Результатом дезорганизованной привязанности становится диссоциация. Именно это делает ее таким мощным и опасным орудием контроля. Диссоциация в травмирующей ситуации, из которой нет выхода, означает, что мы больше не способны думать о том, что чувствуем в связи с пугающими отношениями. При диссоциации когнитивные процессы в наиболее «молодых» областях мозга, то есть сформировавшихся позднее всего (включая лобную долю и языковые области), останавливаются, в то время как более древние области мозга — мозговой ствол и центральная нервная система — продолжают фиксировать все происходящее с помощью органов чувств[91]. Таким образом, система чувств и эмоций теряет связь с когнитивной системой. Или, иными словами, правое полушарие мозга, отвечающее за эмоции, не может эффективно взаимодействовать с левым, отвечающим за мышление и речь. Но эта диссоциация вовсе не обязательно должна затрагивать все стороны жизни человека. Наоборот, она проявляется в условиях травматичных, дезорганизованных отношений.

Это приводит к двойственному эффекту. С одной стороны, из-за когнитивного сбоя человек теряет способность трезво осмысливать пугающие отношения, в которых оказался. Мозг не кричит ему: «Ты в опасности, беги отсюда!» Нет никакого спасения, никакого решения — значит, и бежать некуда. С другой стороны, человек — напомню, испытывающий страх — предпочитает оставаться рядом со своим единственным оставшимся источником привязанности, даже если именно от него и исходит угроза. Тогда человек сдается, и за паникой следует отказ — отказ как от независимости мышления, так и от эмоциональной свободы. Таким образом, сочетание изоляции и страха во многих случаях способно из обычного человека сделать последователя, утратившего контроль над сознанием в результате диссоциации и испытывающего тревожно-зависимую привязанность к группе.

Почему все это так важно? Потому что тоталитарные группы делают основную ставку на дезорганизацию своих участников как на основное средство контроля. Вы, возможно, удивитесь, узнав, что теория привязанности только начинает использоваться для изучения развития этих аномальных социальных систем, — особенно с учетом того, какое чудовищное по силе воздействие тоталитарные системы и культы оказывают на межличностные отношения[92].

Модель, которую можно назвать насильственной (принудительной) дезорганизованной привязанностью, поможет объяснить, почему Масуд бросил семью, которую так любил, и почему родители из секты «Дети Бога» позволяли насиловать своих детей. Она поможет нам понять эмоциональные и когнитивные процессы, которые довели Марину до такого состояния, что она была готова «заслонить собой от пули» Фреда Ньюмена, и разобраться, что заставляет обычных молодых людей становиться преданными палачами террористических организаций. Объяснение всех этих на первый взгляд непостижимых поступков кроется в сверхмощном сочетании любви и страха (террора). Однако не забывайте, что последователи культа необязательно должны с самого начала обладать дезорганизованной привязанностью: напротив, она формируется при помощи различных элементов тоталитарной системы.