от вербовки до сбора средств и продвижения политической повестки церкви. Церковь саентологии также известна своими разнообразными подставными организациями (примеры: Sterling Management, где занимаются подготовкой сектантов, и «Нарконон» — программа реабилитации наркозависимых, руководство которой отвечает за вербовку и зарабатывание денег[343]). В О. у нас была своя пекарня здоровой выпечки (такая же есть и у Нации ислама, которую возглавляет Луис Фаррахан), свой детский сад, свои компании по разработке программного обеспечения и — мой любимый пример — своя строительная компания Careful Construction{38}, известная халтурными и порой опасными проектами.
Фред Ньюмен при жизни находился на вершине структуры, внешние слои которой состояли из трех пересекающихся подставных групп. В разных городах США он открыл несколько центров социальной психотерапии, где обычным гражданам предлагались лечение и тренинги. Никогда не испытывавшие нехватки в финансировании театр «Кастильо» (пьесы для постановок в основном писал сам Ньюмен) и шоу талантов All Stars были культурными программами для взрослых и детей. Кроме того, «Замысел Ньюмена» принимал активное участие в работе нью-йоркской Партии независимости и какое-то время даже ее контролировал. Во главе всех подставных организаций стоят члены внутренней ячейки группы, но сами эти организации никоим образом не связаны с «Замыслом» в открытую. Однако они используются для привлечения в культ новых участников, а также сбора средств и прочих ресурсов (см. рис. 6.1 и 6.2).
Хотя у тоталитарных групп может быть несколько — а иногда и сотни — подставных организаций, коалиции с другими сектами довольно редки[344]. Когда такие союзы все-таки возникают, они, как правило, стихийны и очень недолговечны[345], так как тоталитарный лидер не желает ни с кем делиться властью над своей группой. Это еще один метод сохранения полного контроля, предельной закрытости и «самогерметизации» группы[346].